Глава 19

Где дороги, мать вашу? В нынешней Белоруссии их просто нет. Это с учётом того, что в моё время маленькая, но гордая страна славилась именно качеством шоссейного полотна. Помню, как заезжал из Витебской области в Тверскую. Ощущение, что немцы бомбили Россию совсем недавно именно со стороны блокпоста. Но сейчас — их просто нет. Это я про белорусские дороги. Я гоняю по ним более трёх месяцев, и не перестаю удивляться. Да и прочих дорожных приключений хватает, особенно с размещением на ночлег. Гигиена простым народом пока воспринимается, как какое-то колдовство. С учётом того, что на меня три раза нападали, то поездки вышли вельми забавными.

Кто-то пробовал нападать на Юзефа-людоеда, как меня зовут в Крае? Да, такие идиоты находятся. При этом опасным было только одно, когда местный помещик и, по совместительству, большой любитель охоты, решил совершить благородное деяние. В предыдущих случаях мы сразу накрывали покушающихся. Свою роль играла неграмотная организация засады и помощь крестьян. Последние давно решили, что я — вернейшая возможность добиться справедливости.

Не подумайте, что другие чиновники манкируют своими обязанностями или берут мзду. Всякое бывает, но сейчас происходит самая натуральная люстрация, и все следят друг за другом. По жалобе какого-нибудь коллежского регистратора, может, какого-нибудь чиновника в ранге генерала и не уволят. Но что касается начальства низшего и среднего уровня — тот тут всё обстоит весьма строго. Особенно в двух подведомственных областях, где я решал не только земельные вопросы. Пришлось устанавливать порядок в онлайн-режиме и, причём жёсткими методами. Думаю, что в Гродно и Минске чиновники никогда не работали так оперативно, при этом соблюдая часы приёма. А то привычка уже новых хозяев жизни приходить на работу, когда хочу, затем предобеденный час и, конечно, сам обед часа на два.

С высшим начальством сейчас работают жандармы совместно с ревизорами, и «крапивному племени» очень тяжело. Я бы сказал, что некоторую тяжесть добавляют кандалы. Пользуясь отмашкой Петербурга, Муравьёв затянул гайки. А так как условных тайных советников сажать за взятки не принято, то они шли по политической статье — за помощь мятежникам. Вой стоял до самого неба. Надолго ли? Думаю, что нет.

Коля Смирнов, который настрадался от «крапивного семени» в своей жизни, не собирался смотреть, как повторно разлагается государственная машина. Поэтому сложившуюся ситуацию я полностью поддерживал и максимально использовал испуг чинуш для налаживания работы госаппарата. Главным откровением для меня послужило фактическое отсутствие нормальной полиции и судебной системы. Во-первых, до недавних пор она была выборной и формировалась из земского исправника с губернским становым приставом. Во-вторых, высшее полицейское и судебное руководство губернии состояло из дворян. Думаю, не стоит вам рассказывать, кем по происхождению является эта публика в Крае. Полное неумение и несоответствие к занимаемым должностям, накладывалось на национальный состав и открытый национализм со стороны поляков.

Только это было ещё полбеды. Здесь, вообще-то, недавно шли боевые действия, а часть публики ждёт жестоких картельных мер или беззаконного изъятия земель с имуществом. Хорошо, что подоспел указ от 26 декабря 1863 года об объединение уездной и городской полиции. С появлением судебных следователей, полиция была отстранена от производства уголовных следствий, её роль была ограничена производством дознаний. Это стало весьма положительным фактором в оперативности и качестве ведения дел.

Да и судебная реформа 1861–1863 годов должна привести в ближайшее время много пользы. Но меня сейчас касаются не гражданские суды. Пусть сами разбираются с налаживанием делопроизводства. Пока в Крае действует военное положение, с преступниками никто не церемонится. Несколько отрядов пришлось разыскивать и добивать. Часть задержанных, из особо отмороженных, мы спокойно повесили. Остальных отправили в фильтрационные лагеря, где трибунал вынесет им приговор.

