Глава 45

Никита

Мама суетится, ставит на стол джем, сгущенку, свежие ягоды, заваривает чай… а Лиза сидит скромно на стуле, опустив глазки в пол и сложив ручки на коленочках. Ну прямо Аленушка, ждущая своего братца-козла…

В переноске печально мяукнул Генрих.

— Выпусти его, — обращаюсь к ней.

Лиза послушно наклоняется и открывает засов. Генрих, ни секунды не раздумывая, смело выходит на общее обозрение. Унюхав что-то вкусненькое у мамы, которая как раз открыла холодильник и достает оттуда, принимается тереться об ее ноги, и помякивать, привлекая к себе внимание. Мама опускает голову вниз.

— Ё-моё, вот это усищи, как у маршала Буденного!

— А я его в Якубовичи записал.

— И туда можно, — соглашается со мной мама. — Ну, раз ты такой красавец, то на тебе кусочек индейки. Можно? — спрашивает мама у Лизы, та лишь кивает в ответ. — Лиза, а ты любишь клубничный джем?

— Да я все ем, что дают, — скромно отвечает Лизонька. Ну прямо девочка-припевочка… Куда подевалась стерва?

Мама ставит перед ней чашку с чаем и садится за стол.

Лиза хватается за чашку, как за спасительный круг, обхватывает ее двумя руками и опускает туда нос, принимаясь еле слышно посербывать чай.

Мама пристально смотрит на меня, ожидая, что я начну сам разговор. Но я молчу. На фиг надо. Меньше слов, дешевле телеграмма.

— Лиза, вы работаете с Никитой?

Лиза вздрагивает, словно забыла, что она здесь не одна.

— Вот прямо с ним, нет… я в облсуде, но у нас одна специализация в данное время, а до этого я была прокурором… но не здесь, а там… в другом городе, — ох, и рассказала. Неужели так волнуется, что разучилась связно рассказывать?

— Понятно. И как давно ты, — мама осекается, — ты не против, если я к тебе на ты?

— Тыкайте…В смысле не против…

— И как давно ты в нашем городе?

— С конца января.

— Нравится?

— Кто? — испуганно переспрашивает Лиза.

— Начнем с города, — скрывая улыбку, уточняет мама.

— Кхм… — Лиза прочищает горло, понимая, что спалилась. Она думала, что мама спрашивает обо мне, поэтому и переполошилась. — Город, как город… Я здесь часто бывала. У меня мама здесь живет, вот я и переехала.

— Понятно. А этот, — мама махнула головой в мою сторону, — нравится?

Молчу. Пристально слежу за реакцией Лизы. Ой, как оказывается легко нас смутить. Щеки заалели, взгляд в сторону, потом в пол, и снова в чашку и… тихое:

— Да.

— Ну и отлично! — Хлопает мама в ладоши. — Тогда я домой. Будь другом, — мама поднимается со стула, чуть наклоняется в сторону Лизы, и указывая рукой на пластмассовую чашу с тестом, говорит, — дожать вафли, а?

— Ам… да, конечно.

— Вот и ладненько, — и направляется в сторону входной двери, — сына, не провожай, я сама дверь закрою.

— Так у тебя ж ключа нет?

— А я вспомнила, что он у меня в боковом карманчике лежит. До свиданья, Лиза. Уверена, что встречаемся не в последний раз.

— До свиданья, — смущённо отвечает Лиза. Видно, что ее немного радует мысль о скором уходе моей родительницы, так как знакомство с ней стало для нее неожиданностью и сбило с настроя. А он явно был.

Короткая возня в коридоре, хлопок двери и тишина.

Подпер рукой щеку, сижу и рассматриваю Лизу. А она, бедняжка, наоборот, старается избежать пересечения наших взглядов.

— И что тебя привело в мое скромное жилище? — задаю вопрос после минутной тишины.

— Все не так… — Она наконец-то ставит чашку на стол, и поднимает на меня глаза. — Нагородила тебе всякой белиберды. Конечно, я не хотела выкрикивать с порога: «Женись на мне», это все от волнения. М-да… нервы ни к черту… Не знаю, как все и объяснить-то… В мыслях было все как-то иначе. Проще.

— Словами, — спокойно отвечаю, рассматривая каждое ее движение, мимику. Пытаюсь понять, что изменилось. То, что в Лизе произошло изменение, очевидно. Будто внутри нее убавили напор газа, подаваемый на горелку, сделали на минимум. И она теперь не бурлит, забрызгивая все содержимым, а томится. Это если объяснить все кулинарным языком…

— Словами… А словами получается как-то так, что без тебя хреново. То места много, то поговорить не с кем… С котом поругалась, Аллу послала, даже мама перестала звонить.

