Глава 18

-Излагайте ваши мысли, поручик. Мы для того здесь собрались, чтобы обсудить готовящийся закон.

Муравьёв был сегодня в отличном расположении духа. Я не мог похвастаться подобным настроением. Не думал, что бумажная работа выматывает сильнее, чем физическая. В прежней жизни мне удавалось распределять обязанности, перекладывая большую часть волокиты на подчинённых. А здесь надо учитывать временной фактор. Местные имеют довольно слабое представление об архивации и каталогизации. Пришлось волюнтаристским решением фактически полностью перестраивать работу канцелярии. На это ушло месяц, зато сразу появился ощутимый эффект. Выздоравливающий Мосолов полностью поддержал мою инициативу и стал теперь настоящим адептом классической бюрократии. Поплачутся ещё с ним подчинённые.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Александр более-менее выздоровел, хотя ходил, опираясь на трость. Я нашёл ему двух толковых помощников из местных кадров. Оба были отнюдь не юноши, а уже зрелые мужчины по меркам этого времени. Абсолютно разные внешне люди с похожей судьбой. Первый прозябал в администрации Динабурга, куда мне пришлось съездить с инспекцией. Втирать мне очки — занятие бесполезное, и я сразу разобрался, на ком там держалась работа. Второй вообще уволился с государственной службы при прежнем генерал-губернаторе и работал приказчиком в Виленском отделении Госбанка. Оба были мастерами своего дела. Один классический канцелярист, второй больше ревизор и знаток финансов. Только речь не о глупой политике в отношении грамотных кадров и моих небольших достижениях на ниве бюрократизации Края. Я сразу вцепился в столь ценных товарищей, как клещ и перетащил их в канцелярию. Тем более, что я буквально накрыт бумажным валом.

Уже три месяца на самом высшем уровне обсуждается проект законов о дальнейшей жизни шести западных губерний. И скажу откровенно, мне совершенно не нравится большинство инициатив. Я в сам процесс составления будущего свода не лез, но внимательно следил за перепиской с Петербургом, заодно хорошенько перерыл архивы.

Вот сейчас у нас обсуждение знаковых для Края и всей империи законов. Вернее, пока это инициативы. Если описать ситуацию кратко, то наверху начали брать верх идеи ястребов. Нет, они пока не дорвались до реальной власти, но определённый крен вправо наметился. Группировка либералов, куда входит канцлер Горчаков, шеф жандармов Долгоруков, министр просвещения Головин, столичный генерал-губернатор Суворов, бывший посол во Франции Киселёв и достаточно большое число крупных чиновников, получила сильный удар. Вернее, это был первый серьёзный звоночек для великого князя Константина Николаевича и великой княжны Веры Павловны, стоящими за чиновниками. Именно эти представители царского семейства были локомотивами либеральных реформ, которые так и не довели до ума.

До недавнего времени группировка чувствовала себя замечательно, и даже восстание не поколебало её влияния. И тут, вдруг, несколько знаковых терактов. Сначала было покушение на Муравьёва, а затем на наместника Царства Польского фон Берга и маркиза Велёпольского. Последний был убит, причём в нападении участвовала его родственница. Наместник был ранен, но выжил. Насколько я понял, эти события сильно повлияли на Александра Ⅱ.

В итоге Михаил Николаевич и назначенный ответственным за реформы в Польше Милютин, получили карт-бланш на разрешение сложившейся ситуации. Плохо то, что как обычно, в России, всё делалось через одно место. Почему не скооперировать действия властей во всех мятежных регионах и выработать единую политику? Нет, нужно опять рубить сплеча, дабы быстрее отчитаться перед начальством. Хорошо, что оба реформатора были людьми грамотными и глупых решений от них ждать не приходится. Только у одного попаданца хватало вопросов по некоторым инициативам. Их я и озвучил.