Другой вопрос, как налаживать мирную жизнь? Украденный скот, захваченное поле и взломанная лавка — тоже преступления, требующие раскрытия. А у меня просто катастрофически не хватает людей. Здесь ещё последовал временный указ о полиции, который якобы должен помочь, но получилось всё наоборот. Первый пункт бумаги гласил следующее: «На полицейскую службу должны приниматься русские подданные православного вероисповедания, достигшие 25-летнего возраста, обладающие здоровым телосложением и хорошим здоровьем, имеющие достаточное образование».

То есть ни один умник не мог добавить пару исключений, исходя из оценки состояния дел в губернии? Где я им в нынешнем Белостоке найду образованного православного? Они нарасхват, потому их практически нет. Евреев, поляков, униатов и лютеран хватает — я сейчас про грамотность. Ну нет здесь школ с преподаванием на великорусском. Про белорусский вообще молчу. Нравится это кому или нет, но пока даже такого народа нет — уж очень большой разброд по говорам и диалектам. И на всё это оказывает влияние религиозный фактор.

Но порядок наводить надо, поэтому пришлось пойти своим путём. Обратился к армейцам, на предмет выделить справных унтеров, у которых подошёл срок службы к концу. Из наиболее толковых православных и униатов сформировал две губернские школы, где их экстренно обучали делопроизводству, розыскной деятельности, умению вести допрос, сбору информации и много всего, что вспомнил из прочитанных детективов. Кто бы знал, чего мне это стоило морально и физически. Мне ведь приходилось не просто писать инструкции, но и заниматься бесконечными делами. Забавным фактором было то, что литератору своего мира я читал на немного ином русском языке, а инструкции приходилось писать на другом.

А споры за землю и имущество были в самом разгаре. И участвовали в нём буквально все. Крестьяне, мещане, иудеи и, конечно, дворяне — не могли пройти мимо. Благо, что ещё в Вильне я озаботился рекрутингом грамотных людей и профессионалами ещё старой школы, которые помогали мне рассматривать спорные вопросы. Буквально за пару месяцев мне удалось структуризировать процесс. В Гродно, Минске и Брест-Литовске заработали комиссии по разбору спорных вопросов. Я оттого и ворчу, что приходится постоянно мотаться между этими городами. Грязный, невыспавшийся, худой и раздражительный — именно так можно назвать некогда блестящего юношу, встреть его на дороге знакомые из прежней жизни. И вдруг, когда всё начало налаживаться, и ты понимаешь, что затраченные силы дают эффект, прилетает удар, откуда его точно не ждёшь.

* * *

Приглашение о встрече пришло в августе, когда наш отряд находился в Бельске. И тут приходит вызов по телеграфу. Но сразу в дорогу мы не двинулись, так как были дела. В принципе, ничего необычного — просто я взял за правило проверять подведомственные организации. Предварительно я просмотрел основные документы, большую часть передал на доследование. Переговорил с новым пополнением и с радостью осознал, что есть заметные сдвиги. Ребята весьма серьёзно приступили к выполнению своих обязанностей. Думаю, ещё несколько месяцев, и можно быть спокойным за соблюдение законности в губерниях, где мы наводили порядок.

Поэтому наш отряд пылил по стандартному бездорожью без каких-то опасений. По большому счёту, давно уже стало безопасно даже в самой глуши. Ну, может, по болотам и лесам бегает несколько групп, состоящих из совершенно упоротых фанатиков. При этом мы, в любом случае, соблюдали осторожность и маскировку. Тот самый охотник-стрелок показал, что в человека можно попасть и с трехсот метров, был бы хороший штуцер. Меня же не убило только чудом. Пан Микульский просто перепутал и пальнул в яркий мундир драгунского полковника, с кем мы выдвигались на акцию. Террориста мы взяли, допросили и быстро повесили. Целью был именно я, так как решение о моём уничтожении принято группой польских патриотов. Странно, но многие из лидеров мятежников почему-то предпочитают действовать из-за границы, посылая на смерть таких идеалистов, как достопамятный охотник.

