Эпилог
Три месяца спустя
Никита
— Лиза! Ты дома? Выходи! — а в ответ тишина, только кот топчется у двери в ванную комнату. Видно, дверь закрыли, а ему туда срочно надо. Увидев меня стал активнее тереться о дверь и мяукать. — Что, серун, подперло? Не, ты молодец, конечно, что не напрудил мне в обувь, мужик, уважаю, но пора учиться открывать себе дверь самому. Вот в Тик Токе коты такое вытворяют, а ты…
Открываю ему дверь, и он пулей летит к своему горшку.
На унитазе сидит Лиза, задумчива и печальна. Причем на крышке унитаза, сложив ногу на ногу и подперев рукой подбородок.
— О, привет! У меня вроде диван удобный… чего это тебя на трон потянуло? В королевы метишь? — ноль внимания. Хоть бы голову повернула. — Лиз, а Лиз… по радио сказали, что сегодня всемирный день обжорства. Кто я такой, чтобы спорить с мировым сообществом и календарем… Трехкилограммовый сет суши купил… Прикинь, мне кассир в «МастерСуши», говорит: «Не хотите ли попробовать новые виды сушей», — наше любимое занятие с Лизой, это кого-нибудь оборать, обсудить и додумать ситуацию. Уверен, что если мы будем смотреть порно, то и там найдем с чего посмеяться, что посоветовать и рассмотреть, у кого кривой член, а у кого прыщ на жопе. Сейчас же Лизе не до шуток, что-то явно произошло. — Пошли кушать, а? — Последний вариант вывести ее из анабиоза. Что-что, а поесть она любит.
А в ответ лишь громкий вздох.
— Не хочу, — шепчет Лиза.
— Что случилось? — спрашиваю с тревогой. Теперь уж не до шуток и мне, раз есть не хочет, то все… случилось что-то серьезное. Тревога! Красный уровень опасности!
— Вот это, — кладет тонкую полоску на раковину, — и это… и это…, — следом ложится какая-то пластиковая хреновина, похожая на электронный градусник, а потом и пластиковая коробочка поменьше. — Что мы наделали? — поднимает на меня глаза, а там ведро невыплаканных слез.
— Я так понимаю, что мы беременны?
— Это просто кошмар!
— Я думал, что это радость…
— Радость-то радость, но какой кошмар! — восклицает Лиза.
— Так, вставай с трона и пошли на кухню. Я понимаю, что когда сидишь на унитазе, то всегда тянет поразмышлять о трудностях жизни, об устройстве вселенной, о вечном… Но там будет удобнее, поверь мне.
Лиза нехотя поднимается и следует за мной.
— Садись на стул, на тебе стакан воды, выпей, выдохни и расскажи, что тебя так пугает.
— Разве ты не понимаешь, что мы натворили?
— Пока нет… — отвечаю осторожно. Все беременные немного чокнутые, но учитывая, что Лиза изначально немного того… то от нее следует ожидать не просто загона, а загона в квадрате. Есть у нее такая склонность, при малейших трудностях и непонятных ситуациях, накручивать себя и действовать не совсем адекватно. Такая защитная реакция. Вот и сейчас я жду чего-то совсем не логичного.
— Мы с тобой недавно вернулись из отпуска. Сколько дней прошло? Десять? — киваю. — Значит забеременела я там, так? — пожимаю плечами. — Так! И не спорь! — и не собирался, если честно. Молчание — золото. — Я свой организм знаю, у меня эти дела приходили всегда четко по графику. А что мы делали в отпуске?
Задираю голову и смотрю на потолок. Ох, и что мы только не делали в отпуске… От ярких и незабываемых воспоминаний улыбка расползается на моем лице.
— И что тебя так веселит? — злобно спрашивает Лизка.
— А классно мы на парашюте за катером… Да? И с аквалангом тоже прикольно было…
— Ага! А еще прыжки со скалы, катание на водном мотоцикле, подъем в горы… О! А еще винишко по вечерам…
— И много секса, — заканчиваю за нее.