Ещё надо заметить, что в узкий круг Муравьёва, недавно вошёл генерал Кауфман[17], назначенный его заместителем. Человеком он был образованным и грамотным. Константин Петрович сразу сошёлся с Михаилом Николаевичем, что удивительно, так как последний недолюбливал немцев. А ещё новый зам был человеком решительным. Может, это хорошие качества для войны, но в политике требуются иные качества. От него, как раз, шли некоторые предложения, с которыми я категорически не согласен.

Расположились мы в просторном кабинете Муравьёва. Тот по своей привычке сидел рядом с камином и смотрел на огонь. Мосолов разместился в удобном кресле и вытянул раненую ногу. Кауфман, я и Лосев сидели за столом. Хорошо, что генерал-губернатор особо не пьёт, зато уважает чай. Вот этим замечательным напитком я сейчас и наслаждался. Но всё когда-нибудь заканчивается и мне пора начинать заготовленную речь. Ставлю фарфоровую чашку на блюдце, пробегаюсь взглядом по записям и поворачиваюсь к Михаилу Николаевичу.

-Сначала хочу задать вопрос для прояснения ситуации. Мы боремся с поляками как нацией или полонизацией управления Краем? К польскому народу я также отношу русских, исповедующих католицизм, принявших унию и литовцев. В массе своей они говорят на своих диалектах и по-польски. Западнорусские православные тоже.

-Странный вопрос, Иосиф, — отозвался Муравьёв, не оборачиваясь, — Можете конкретизировать, а не начинать издалека?

-Хорошо. По новому закону лицам католического вероисповедания запрещается работать в государственных учреждениях, заниматься преподаванием и даже разговаривать по-польски в общественных местах.

-И что же вас смущает, пан Козелл-Поклевский? — зачем-то влез в разговор Кауфман, — За всё надо платить. С учётом того количества жертв и финансового урона казне, это малая толика, которую должны заплатить поляки за мятеж.

-Хер, фон Кауфман, — делаю ударение на первом слове, дабы было понятно, что речь идёт не о господине, — Смутить меня не сможет даже десяток голых баб, если они забегут сейчас в кабинет. Я хотел уточнить у генерал-губернатора, что делать людям, оставшимся лояльным властям, не изменившим присяге и пострадавшим от мятежников? И что за странные планы запрещать людям разговаривать и вести переписку на родном языке? Не кажется вам, что это перебор?

-Пока мы обсуждаем различные варианты закона. Основная цель властей — полностью русифицировать общественную и экономическую жизнь Края. Ограничения на польский язык в быту, а также осуществление некоторых обрядов будут носить временный характер. Но я поддержу Константина Петровича в его желании узнать, с чем вы не согласны.

Муравьёв не дал Кауфману наговорить мне лишнего. Судя по красным пятнам на лице немца, разозлился тот весьма капитально.

-Бывшие земли Речи Посполитой начали включать в состав Российской империи по итогам четырёх разделов, начиная с 1772 года. Если брать Северо-Западный Край, то Витебск и Полоцк уже девяносто лет как российские.

-Мы тоже знаем историю, поручик, — зам губернатора, наконец, справился с эмоциями и включил режим сарказма, — Только разделов Польши было три, но это не важно. Может, озвучите нам суть.

-Под четвёртым разделом я имел в виду условия Парижского мирного договора 1815 года. Я начал издалека, дабы указать на непонятную политику наших властей. Огромный отрезок времени Петербург сначала умасливал магнатерию с простой шляхтой. Екатерина Великая связала узами родства десятки знатных родов с обеих сторон. В итоге мы получаем восстание Косцюшко, в котором приняли участие многие господа, целовавшие крест и присягнувшие России. Далее, разгром, но вместо начала необходимых реформ — амнистия и замыливание реальных проблем. Как результат с Наполеоном пришли около тридцати пяти полков польских легионеров. Могу ошибаться в точной цифре, ведь многие польско-литовские войска занимались охранной службой или выполняли вспомогательные функции. После победы над корсиканцем, очередной карнавал неслыханной щедрости и прощение откровенных врагов. Многие, из которых заняли высокие посты в администрации Края и армии. Вместо решения назревших проблем, Царство Польское получает конституцию, независимый парламент и очередные привилегии. Заканчивается всё восстанием 1830 года, которое чуть не переросло в народную войну.