По итогу проведённого анализа мы просто изменили порядок следования, переоделись в более простые мундиры и немного изменили оружие. Что касается новой формы, то заартачились только казачки, но удалось договориться. В первую очередь я запретил сабли и пики, которые бесполезны в лесу. Далее купил всему отряду револьверы и кинжалы. За образец формы взяли зелёные мундиры и шинели — типа, это временная форма специального отряда самого генерал-губернатора. Мне вообще всё равно, что носить. Но если быть честным, то пришло письмо от князя Барятинского, командующего Кавалергардского полка. Если вкратце, то до Питера дошли новости о моих художествах. В общем, меня ждут на суд чести, и временно отправили в отпуск. Чистоплюи хреновы. В итоге, белый мундир я надеваю крайне редко, вернее, он пылится в чемодане. Поэтому по дороге в Гродно, одолевали меня мысли, что тучи сгущаются.

* * *

-Рад видеть вас, поручик, — приветствовал меня Красников, как только я зашёл в кабинет помощника губернатора Гродно.

Нет, меня не потащили сразу на встречу. Для начала я банально вымылся, наелся от пуза и проспал более двух часов. Вернувшийся из дворца Янка сообщил, что меня с нетерпением ждут. Специально не надеваю мундир полка и являюсь на приём в эдакой полувоенной куртке, галифе и высоких ботинках на шнуровке. Надо сказать, что некоторые военные при встрече посматривают на меня достаточно странно. Даже не скажешь, чего в них было больше — возмущения или зависти. Что касается рекламы, то этот невинный мир пока просто беззащитен перед грамотным подходом жителя моего времени. Вот я и начал постепенно запускать среди полевых офицеров некоторые мысли. И в первую очередь аккуратно, но планомерно, делал акцент на функционале и дешевизне.

-Павел Павлович, рад, что ваши заслуги оценены по достоинству, — киваю на новые подполковничьи погоны адъютанта Муравьёва, и перевожу взгляд на второго присутствующего, — Александр Михайлович, надеюсь, что вы прибыли сюда не по делам ОКЖ, дабы арестовать меня?

Лосев, в отличие Красникова, не улыбался. Он вообще редко показывает свои чувства. Но его слова меня удивили, так как отношения с жандармом у нас складывались сложно.

-Ноги бы моей здесь не было, но приказ, — мне показалось, что подполковник тихо ругнулся, — Я сам весь в заботах и не нахожу свободной минуты. Здесь ещё надо отправляться за другим человеком, который сам погружён в дела. Вы, кстати, очень похудели, поручик, ещё в глазах появился нездоровый блеск. Сходите к врачу, не относитесь к этому несерьёзно.

Ну прямо заботливая мамочка. Хотя сам понимаю, что работаю фактически на износ. Подчинённые, в отличие от меня, могут нормально выспаться, я же по ночам копаюсь в бумагах.

-Только забота о моём здоровье вряд ли может стать причиной приезда столь высокопоставленных лиц. Не обижайтесь господа, но давайте ближе к делу. Я действительно устал, — сажусь в кресло и тяну руку с бокалом красного.

-Узнаю нашего наглого юношу! — засмеялся Красников, затем встал и начал ходить по небольшому кабинету.

-В свете сложившихся обстоятельств, Его Превосходительство отправляет вас в годовой отпуск. За вами сохраняются все выплаты и рост чинов. Но вам придётся покинуть ряды лейб-гвардии с переходом в звание титулярного советника. Поверьте, Иосиф, так будет лучше для всех. Скажем так, некоторые ваши действия дошли лично до императора. А с его решением не спорят. Главное — нам удалось отстоять ваше право находиться на государственной службе. Несмотря на то, что этот святоша Барятинский явился напрямую к императору и наговорил про вас кучу глупостей. Будто ещё два года назад уважающие семейства не боялись посылать отпрысков в этот притон!

-А я со всем этим не согласен! — вдруг резко произнёс Лосев, — Не буду описывать все перипетии, но я подал рапорт о вашем переводе в ОКЖ. Понятно, что между армейскими и жандармскими офицерами есть определённые противоречия. Только все ваши действия были направлены исключительно на пользу России. Более того, вы придумали достаточно интересные способы, как бороться и противостоять вооружённым инсургентам. Количество которых, в России, растёт как на дрожжах. К сожалению, моё руководство этого не понимает.

-Александр Николаевич излишне категоричен, — вмешался в разговор Красников, который перестал мозолить глаза и занял кресло, — Но поверьте, что сейчас это лучший выход. Кому надо — заметили ваше рвение, Иосиф. Только некоторых высокопоставленных господ смущают используемые вами методы. Всё-таки, политика отличается от боевых действий. Умеющих воевать в стране хватает, но нужно действовать тоньше.

