Глава 9

Никита

Ох, и темнит что-то Лизка, в голове антифризка.

Видно же, что что-то задумала. Неспроста она пришла ко мне. Такая штучка, которая гуляет сама по себе, все делает неспроста.

Вот сидит она передо мною, такая красивая, соблазнительная, сексуальная, только руку протяни. Кто б знал, как у меня внутри все переворачивается, чешется и колется от желания положить ей руку на коленку и провести вверх… Прикоснуться губами к ее длинной шеи, стянуть резинку с ее волос и запустить в них руку, прямо чувствую их гладкость и шелковистость… а потом впиться в ее губы, терзать их, прикусывая. Одно останавливает, боязнь остаться без яиц, такая чуть что, отхватит не задумываясь.

— Откуда ты знаешь Кравцова? — Она обдумывает ответ, значит собирается соврать.

— Мы из одного города.

— Допустим. — Я узнавал, Лиза действительно недавно переехала из довольно-таки крупного города в наш. Только вот никто не знает о причине переезда. — И? Почему я не должен был обсуждать тебя с ним?

— А ты часто обсуждаешь своих девушек с другими мужиками?

— Начнем с того, что ты не моя девушка, — на это замечание Лиза строит гримасу, обозначающую, что эта оговорка абсолютно ничего не значит. — И рассказывал бы я ему не о том, как мы с тобой зажимались в темном уголке, а о том, что встретил нашу общую знакомую. Существенная разница, не находишь?

— Ладно-ладно, я верю, что ты благородный принц, который не делится постельными сценами из своей жизни с друзьями и товарищами, — как же она мне льстить. Конечно, я, как и каждый мужик, люблю прихвастнуть своими победами на сексуальном фронте, особенно, если экземпляр соблазнения выше всяких похвал, и на зависть другим, но… Лизу я бы не рискнул ни с кем обсуждать. Тут, и немного страха за свой детородный орган, и нежелание ходить с расцарапанной физиономией, но по большей части таких, как она, относят к категории «особенных», поэтому при неудобном вопросе, просто бы многозначительно улыбнулся и промолчал. — Понимаешь… мы не очень-то и друзья с Кравцовым. Пересекались пару раз, можно даже сказать заочно. И даже не будучи представленными друг другу, не поладили или разошлись во мнении. Как-то так.

— Получается, что я единственный, у кого есть на тебя иммунитет, и я спокойно, — показываю пальцами в воздухе кавычки, — могу без взрыва мозга общаться с тобой? А все остальные, даже заочно, априори не согласны с тобой и в контрах?

— Это я тебя жалею. Я просто не старалась, — и с коварной улыбкой подмигивает.

— Допустим, — ухмыляюсь. — И что ты от меня хочешь?

— Ничего. Просто пришла, раз уж пообещала по пьяни. Поговорить о том, о сем…

— Тебе не кажется, что, усевшись на мой стол, задрав юбку по самую жопу и продемонстрировав свои ляжки, ты не настроишь меня на комфортную волну для светских бесед, — если Лизонька думает, что я вчерашний, то немного попущу ее. Приземлю, так сказать, на грешную землю. Лох по жизни — это не мой диагноз.

— А ты грубиян! Скажешь тоже, ляжки. Так, окорочка, — и заливается заразительным смехом.

Вообще она удивительно-странная девушка, другая на ее месте определенно бы обиделась. Кто любит, когда критикуют его внешность? Правильно — никто. Тем более, я уверен, Лиза в курсе, что она выглядит чертовски привлекательно и сногсшибательно. Мне нравится, что в разговоре с ней чувствуется легкость и непринужденность, короче, можно говорить все и не фильтровать, словно мы знакомы много лет.

Но другом ей быть я не хочу. Какие мы друзья! Максимум — любовники.

— А что до моей попы… так не видно ничего, — и демонстративно кладет ногу на ногу. Ну прямо «Основной инстинкт» …

— Жаль, — громко вздыхаю, и подпираю щеку рукой.

— Жаль кого, или чего? — заинтересованно переспрашивает она.

— Жаль, что у меня на вечер другие планы и совершенно нет времени на пустую болтовню.

Оп, попалась… Сразу игривая улыбка съезжает с лица. Закусывает губу, обдумывая дальнейшие действия.

— А давай, я тебя угощу ужином, — предлагает Лизка.

— М-да, дожил… Еще ни разу за желание поговорить со мной, мне не платили едой. Тем более у меня другие планы.

— Какие?

— Плотские утехи, — сделала губки уточкой и сверлит меня взглядом. Неужели решится? Перебьет ставку своей кандидатурой? Хотя, на самом деле, у меня не было никаких планов.

— Ну, нет, — спрыгивает со стола, — так нет. В другой раз поговорим. Может в суде пересечемся, через пару месяцев, — добавляет она, словно я должен ухватиться за эту фразу, как за последний шанс удержать ее.

И я хватаюсь. Уж не знаю почему. Не готов я ждать несколько месяцев, чтобы перекинуться с ней парой острот. Мне мало этих десяти минут, проведенных вместе, мне хочется большего, надышаться ею, насытиться.

Может, когда я пойму ее, раскушу, и Елизавета Воробьева станет для меня понятной, а весь флер сказочной язвы и стервы полетит коту под хвост, то меня отвернет от нее?

А то прямо наваждение какое-то…

— Раз ты настаиваешь, — моя фраза останавливает ее у двери, — то так уж и быть, я согласен.

— А как же плотские утехи?

— Поверь, желание пожрать за твой счет, принесет мне оргазмическое удовольствие.

— Поехали, — спокойно отвечает Лиза, — только на моей машине. Если что, я тебе денег на такси дам.

— Тс…, — цокаю, осуждающе, — без сопливых…

Пожимает плечом совершенно равнодушно, и я следую за ней.

На удивление ведет Лиза машину аккуратно. Почему-то был уверен, что водитель из нее так себе.

Учитывая, что мой офис в центре, где, собственно, полно ресторанов, баров, кафе, и даже шаверм, едем мы куда-то в спальный район.

Остановившись у совершенно обычной девятиэтажки, Лиза паркует машину и выходит. Следую за ней.

— И куда ты меня привезла? Ты думаешь, что если завести меня, как кота в лес, то я не найду дорогу обратно? Или какой-то элитный ресторан ушел в подполье и переехал в подвал девятиэтажки?

— Домой я тебя привезла, домой… — говорит она по слогам. И добавляет, — к себе домой.

Смотрю на нее ничего не понимая.

— Зачем?

— Сэкономить решила. А то закажешь омаров и лобстеров или фондю какое-нибудь, а у меня дома пюреха пропадает и капуста, квашенная есть, если все слопаешь, то не жалко.

— Ты чертовски гостеприимна, — громко вздыхаю.

Ожидал ли я, что так быстро окажусь у Лизы дома? Точно нет. Вообще последние лет… много, я никого не приглашал из девушек к себе домой, и тем более, не напрашивался ни к кому из них… Для меня мой дом — территория сугубо моя, личная и неприкасаемая. Потому как пустить кого-то, значит признать, что возможно дальнейшее развитие отношений. А я, пока мне не стукнет лет семьдесят, никого, кроме сиделки, видеть в своем доме не хочу.

Лиза уверенно идет к подъезду, а я немного тушуюсь и мнусь возле машины. Она открывает дверь подъезда и рукой приглашает меня пройти внутрь.

— Ты чего, перехотел кушать?

— Нет, — и как-то желудок печально заурчал, напоминая, что с самого утра там плескалось только кофе.

— Тогда бодрее шевели ногами.

И правда, чего это я?