-Иосиф, даже меня начал утомлять ваш урок истории, — опять вмешался Муравьёв, — Далее, вы расскажите, что вместо жёстких мер, власти амнистировали бунтовщиков и многие из них стали идейными вдохновителями очередного мятежа. Но я так и не понял, к чему вы ведёте.

-Объясните мне, в чём виноваты многочисленные полонизированные русские и обычные поляки, которые остались лояльны империи? В том, что на протяжении десятилетий царские власти потакали местным националистам? Вместо того чтобы проводить целенаправленную политику интеграции западнорусского народа в российское общество, чиновники делали всё наоборот. Власти шарахались из огня да в полымя и заигрывали с откровенными врагами. А сейчас, вы хотите за несколько месяцев решить проблемы, которые копились десятилетиями? Более того, многие из них искусственно созданы петербургскими ставленниками. Но если кто-то хочет проявить принципиальность, то давайте доведём всё до логического завершения. Почему из-за чужих ошибок и преступлений должны страдать десятки тысяч невиновных? Где наказания реальных виновников гибели людей.

-Поручик, я уже боюсь того, о чём далее пойдёт речь, — Михаил Николаевич усмехнулся не оборачиваясь.

-Нет уж, пусть продолжает, — воскликнул Кауфман.

-Я не слышал про суды над бывшим главой Края, шестью губернаторами, руководителями жандармерий и полицейскими чинами. Вы правы — вам не захочется слушать мои умозаключения. Почему без реакции осталась деятельность таких же чиновников в Царстве Польском? Особенно это касается некоторых излишне либеральных наместников. Там ситуация ещё хуже и погибло гораздо больше людей, чем в Северо-Западном Крае. Что-то я не слышал новостей об арестах или хотя бы про увольнения некоторых персон с их удалением от двора. Если наказывать виновных, то надо начинать с самого верха. А то получается, что пострадают лояльные России люди. Чиновники же будут и далее делать вид, что верно исполняют свой долг. В то же время, судя по инициативам Милютина, польские крестьяне получат невиданные преференции. Русский же мужик будет за всё это платить, в том числе своей кровью.

— Это возмутительно! Я отказываюсь далее выслушивать подобное и требую принять меры! — не выдержал Кауфман и вскочил со своего кресла, — Это не просто крамольные речи! Поручик посмел бросить тень на представителя августейшей фамилии!

-Не горячитесь, Константин Петрович, — остудил пыл генерала Муравьёв, — Иосиф излишне резок и, в связи с молодостью, не понимает сложившуюся ситуацию. Но в некоторых моментах я с ним согласен.

-Ваше Превосходительство…

-Господин генерал, мы здесь обсуждаем новый закон и просто обязаны рассмотреть его с разных сторон. Это не лихая кавалерийская атака, а политика. Тем более что многие проблемы откладывали на потом и замалчивались. И я согласен с поручиком, что наша задача русифицировать местную администрацию и деловую жизнь, а не бороться с поляками или католиками. Что у вас ещё, Иосиф?

-Кроме откровенно вредительских мыслей по запрету языка, есть ещё школы. Какой смысл мешать людям, учиться на родном наречии? Это касается не только поляков, но и западных русских, литовцев, немцев и жидов. Пусть дети спокойно заканчивают школу, а вот далее в училищах и университетах они могут получить знания только на великорусском языке. Но и здесь нельзя спешить. Надо дать преподавателям срок для перехода на новую программу. Естественно, это должно касаться лояльных России специалистов. Думаю, на первых порах возникнет большая нужда в русских кадрах. От поспешных решений пострадает качество образования, что нанесёт вред империи, — делаю паузу и допиваю остывший чай, — То же самое касается чиновников. Мы можем уволить всех поляков и католиков хоть завтра. У меня сразу возникает вопрос — кто их заменит во всех шести губерниях? Административная работа и так частично разрушена. Ведь пострадали от этого простые люди, которые месяцами не могут оформить обычные бумаги. Пока работа будет восстановлена, пройдёт не один месяц. Что касается люстрации, то у меня вопрос к составителям закона. А почему она не касается чиновников русского происхождения, которые виноваты не меньше, чем непосредственные участники восстания? Может, потому что они сейчас и помогают писать эти самые законы?