— И какие после этого мы будем родители?
— Нормальные.
— Нормальные родители к этому готовятся. Не пьют, питаются правильно, чистят организм, витамины…
— Ты преувеличиваешь. Витаминов мы наелись в виде фруктов, солнца и хорошего настроения…
— Я боюсь, — шепчет Лиза.
— Чего?
— Да всего! А вдруг у него будет непереносимость лактозы, сейчас знаешь сколько аллергий?! Или…
— Стоп! — останавливаю этот поток ненужных мыслей и фантазий. — У нас будет самый здоровый, самый красивый, самый умный и вообще, самый-самый… ребенок. Единственное с чем ему не повезло, так это с матерью склонной к паранойе.
— Вот! — тычет в меня указательным пальцем, — а вдруг я буду плохой матерью? — все, первая слеза потекла по щеке.
— Иди сюда, — беру ее за руку и подтягиваю к себе. Она приподнимается и пересаживается ко мне на колени. — Ты думаешь кто-то рождается будущим идеальным родителем? Всему надо учиться. Вот наши родители как-то нас воспитали и ничего, нормальные получились, по крайней мере я…, — хмурится в ответ, — ладно, и ты иногда бываешь нормальной... Знаешь зачем ребенку двое родителей?
— Зачем? — с интересом спрашивает Лиза. Думает, что я скажу что-то умное? Хренушки.
— А затем, что пока мама психует, папа — нормальный, а потом, когда папа орет, то мама уже остыла.
— Гениально.
— А если серьезно… Зачем придумывать то, чего пока нет и возможно никогда не будет. Человечество уже наладило процесс, нам все упростили по максимуму. Больницы, анализы, УЗИ, лекарства… Мы живем не в худшие времена, поверь… И в поле тебе никто не выгонит рожать.
— Наверное, ты прав, — вижу, что успокоил ее немного. — Что-то я рано начала паниковать. Ладно, где моя бо́льшая половина сушей?
— Вот это по-нашему, я понимаю… Сейчас пакет из коридора притащу.
Одна нога здесь, друга там, но и этого времени хватило, чтобы Лизу снова что-то стало волновать.
— А что будем делать с отношениями?
— Узаконивать.
— Опять в ЗАГС! А можно я не пойду? — хватает меня за руку и смотрит с мольбой. — Можно я напишу доверенность, заверю ее у нотариуса, но в ЗАГС не пойду.
— Ты точно ненормальная… Другие барышни за возможность выйти замуж готовы рвать и метать, а ты… А как же белое платье, голуби, дождь из риса и монет, надпись на машине «новобрачные» и родственники…
— Не продолжай. У меня было красное платье и этого достаточно. Для своих родственников, я и так замужем. Давай пригласим твоих друзей и родственников в ресторан, если хочешь. Ты же можешь поставить штамп в паспорте без меня?
— Могу.
— Вот и договорились, — довольная консенсусом Лиза, кладет в рот ролл и зажмуривает глаза от удовольствия. — А ты со мной в больницу пойдешь?
— Куда ж я денусь? Я же участвовал в процессе создания этого чуда, и разгребать теперь буду наравне.
***
Заканчивается рабочая неделя. Решил посвятить послеобеденное время ЗАГСу. Как не уговаривал Лизу, она отказалась туда идти. Но пока у нее один каприз, а не масса, как у других беременных, решил пойти на уступки. Не хочет, ну и не надо, так может даже проще.
Поднимаюсь к своей старой знакомой, которая работает начальницей ЗАГСа одного из районов города.
— Здрасьте, Маргарита Гордеевна, вы с каждым годом все прекраснее и прекраснее.
— О! — восклицает дамочка возраста мой матери. Как всегда при ярком макияже, празднично-парадном костюме, на голове начес, а на массивной шее, жемчужные бусы, которые впиваются в кожу. — Какие люди, да без охраны. Никита Сергеевич, совсем вы нас не любите, позабыли… в гости не приходите…
— Так вот он я! Как только приперло, так сразу к вам!