-Мятеж закончился, боевые действия более не ведутся, за короткий срок я наладил работу в большинстве уездов двух губерний. Это не просто хвастовство. Государственный человек просто обязан думать о будущем. Поэтому мы действительно старались убрать обстановку безвластия и неуверенности. Признаюсь, что периодически отряд действовал жёстко, но старался соблюдать закон. Ни один смертный приговор не состоялся без согласования с уполномоченным лицом. Все остальные мятежники отправлялись на суд. Вы знаете, что, кроме крупных городов, в Крае не было никакой власти. Мы фактически с нуля начали восстанавливать работу полиции. Теперь народ понимает, что безвластия, которое во многом шло от помещиков и русских чиновников, более нет. Вернее, у нас есть возможность внушить это всем жителям губерний — от мужиков до князей.

-Безусловно, всё это делаем вам честь. Я уж точно могу сравнивать ситуацию в шести губерниях Края. И надо заметить, что ваши успехи значительнее даже, чем Вильне. А это говорит о многом. Только вы нарушили указ Его Величества.

Вот такого я точно не ожидал.

-Так в чём я нарушил закон?

-Во временном положении о полиции, в том числе с дополнением генерал-губернатора Муравьёва, сказано, что занимать полицейскую и иную связанную с государственной службой должность, может занимать только православный.

Это понятно, только на то положение временное и не носит форму закона. Но ведь надо войти в мою ситуацию. Тем более, что я каждую неделю писал отчёты, где объяснял свою мотивацию. Приказы я привык выполнять, а не обсуждать. А как их выполнить при полном отсутствии кадров? Вот и пришлось выкручиваться.

-Большая часть людей, на кого вы возложили мелкие, и не очень, государственные обязанности — не православные. Поляки, униаты, лютеране — при совершенно небольшом количестве великороссов — стали вашей опорой. Но особо некоторых высших чиновников возмутило, что вы доверили важные должности старообрядцам, мусульманам и даже одному жиду.

-Татары живут в Новогрудке уже лет четыреста, лютеране — не меньше. Старообрядцы — одни из самых надёжных и ответственных людей, если их не обманывать. Что касается так возмутившего почтенную публику события, то всё было совершенно иначе. Ну не было под рукой других кадров. Нашёл, правда, недавнего выкреста. Так как на несколько местечек и деревень, кроме него, ни одного грамотного православного. Не на иудеев же рассчитывать, — после этих слов Лосев заржал самым неприличным образом.

-Боюсь, что в этом случае, за вами прислали бы доктора, дабы проверить ваше душевное здоровье. Выкрест — ещё куда ни шло, просто кто-то решил иначе указать это в докладе. Только это не предмет для шуток, — Красников строго посмотрел на жандарма, — Не хотел я рассказывать всей подоплёки, но придётся.

Подполковник опять уселся в кресло, и собственноручно налили себе немалую дозу вина.

-Иосиф, уж вы-то точно знаете, что сейчас происходит в столице. И дело не только в делах какой-нибудь гродненской губернии, на которую всем плевать. Скажем так, либеральное крыло не простило Михаилу Николаевичу и его сторонникам, что они влезли в иностранные дела. Ещё в обществе вновь поднялся вопрос об отмене крепостного права, и чуть ли не его вреда для крестьян. Люди прекрасно понимают, как складывается ситуация в России. Характерен пример Польши, где мы победили, но, фактически, откупаемся землёй, делая огромные преференции местным мужикам. При этом, погасив ситуацию в одной стороне империи, мы усложняем её в остальных, — Павел Павлович сделал очередной немаленький глоток и забавно сморщился, — Всё понимают, но никто не хочет поступиться своими принципами. А ведь это в массе своей действительно неглупые люди, которые верой и правдой служат престолу. Надо учитывать ещё один скользкий момент. Генерал-губернатор сейчас на невиданной высоте. Вы просто обязаны понимать, что о нас знают заинтересованные люди. Обо мне, Мосолове, подполковнике и, конечно, одном странном поляке. И рассказывают про ваши проделки, весьма их приукрашивая. В нужном им ключе, конечно.