Муравьёв никак не отреагировал на мой пассаж. Кауфман кривил лицо в ухмылке, таким образом, выражая своё отношение к моим словам. Лосев и Мосолов особо эмоций не высказывали, но явно были на моей стороне. С Александром мы эту тему обсуждали уже не раз, и он согласился с моими идеями. Нам нужен спокойный и развивающийся Край, а не тысячи обиженных. При этом большая их часть — образованные и энергичные люди, которые приносят много пользы. Раз шеф молчит, то я решил продолжить.

-Ещё немаловажный вопрос — это конфискация имущества. А также планы по обязательной продаже недвижимости и земли высылаемых граждан. Я понимаю, что по закону всё будут выкупать православные. Вот только на многие лакомые куски уже нацелились эти самые русские чиновники и, как это ни забавно, стоящие за ними жиды.

-Иосиф, чем вам иудеи не угодили? Они вроде сохраняли нейтралитет и не помогали бунтовщикам. И откуда информация про махинации со стороны чиновников?

-Свято место пусто не бывает. К этим нейтралам мы ещё вернёмся, но пока предлагаю обсудить вопрос имущества. Я считаю, что выкупать его должна казна по реальным ценам. Это необходимо сделать, дабы не дать возможности нечистым на руку гражданам воспользоваться ситуацией. Далее, почему в законе нет ни слова о земле, положенной крестьянам? Мы с вами обсуждали, что конфискованная земля должна отойти простому мужику. С учётом верноподданных помогавших давить мятеж, тысячи должны получить долгожданные наделы. Ещё в Царстве Польском хотят снизить выкупные платежи на тридцать процентов. У нас почему-то речь идёт об одной пятой. И вообще, почему этот закон распространяется только на земли бывшей Речи Посполитой? А как же остальная Россия? Если бы это был просто эксперимент, когда идёт проверка хороших и плохих сторон нововведения. То есть мы два или три года оцениваем работу и далее, сделав выводы, распространяем её на всю империю. Но какой смысл делать поблажки исключительно местным мужикам и тем более полякам?

-Дельное замечание. Я это обдумаю. Только уж больно глобальный вопрос вы поднимаете. В своё время, мою версию закона об отмене крепостного права не приняли. И вот опять приходится возвращаться к прошлому, — произнёс Муравьёв, — Что ещё?

-Разрешения вопроса с землёй ждут в обществе. От этого зависит будущее России, как бы пафосно это ни звучало. После окончательного подавления восстания образованная часть публики начнёт задавать прежние вопросы. И первый из них, почему либеральные реформы носят половинчатый характер? А мужик уже два года не понимает, за что он должен платить немыслимые деньги, и почему лучшая земля осталась у помещика? — вижу, что Михаил Николаевич недовольно насупил брови, поэтому перехожу к другой теме, — Хочу обсудить вопрос евреев и черту оседлости. Большинство из них заняло нейтральную, вернее, выжидательную позицию. Многие формально не помогали восставшим и даже пострадали от них. Только это не мешало им продавать продукты и фураж бунтовщикам. Если суммировать мои выкладки, то мы имеем в Крае абсолютно неконтролируемую силу. И она становится мощнее финансово и политически с каждым годом.

-Пф, — презрительно фыркнул Кауфман, — Поручик, вы меня разочаровали. У вас уже жиды стали силой, опасной для империи. Кто будет назначен следующим пугалом?