— Да, сложно тебе пришлось… И как ты представляешь наши отношения? Ты же понимаешь, что так как было, не будет.

— Понимаю… Может попробуем все начать с начала?

Думаю, что ответить. Сразу отвечать, что давай, не спешу. Тут надо обговорить все на берегу. Другого раза просто не будет.

— А получится ли? Лиза, мы не простые люди. Придется подстраиваться, прогибаться… и не только мне. Отношения надо уметь строить, а ни ты, ни я, не имеем нужного опыта. Если я раньше молчал и проглатывал твои загоны, не говорит о том, что я и дальше буду так поступать. Изначально у меня был план затащить тебя в кровать, это потом как-то все закрутилось и пошло не по плану. А вообще, я еще тот говнюк, поверь, я себя знаю.

— Верю. Понимаю, и принимаю, — со вздохом отвечает она. — Но единственное, что я могу пообещать, что буду стараться.

— Тогда начнем с того, что ты переедешь ко мне.

— С котом?

— И с котом, и с вещами… только тараканов можешь оставить там.

— У меня их нет.

— Я про тех, которые в голове.

— Они собрались и ушли не прощаясь.

— Надеюсь, что все. Слушай, — мне реально стало интересно, — а вот как ты поняла, что готова сделать первый шаг к примирению.

— Я посмотрела со стороны на отношения в других парах… Просто вокруг одни дебилы, выбора ноль, и если не ты, то сидеть мне до самой смерти одной-одинешенькой.

— Как ни странно, но я с тобой солидарен. На этом и будем строить крепкий семейный союз: «Вокруг одни дебилы, уходить просто не к кому».

Впервые, со времени прихода в мою квартиру, Лиза улыбнулась.

— Какие еще условия?

— Да особых условий и нет… Сразу скажу, что я не разбрасываю носки в обычной жизни, и не хожу по дому в труселях. Как видишь, у меня чисто и не разбросаны вещи. Если не сможешь убирать или готовить, не проблема, поедим в ресторане, а клининговая компания наведет порядок. Для меня главное, чтобы отношение ко мне было адекватным. Взрыв эмоций — здорово, но этого хватает и на работе. Я просто хочу, чтобы меня любили.

— А ты ко мне хоть что-то испытываешь? — дрожащим голосом интересуется Лизуня.

Смотрю в эти голубые глаза, полные надежды, и не могу соврать.

— Может это и не любовь, — пожимаю плечами, — не знаю, влюблялся давно, еще в институте, поэтому не помню всех признаков, но… эту неделю мне тоже тебя не хватало. — Лиза смущенно улыбается. Видно, что ей приятно осознавать свою небезразличность. — А давай поедем в отпуск?

— Давай, — живо соглашается она, — только не сейчас. Я нового клиента взяла… Месяца через два, максимум три… и я смогу.

— Договорились. Кстати, давай работу обговаривать только в рабочее время. Если мы ее будем тащить в дом, то станем не сожителями, а сослуживцами.

— Хорошо, как скажешь. Все, начинаем с нуля? Без обид? — я лишь киваю, соглашаясь со всем.

Лиза поднимается из-за стола, подходит к раковине и моет свою чашку. А потом принимается большой ложкой, оставленной мамой в чаще с тестом, перемешивать его.

— Ты что делаешь?

— Вафли жарить буду?

— Вылей тесто на хрен, они такие сладкие, что жопа слипнется. Мама вечно сахара нахренячит… все у нее пожирнее да по гуще.

— Жалко. Давай я добавлю ингредиентов…

— Жалко у пчелки, а пчелка на елке. Брось, сказал. Пошли лучше в кроватку, — у Лизы округляются глаза.

— Прямо сейчас?

— Нет, давай до вечера подождем. Потом свет выключим, шторы задернем и будем под покрывалом шуршать. Пошли, у нас еще много дел. Закрепим наш мирный договор, и поедем вещи твои собирать.

Через полчаса лежу в кровати добрый и сытый, перебираю пальцами Лизины пряди волос.

— А что ты сделал первым, когда вернулся домой?

— Картохи нажарил, с лучком, — серьезно отвечаю, не моргнув. На что получаю локтем в бок. — А ты?

— Покричала, а потом поплакала.

— Тоже дело, иногда полезно.

— Я так понимаю, что, когда ты говорил, что ты не подарок, ты не врал.

— Не-а…