-Давай уже ближе к делу, Павел, — перебил подполковника жандарм, — Когда наша сторона практически взяла верх, кто-то подсуетился. На стол императору легли документы о том, что доверенное лицо Муравьёва занимается ужасным самоуправством. После получения новой информации о пытках дворян, решение было принято. Император негодует, но пока ситуация не критична. Его Превосходительство переводится в Петербург, но неизвестно на какую должность. Вместо него назначается Кауфман, в чьё расположение я поступаю. Александр Михайлович переводится главой жандармского управления Гродно. Вы же, отправляетесь на год в поместье, но без запрета посещения любой губернии и заграницы, кроме Санкт-Петербурга.

-Только не переживайте, что всё произошло из-за вас, — произнёс неплохо принявший вина Красников, — Беспрецедентное давление на Михаила Николаевича началось с самого вступления им в должность. При этом, по мере развития ситуации и её выправления, от него начали отворачиваться даже давние союзники. Тот же министр Горчаков резко прекратил поддержку. Получилась забавная ситуация — чем быстрее мы давили мятеж, тем большее противодействие оказывалось в Санкт-Петербурге. Глава жандармов и стоящий за ним Великий Князь Константин, даже не скрывают своего отношения. На какое-то время ситуация изменилась, особенно после покушений. Удалось даже заставить пруссаков и австрийцев вести себя достойно. Как вы любите говорить — вмешались наши «западные партнёры». Но даже Его Величество обязан учитывать мнение такой мощной группировки в лице Константина с либералами, действий западных посольств и банковского капитала.

Я же не идиот, чтобы так высоко оценивать свои действия. Скорее, всё идёт в рамках очередного оригинала из дворян, сошедшего с ума. Ну, выпрут его из гвардии, обрежут крылышки, отняв имение, и он больше никто.

-Что вы от меня конкретно хотите?

-Пусть опять скажет подполковник, — Красников махнул на жандарма.

-Ваши умозаключения весьма необычны, я бы сказал, что они имеют провидческий характер. В это трудно поверить, но я читал многие аналитические записки, которые вы готовили для генерал-губернатора. Иосиф, восемнадцатилетний юноша просто не может обладать таким умом, кругозором, широтой взглядов по многим политическим и экономическим вопросам. Это что-то другое, куда я точно не собираюсь вмешиваться.

-Кто ещё догадался?

-Кроме самого Михаила Николаевича и его ближнего окружения — никто. Ну, может, кроме парочки ваших армейских друзей, но там речь идёт о делах военных. Сейчас бурно развивается тактика и прогресс, поэтому мало кто удивится вашим словам, что русской армии необходим митральезы, но более мощные. Не исключено, что кто-то подозревает неладное в столице, но там только предположения. Генерал-губернатор, как только догадался о вашей необычности, даже мне запретил с вами лишние беседы, — Красников допил вино и начал с недоумением рассматривать пустой бокал, — Хотя это очень сложно. После чего мы настоятельно выставляли вас перед общественностью, как немного глуповатого провинциала, который ищет личной славы. Заодно, свою роль сыграл образ предателя, и люди больше обращали внимание на вашу жестокость, чем грамотные мысли. Даже штурмовой отряд изобразили как придумку нашего жандарма. Вы просто инициативный и не любящий дисциплину упрямец. Так думает большинство людей, принимающих решение и находящихся к нам в оппозиции.

-Кауфман? Он вспыльчив и амбициозен, — забываю об этом слабом звене ближнего круга Муравьёва.

-С генералом всё обговорено. Более того, он и далее будет продвигать реформы в Крае, которые недавно были утверждены столицей. Он не глуп и понимает, что для него это хороший шаг наверх. Тем более, Константин Петрович прибыл в Край без своей команды. Вот на эту, созданную здесь канцелярию и систему работы, станет опираться новая власть. Если это уместно говорить, но многие ваши идеи были взяты за базовые статьи нового закона.

Почему неуместно? Мне как раз жутко приятно, что за такой короткий период времени удалось сделать так много. Другой вопрос, что почти всё в стадии становления и большую часть моих инициатив похерят.

-Это же не всё? — спрашиваю с усмешкой.