-Проблема в том, что никто толком не занимался проблемами еврейства. А она есть. Как любое замкнутое общество, оно когда-то станет опасным или вступит в конфронтацию с окружающим миром. Или постарается подмять всё под себя. Иудейская община достаточно многочисленная и сплочённая. К тому у неё сильные традиции работы в финансовой сфере. Уже лет через десять по стране начнут массово открываться банки. И среди них наверняка будут конторы, принадлежащие евреям. С учётом достаточно большого количества купцов данной национальности, с этими людьми придётся считаться. Ещё есть европейские финансисты, вроде тех же Ротшильдов, которые активно вмешиваются в дела России. Вырисовывается достаточно неоднозначная картина.

-Чем же она так неоднозначна? — Муравьёв, в отличие от Кауфмана, губы не кривил и слушал меня внимательно.

-Вы же сами указали эту причину. Евреи самоустранились от восстания. Складывается впечатление, что они просто наблюдали за ситуацией, и им всё равно, кто возьмёт верх. Это неприемлемое поведение с точки зрения подданного империи. Лояльные граждане просто обязаны занимать конкретную позицию. Если её нет, значит, мы что-то упустили, и огромный процент жителей Края не чувствует своей привязанности к России. Я уже описал вам, какими неприятностями это может грозить в будущем. Еврейский вопрос неотделим от остальных проблем Края. И чем раньше власть займётся реальными реформами и начнёт обращать внимание на накопившиеся противоречия, тем лучше. Пока я вижу два пути — полная интеграция иудеев в русское общество, с отменой черты оседлости, или их выселение. То же самое касается старообрядцев, которые гонимы в собственной стране. Не буду вам рассказывать, какое влияние они имеют в торговле и промышленности страны. С каждым годом становится сложнее прийти к согласию. Империя в любом случае когда-то столкнётся с необходимостью решения всех этих проблем. Пока же мы просто теряем время.

На этот раз со мной не стал спорить даже Кауфман. В кабинете собрались отнюдь не дураки. Будучи государственным человеком, невозможно не видеть назревающие сложности, которые вскоре могут трансформироваться в неразрешимые противоречия. Именно восстание, которое отвлекло на себя внимание общества и выявило ряд очевидных проблем, может помочь их решить. Неравнодушная и образованная публика действительно ждёт реакции властей. С учётом того, что даже откровенные либералы и мечтатели весьма жёстко отреагировали на бунт, и общество в кои веки сплотилось вокруг государя. Будет глупостью не воспользоваться сложившимися обстоятельствами. Со своей стороны я делаю всё, что могу. К сожалению, у меня просто нет иных рычагов, кроме попыток убедить Муравьёва. Кстати, забыл ещё про одну странную инициативу. Надо её озвучить.

-Хотелось уточнить, кому в голову пришла «гениальная» идея переводить литовскую письменность на кириллицу? Где у нас окопался очередной враг?

Судя по лицу зама, которое стало похоже на свёклу, я правильно угадал инициатора. Не дав генералу возразить, привожу свои аргументы.

-Зачем нам создавать нового врага? Простые литовцы весьма сухо встретили восстание. Их практически не было среди мятежников. А вот за право писать и читать на латинском алфавите, люди начнут бороться. В итоге газеты и прочая литература будут издаваться в той же Пруссии или Австрии. Печатные издания с русским шрифтом читать не станут, но люди озлобятся и сплотятся вокруг местной интеллигенции. Литовская знать давно полонизирована, но нельзя забывать про простой народ. Зачем нам следующее поколение, которое будет воспитано в ненависти к России? Пусть учатся на своём языке, читают газеты и книги на латинице. Но при этом все должны смириться с фактом, что высшее образование и делопроизводство осуществляется исключительно на русском. Активные и амбициозные люди будут учить язык, дабы реализовать свои планы.