— Что, опять кого-то надо расписать не совсем по правилам? В этот раз опять невеста против, или жених сбежал?
— Опять невеста, — с улыбкой подтверждаю ее догадку.
— Где ж вы таких выискиваете? Вон у меня дочь, только свисни, сорок пять секунд, и она в фате и платье.
— Оно как-то само так происходит. — Пожимаю плечами. — Судьба.
— Ладно, а кто жених-то?
— Я, — спокойно отвечаю.
— Ты? Ну ты даешь? И ты, такой ладный, обеспеченный еще и уговариваешь? — киваю в ответ. — Брось ее, дуру эту, как мать совет даю. Вон у меня доча, все может, все умеет, на хрена тебе та, которая ломается?
— Любовь, — со вздохом отвечаю.
— Любовь… будь она неладна, все проблемы от нее. Ладно, давай свой паспорт и этой… тоже давай. Только не говори потом, что я не предупреждала, — назидательным тоном говорит Маргарита Гордеевна. Открывает паспорт Лизы и долго изучает его вдоль и поперек. — О, еще и разведенка! Конец света! Мужик сбрендил, несите смирительную рубашку… У нее хоть троих детей нет в придачу?
— Если и будут, то только от меня, — Гордеевна покряхтела, да и продолжила свою работу.
Но, когда она начала пристальнее всматриваться в написанное на экране монитора, практически воткнувшись в него носом, а потом и вовсе сняла очки, протерла их, и снова нацепила, я понял, что там что-то не так.
— Никита Сергеевич, если вы пришли похвастаться своим женатым положением, то я оценила. Можно было просто прислать СМС-ку.
— В смысле, — сдвигаю броди в недоумении.
— А какой тут смысл, если в госреестре актов гражданского состояния вы числитесь женатым, причем на этой самой барышне. У вас у двоих отбило память?
— Эм… Нет… Просто там была такая… неоднозначная ситуация… А какой ЗАГС зарегистрировал?
— Четвертый, на Академической, — Гордеевна смотрит на меня поверх очков, как на придурка. Я себя им и чувствую.
— Фух… — громко выдуваю воздух из легких, — неожиданно. — А что я могу еще сказать? Достаю из кармана несколько крупных купюр, и кладу ей на стол. — Это вам… простите за беспокойство.
— Ничего, обращайтесь, — она протягивает руку и сгребает купюры.
***
Следую по указанному адресу. Обдумываю ситуацию.
Почему этот придурок, который расписывал дочь депутата Дятлова, расписал нас? Кто заполнял бланки, оплачивал пошлину… Неужто он такой альтруист, что сделал все сам… Ну, а с другой стороны, это ладно, что мы все-таки решили узаконить наши отношения, а если б нет… это ж подсудное дело.
Ладно, сейчас приеду и все выясню.
— Добрый день, — обращаюсь к вахтерше, сидящей в вестибюле Дворца бракосочетаний, — а подскажите, пожалуйста, работает ли у вас такой полновато-лысоватый мужчина, вот такого роста, — показываю рукой приблизительный рост.
— Работает. Он у нас всего один. И именно такого роста, какой вы указали.
— Здорово. А где я могу его найти?
— Так в кабинете. Он наш начальник.
— И как мне пройти в его кабинет?
— А ты вот по этой лестнице поднимись на третий этаж, потом резко направо, налево и в конец коридора.
— Спасибо.
Поднимаюсь по лестнице, петляю по коридорам, но в конечном итоге, нахожу нужную дверь. Стучу. И, не дожидаясь приглашения, захожу.
— Здравствуйте, — громко говорю, привлекая к себе внимание.
— Здравствуйте, — мужичок внимательно меня рассматривает, будто пытаясь вспомнить. — О! Наконец-то! Вы же со свадьбы Дятловой, депутатской дочурки и этого, — щелкает пальцами — ну вы поняли…
— Он самый, — подтверждаю, спасая его от попытки вспомнить фамилию не Кропова.