-Иосиф, Его Превосходительство просит вас не влезть в какую-нибудь сомнительную историю. У вас очень много врагов в России. Есть и иностранцы, но пока они не опасны. А вот коли вы появитесь в столице, то сразу половина кавалергардов вызовет вас на дуэль. Ладно бы, если только они. Вижу, что вас это не пугает, я просто переживаю за жизни десятка аристократических семей. То же самое касается Варшавы, — Лосеву, похоже, тоже было весело, — Я прошу передать штурмовой отряд в моё распоряжение. На его базе мы попробуем создать новое подразделение. Но это вопрос нескольких лет. Пока моё начальство в столице не готово к подобным новинкам. Вы можете посещать отряд в Гродно, где я с удовольствием выслушаю ваши советы. За литовским учёным тоже будут приглядывать. Я перевёл под его защиту Павлова и этого больного пиромана. Это на первых порах. Думаю, вы захотите забрать учёного с собой, поэтому можете написать ему письмо прямо сейчас.

В принципе — плевать. Лабораторию я организую и в Серваче, заодно быстрее доведём вещество до ума. Что касается всего остального, то развернуться можно и здесь. Но лучше перебраться куда-то под Тулу и к уральской родне. Денег, правда, маловато для больших дел, но это вопрос наживной.

Я неплохо здесь покуролесил, и всё когда-нибудь должно закончиться. Ещё и чиновничье болото встряхнул неслабо, наступив большому количеству людей на больные мозоли. Уж слишком круто я здесь начал, и только прикрытие Муравьёва избавило меня от больших проблем. Если честно, то отскочил я с трудом. Думаю, давно бы убили, если бы ещё не большая доля удачи. Раз тебе прямым текстом говорят — пора остановиться и залечь на дно, глупо этому противоречить. Ну и, опять-таки, меня просили не отсвечивать в России.

В общем, я буду ещё думать, как выстраивать свою жизнь. Тем более, что одну зарубежную поездку я уже запланировал и не хочу ничего менять. Как раз будет время на подготовку. Всё, что ни делается — то к лучшему.

***

-На обеих мануфактурах всё в порядке. Скоро запускаем новую маслобойку на пару. Ты же сам нашёл этого механика, вот он и обещал сделать всё в срок. Только я думаю, что это рано, лишняя трата денег. Мужики без работы, в очередь на твои предприятия стоят. Можно было в следующем году паровую машину ставить, — очень серьёзно продолжила отчёт тётя Катарина, периодически сверяясь с большим блокнотом.

Сижу в своём кабинете, вернее, бывшем рабочем месте Яна-Наполеона. При вступлении в наследство я не стал ничего менять. Кстати, я теперь полноценный граф, со всеми правами на всё имущество Козелл-Поклевских. Младший брат Миша остался на моём попечении, но общаться не хочет. То же самое касается сестры Маши, которая живёт недалеко в усадьбе мужа и демонстративно не отвечает на мои письма. Одна надежда на тётушку, которая находится в активной переписке с племянниками и обещает переубедить взбрыкнувшую молодёжь. Особенно это касается братишки, который всё-таки находится в русской среде. Это я ещё перед отъездом постарался, убрав пару мутных личностей из дворца родственников, где наша семья обычно останавливается в столице. Заодно приставил к Мише слугу, который должен оградить его от необдуманных поступков и нездоровых компаний.

Что касается всего остального, то всё в порядке. Предприятия, усадьба и дома в других губерниях — в отличном состоянии. В Вильну отправились Луиза с мужем Анджеем –старшая дочь тёти Катарины. Есть у меня мысль заняться там строительством гостиницы, и вообще начать развивать сферу услуг. Глупо не использовать то, что столица Края становится одним из главных транспортных узлов. Анджей же закончил архитектурный — ему и карты в руки. Почву для работ я приготовил, связавшись с нужными людьми. Деньги есть, если не хватит — то есть у меня мысли, где их взять.

Следить за предприятиями и обширными землями, сдаваемыми в аренду, помогали младшие дочки тёти — Богуслава и Ирена. Да и наш старый управляющий был в полном порядке. Единственное, что я жёстко избавился от людей Яна-Наполеона, из тех, кто не был арестован русскими властями. Одного товарища с тяжёлым взглядом, который принципиально не смотрел в лицо и цедил слова, будто делал нам одолжение, мы убрали навсегда.