-Я знаю вас как человека дела, поручик. Иначе заподозрил бы вас в излишнем нагнетании ситуации и даже демагогии. Хорошо, я обдумаю некоторые моменты. Тем более я изначально не был согласен с рядом предложений. Нам надо успокоить Край и провести русификацию, но не заложить бомбу для будущих поколений. Ситуация с Пруссией разрешилась в пользу России, во многом благодаря вашей настойчивости. И одному странному пожару, — улыбнулся Муравьёв, в чём его поддержали присутствующие, кроме Кауфмана, который не знал о чём речь.

Кстати, я могу занести себе в актив дипломатический демарш и победу России. Не знаю, кому и что писал Муравьёв, но результат превзошёл мои самые смелые ожидания. Скорее всего, после череды покушений и получения информации, что террористы базировались в Восточной Пруссии, Александр Ⅱ взял процесс переговоров в свои руки. Более того, Горчакова фактически отстранили от самых важных дел МИДа, что меня только радует.

Говорят, что посланнику фон Альвенслебену просто вручили список претензий и отправили домой. Далее, произошёл самый настоящий дипломатический скандал с Австрией. Здесь наш царь решил не миндальничать и начал стягивать войска к границе с Галицией и Лодомерией. В Вене это вызвало форменную истерику и панику. Австрияки просто не готовы сейчас воевать. И ещё надо учитывать, что они всего несколько лет назад устранили все последствия революции 1848 года, включая уступки, на которые вынуждены были пойти. При этом обманутые народы, особенно славяне, всё прекрасно помнят.

Сейчас идут бурные переговоры между странами, но надо заметить, что Австрия моментально закрыла границу. Мятежники больше не могут беспрепятственно её пересекать, особенно в обратном направлении. Понятно, что лоскутная монархия захотела воспользоваться ситуацией и решить свои собственные проблемы. Ведь большое количество вооружённых и получивших боевой опыт поляков, может аукнуться самим австриякам. Поэтому бегущих из Царства Польских мятежников встречали артиллерийские и ружейные залпы, что стало для них сущим откровением.

С пруссаками было тяжелее и одновременно легче. Получив, болезненный щелчок по носу, Берлин некоторое время находился в недоумении. Но быстро сориентировался и прислал фон Альвенслебена с новыми инструкциями. Только Бисмарк и Вильгельм I не учли обиду, которую затаил русский император. После того как посланник начал откровенно пудрить мозги нашему царю, уходя от конкретных вопросов, его выслали из страны. Такая же участь ожидала прусского посла, чей русский коллега был одновременно отозван Петербургом.

Здесь уже пруссаков охватила самая настоящая паника. Жёсткая позиция России ломала все планы Берлина на доминирование в Германском Союзе. Но через некоторое время последовала реакция. Все польские комитеты и прочие фонды были закрыты. России были переданы мелкие сошки из боевиков и сочувствующих. При этом основные фигуранты и организаторы восстания, неожиданно покинули территорию Пруссии. Не знаю как русский император, но я бы сделал соответствующие выводы. Только Петербург не пошёл на дальнейшую конфронтацию, и удовольствовался мнимой победой.

В принципе, сама ситуация не так уж и плоха. После Парижского конгресса, венчавшего поражение России в Крымской войне, нам удалось достичь весьма недурных дипломатических побед. Это с учётом того, что империя не воевала со странами, оказавшимися в проигрыше. Только я не сомневаюсь в талантах русской дипломатии просрать любую фору. Очень хочу ошибиться, но просто не верю в положительный итог.

С такими пессимистическими мыслями я покидал совещание.

Надо добавить, что я теперь являюсь членом комиссии, занимающейся вопросами конфискации и продажи имущества мятежников. Завтра мне необходимо выехать в Гродненскую губернию, где я теперь буду фактическим распорядителем огромных поместий и финансов. В мою юрисдикцию также входит Минская губерния. Только я решил начать с Гродно, где ещё не подавлены все очаги мятежа. Со мной едет два десятка «ивангородцев», полусотня Денисова и жандармский ротмистр Каргополов, являющийся креатурой Лосева. Воевать я ни с кем не собираюсь, но подобное сопровождение может понадобиться в неспокойном регионе.