— Что ж вы так долго идете? Ваш документ уже пылью покрылся.
— А… — прохожу и присаживаюсь в кресло напротив, понимая, что разговор будет долгим и не простым. — Давайте начнем с начала. Когда я вас просил почти четыре месяца назад разыграть свадьбу, я был уверен, что это все блеф, шутка. Я смотрю вы решили перевыполнить план и превратить фарс в реальность?
— Ничего подобного. Утром я решил уточнить все ли в силе, а так как номера у меня вашего не было, я набрал Дятлову. И вот она и заверила, что все следует сделать, как положено, по закону. Перечислила… кхе-кхе, дополнительные средства и вот, прошу — он протягивает мне файл со свидетельством о браке. — Паспорта принесли, я сейчас вам штампики организую. — Мужичок засуетился. По моему лицу он понимает, что все не так просто, как бы ему хотелось.
А с другой стороны, я же сегодня собрался жениться. Какая разница, какая дата будет указана у нас в паспорте…
Молча достаю паспорта и протягиваю ему. Он выхватывает их и со словами: «Минутку», испаряется из кабинета.
Долго я там не стал засиживаться, и выяснять отношения. Смысл? Главное результат.
Открываю дверь в квартиру. Из кухни пахнет чем-то вкусненьким.
— Лиза, что ты там без меня ешь? Пахнет вкусно, оставь и мне, — кричу так, чтобы она услышала.
— Привет, — Лиза выглядывает из кухни, — еда еще не готова. Минут десять и будем есть.
Захожу на кухню и сажусь за стол.
— Получилось? — спрашивает она меня.
— Ага, еще четыре месяца назад, — Лиза прекращает перемешивать в кастрюле соус и смотрит с ожиданием. — Прикинь, нас тогда-таки расписали.
— Зато теперь новую дату не придется запоминать, — сразу находит плюс Лиза.
— Это да…
***
— Ложитесь на кушетку, — говорит молоденькая врачиха, сидящая за аппаратом УЗИ. — Давайте направление. Ага, срок еще небольшой, вам нужно подтверждение беременности?
— Да, — отвечаю за Лизу, которая увлечена процессом расстилания полотенца на кушетке, а потом долго пытающейся умоститься.
Врачиха размазывает гель по плоскому животу Лизы, что-то долго рассматривает, щелкает мышкой… И все это в полной тишине.
В кабинет заходит женщина лет пятидесяти.
— Здравствуйте, — говорит нам, а потом обращается к девушке-УЗИстке, — ну что, Мирослава Евгеньевна, получается?
— Да вот не могу понять, три или два?
— Встань, дай я сяду. — Они меняются местами. — И где ты увидела три? Раз, два… — тычет карандашом в экран.
— А это, — указывает молодая.
Та начинает ей медицинскими терминами рассказывать, про то, на что она указала.
— Простите, — встреваю в их разговор понимая, что Лиза уже на грани. Бедняжка бледнее побеленной стены. Я понимаю ее страх, ведь два… меньше, чем три, но больше, чем один. — О чем спор?
— Это вы простите, — говорит пожилая врачиха. — Просто Мирослава Евгеньевна у нас еще обучается, и была не совсем уверена в количестве эмбрионов. Вот, — она поворачивает экран в нашу сторону, — у вас будет двойня.
Пока я разговаривал с врачом, забирал результаты исследования, относил их врачу гинекологу, Лиза сидела в коридоре со скорбным лицом, но стоило нам сесть в машину, как ее понесло.
— И как мы справимся? Что будем делать?
— Выход один, и он у тебя между ног. Будет тяжело, но у нас есть две бесплатные няньки, наши мамы, а если и они не справятся, наймем еще десяток. В чем проблема?
Лиза задумалась.
— Наверное, ты прав. Я зря паникую.
— Думай о том, что их могло быть трое…