В общем, четырёх ухарей Фредди слегка припугнул и отпустил. А вот господин Борис, который оказался Витольдом и был из литвинов, немного задержался. Вернее, остался в нашей земле навсегда, а вот рассказал много интересного. Всё-таки как обманчива внешность. Весь такой брутальный, на руках которого хватало крови, дяденька, быстро поплыл и начал вымаливать себе жизнь. Главное, что меня заинтересовало — это спрятанная казна папахена и тройка перекупщиков, которые не чураются даже живым товаром. Вот их мы посетим в первую очередь. Подобные вещи прощать нельзя. Заодно немного разомнусь, а то совсем мхом покрылся.

Так и живу. Скоро должен приехать химик, поэтому я полностью погрузился в строительство лаборатории. По всем выкладкам, к началу следующего года у нас должен быть динамит. Пока же я закупаю ингредиенты и слежу за процессом строительства. У местных весьма специфические понятия о пожарной безопасности, поэтому приходится бить кое-кого по рукам. Реально — строители из мужиков слов не понимают, и пытаются сделать всё по-своему. Особенно взбесила ситуация с вытяжкой, которую пришлось перестраивать. В итоге парочка неадекватов была уволена, предварительно отлежавшись несколько дней после побоев. Остальные ходили, держась за выпоротые задницы. Зато сразу дошло. А вообще, мне пора кого-нибудь убить, ведь скоро на своих начну кидаться.

Вот так и развлекаюсь. А у самого на душе муторно. Чужой я здесь. Ни с кем не поговоришь по душам. Да и просто нет близкого человека.

-Что, простите? — отрываюсь от своих грустных мыслей, пропустив последние слова тёти.

-Встретился бы ты с ней. Не мучил девушку. Она тебе написала, а ты молчишь.

Ничего не понимаю и уточняю о чём речь.

-Вы про Магдалену, что ли? Я как-то ещё не решил. Уж слишком она была навязчива при моей поездке в Минск. Можно к ней иногда в гости кататься, когда муж отсутствует, но слухи пойдут по всей округе.

Тётушка неожиданно оскалилась, опять став похожа на злую акулу, что меня изрядно пугало.

-Юзек, ты совсем с ума сошёл со своей лабораторией, в которую скоро переселишься? Девушка попала в беду, просила тебе помочь, а ты даже не ответил. И даже слова больше не говори про эту курву Гротскую. Я про Агнешку, которая ждёт тебя уже три дня.

Кровь сразу удалила мне в голову. Я настойчиво гнал мысли о прекрасных серых глазах, но получалось с трудом. Если честно, то совсем не выходило их забыть. И я прекрасно понимаю, что это не совсем мои чувства, но всё бесполезно.

-Где она? — говорю срывающимся голосом, — И что вообще произошло?

-Сама Агнешка здесь, я поселила её у соседей в десяти вёрстах. Там с ней сейчас Ирена, так что девочкам не скучно. А проблема в том, что кто-то решил наложить лапу на её часть наследства под Молодечно. Ведь её отец перед самым восстанием разделил состояние. Этому балбесу Болеславу оставил дом в Минске и счёт в ассигнациях. Всё остальное: усадьба, земли, мануфактуры, соляную шахту и много всего, пан Свенторжецкий завещал любимой дочке. Ты учти ещё двух младших сестрёнок, которых надо растить и выдавать замуж, — злобно прошипела тётя, видать, вспомнив, про своего мужа гуляку, — Старшенький бы всё промотал и оставил девочек без денег. Агнешка — девушка хозяйственная, и подобного бы не допустила. А сейчас чиновники из Вильны хотят всё отнять — мол, Болеслав мятежник. Но при чём здесь его младшие сестрёнки, тем более — наследство официально поделено ещё в прошлом году?

-Надо запрячь возок. Ехать вроде немного, но если верхом, то пропахну конским потом, — говорю тётушке, судорожно думая, что бы мне одеть.

Та с улыбкой заявляет, что карета будет готова через тридцать минут. За одежду тоже можно не переживать, так как её подготовили ещё со вчерашнего вечера. Вот же махинатор в юбке! А сама устроила форменный бедлам в доме, все сразу забегали, досталось даже Фредди — мол, чего это он прохлаждается. Надо же подготовить блестящий выезд любимого племянника.

Перед самым выездом мы выпили с тётушкой чая. Война войной, а чаепитие в двенадцать часов, у нас по расписанию. Против напитка ничего не имею, но дискомфортно ощущаю себя в гражданской одежде. Рука постоянно тянулась к рукоятке револьвера, которую я привык поглаживать. Тётя подкинула ещё информации насчёт того, что лапу на земли Агнешки решили наложить соседи. Сейчас идёт суд, но там не всё так очевидно. Завещание пытаются опротестовать, ещё появились свидетели, которые подтверждают, что девушка принимала участие в мятеже. А ещё Катарина долго возмущалась, прекрасно понимая, что губернских чиновников тоже заинтересовали огромные пахотные земли и луга. В тех местах такой землицы нет, вот потому излишне алчные товарищи и перевозбудились.

-Дело не в имуществе, тётушка, — отвечаю на очередные попытки агитации, — Деньги я ещё заработаю. А вот душевный покой гораздо важнее, его ни за какие миллионы не купишь.

-Правильно, Юзек, — перекрестила меня перед дорогой Катарина и тихо произнесла, — Но с такой землицей оно как-то спокойнее.

* * *

Усадьба наших соседей Ольховских была небольшой, но очень уютной. Небольшая аллея предшествовала аккуратному двухэтажному дому. На пороге поместья стояла целая делегация, которая прямо-таки кричала, что тётушка предупредила о моём приезде. Хозяева, ещё достаточно молодые люди, их пятеро мальчиков погодок и улыбающаяся Ирена.

На мои взгляды в поисках ещё одного фигуранта в деле и отобразившееся удивление, улыбка кузины стала ещё шире.

-Она в доме, ждёт, — ответила Ирена.

-Может, чаю? И скоро у нас обед, пан Юзеф… — спросила хозяйка.

-Пани Ольховская, всё потом.

Взбегаю по ступенькам и иду вслед за кузиной. Не обращаю никакого внимания на весьма скромный интерьер и просто смотрю на спину идущей впереди девушки. Наконец она остановилась и постучала в дверь, после чего открыла её и отступила в сторону.

Судя по запаху и антуражу, меня привели в библиотеку. И правда — около высокого стеллажа с фолиантом в руках стояла Агнешка. Кроме повышенной бледности и пальцев, нервно сжавших книгу, ничего не выдавало её волнения. И ещё она невообразимо похорошела. Те же огромные глазищи, в обрамлении светло-русых волос, на идеальной форме лица, и округлившаяся в нужных местах фигура.

-Здравствуй, Юзек, — начала говорить девушка строгим голосом, — В данной ситуации будет глупо извиняться за то оскорбительное письмо, которое я написала в расстроенных чувствах. После этого я отправила тебе ещё четыре письма, но ты не ответил. Сейчас мне просто некуда идти за помощью. Соседи договорились с чиновниками, и решили забрать все земли. Но у меня же ещё две сестрёнки! Болеслав сбежал в Париж, бросив нас одних. А родственники в Варшаве считают меня излишне преданной русскому престолу, и прервали с нами все связи.

Агнешка вздохнула, но это было больше похоже на попытку сдержать стон отчаяния. А ведь она сильная девушка. Значит, довели до такой степени, что последний человек, к которому она пришла — это фактический враг её семьи и всепольский Иуда. Меня же стали одолевать нехорошие мысли насчёт ухарей, решивших выгнать из дома трёх девушек. Но всё это потом. И так моё молчание затянулось, а девушка может начать нервничать ещё больше.

Пара шагов вперёд, и я крепко её обнимаю, зарываясь в пушистые волосы. Агнешка сначала сделала попытку вырваться, но затем сама положила руки на мои плечи. Последующий поцелуй, кажется, длился целую вечность. С трудом оторвавшись от порозовевшей девушки, задаю ей вопрос. Очень простой, так как сейчас не куртуазности и прочих политес.

-Замуж за меня пойдёшь?

-Да, — тихо ответила она.