Глава 17

-Что это? — воскликнул Денисов, — Очень похоже на взрыв.

Поручик прав — судя по громкому хлопку, что-то взорвалось. Я процентов на сто уверен, что произошло, но отогнал панические мысли и сразу взял себя в руки. Плохо, что людей с нами почти нет. Мы с Варламом ехали на совещание в губернаторский дворец и взяли с собой минимум сопровождения.

-Значит так, — говорю поручику через некоторое время, обдумав ситуацию, — Скачи в полк, поднимай людей. Надо срочно перекрыть все выезды из города. Твоя сотня готова лучше всех, она должна выдвинуться быстрее всех. Разбей её на десятки, и не выпускайте никого. Далее надо поднимать полк и отправить разъезды на десять — пятнадцать вёрст от Вильна по основным дорогам. Надо проверять всех уезжающих из города. Пусть один казак следует за мной, пришлю его с донесением, когда появится информация.

Денисов хорош тем, что привык к моему лидерству. Две успешные операции, которые принесли ему награду и похвалу начальства, сыграли свою роль. Поэтому поручик задал пару уточняющих вопросов и поскакал в расположение полка. Я, между тем, начал давать указания Фредди, сопровождавшего меня на совещание.

-Организуй отделение Павлова, и быстро выдвигайтесь в нашу сторону. К самому дворцу не подъезжайте, остановитесь примерно здесь. Я пришлю человека или прибуду сам. Отряд должен вооружиться из расчёта недельного похода. Не забудьте про продукты.

Немец кивнул и также не стал терять время на лишние расспросы. С оставшимся казаком мы лёгкой рысцой поскакали в сторону места происшествия. По дороге начала образовываться небольшая пробка, так как любопытный народ тоже хотел узнать, что происходит. На месте не было никакого оцепления. Рядом с горящей телегой лежала изувеченная лошадь. Чуть дальше солдаты суетились вокруг возка, вытаскивая оттуда чьё-то тело. Место происшествия окружила небольшая толпа военных, чуть дальше внешний круг образовали многочисленные зеваки. Полнейший балаган, если называть вещи своими именами. Шум толпы, выкрики начальства, указывающего солдатам, что надо делать, ржание ещё одной лошади, явно раненной. Ещё и запах гари от тлеющих обломков телеги.

Быстро окидываю взглядом толпу. Вроде всё в порядке, хотя мне не понравилось выражение лица одного молодого человека. Есть такое психологическое явление, когда непрофессиональные преступники возвращаются на место совершения преступления. В нашем случае, речь вообще идёт о неких позёрах от терроризма, которые часто готовы идти на казнь, дабы стать жертвой режима. Стараюсь не думать, что сейчас с Муравьёвым, делаю отмашку казаку, и мы спрыгиваем с коней. Подзываю ближайшего солдата, которому поручаю охрану наших транспортных средств.

-Слушай сюда, — объясняю диспозицию казаку, — Надо задержать одного человека. Сейчас обойдём зевак и зайдём с тыла. Твоя главная задача — следить, чтобы никто мне не помешал. Если заметишь что-то подозрительное, то сразу сообщи. С твоим карабином и шашкой в толпе особо не развернёшься, кого-нибудь обязательно зацепишь.

Затея была неплоха. Но подвели овраги, которых не было на бумаге. К нужному человеку в чёрном пальто и шляпе типа котелка, мы подошли достаточно быстро. Весь какой-то дёрганный, при этом товарищ не отрывал взгляда от места нападения, едва сдерживая усмешку. Не сказать, что остальной народ вёл себя менее нервно, но этот тип сразу бросился в глаза. Аккуратно расталкиваю прибывавших зевак, достаю револьвер, сзади не отстаёт казак. Только всё было напрасно. Можно было вообще не таиться и попробовать брать подозреваемого в лоб. Чего-то он почуял или услышал возгласы за спиной.

Резкий поворот головы, и мимолётная усмешка сменяется оскалом. Этот типок, оказывается, меня знает. Интересно — откуда, я ведь не развешиваю свои портреты по городу. Прыгаю вперёд, отталкивая жирную тётку невероятного объёма. Та заверещала как иерихонская труба, внеся ещё больше хаоса. Помогло, что парень растерялся и не был профессионалом. Успеваю дать ему подсечку и сбиваю с ног. А вот затем начались совершенно неприятные события. Пока я заламывал руку, выворачивающемуся преступнику, услышал крик казака.

-А ну, брось!

Далее звук выстрела, крики, топот сотен ломанувшихся зевак. Но нет времени разглядывать случившееся. Резко бью рукояткой револьвера за ухо задержанного и перекатываюсь в сторону, одновременно разворачиваясь. Это меня и спасло. Раздаётся второй выстрел, пуля только сбила мою каску. Мимоходом замечаю, что казак лежит в паре метров и зачем-то пытается вытащить шашку. Нападавших оказалось двое. Один из них судорожно дёргает курок заклинившего револьвера. Второй ещё не успел опустить пистолет монструозного размера, из дула которого вырывался сизый дымок.

Вскидываю руку и делаю выстрел в сторону террориста с револьвером. Стреляю в ногу, хотя очень хотелось продырявить ему башку. Далее, не обращая внимания на творящийся хаос вокруг, подскакиваю ко второму и валю его с ног. Слышу шаги подбегавших людей и ору.

-Не стрелять! Я арестовал убийц! И быстро зовите врача.

Хотя, откуда здесь взяться врачу? Это я голливудских фильмов пересмотрел.

-Я даже не сомневался, что это вы, — слышу знакомый голос.

Встаю и от души пинаю по почкам, пытающегося дёргаться хлипкого мужичка в круглых очках. Далее обозреваю картину, а она эпическая. В нескольких шагах от меня, стоит Лосев с револьвером в окружении нескольких «ивангородцев» со вскинутыми карабинами. С противоположной стороны улицы в нашу сторону идёт большая делегация, возглавляемая самим генерал-губернатором, рядом с которым находится Красников, державший руку на кобуре. Остальная публика состояла из офицеров, которые до этого толпились вокруг возка.

Муравьёв жив, и это самое главное! Другой вопрос, кто пострадал при покушении? Есть у меня подозрения, но не хочу пока об этом думать. Солдаты, тем временем, начали паковать двух нападавших. Около третьего, который громко стонал, держась за простреленное бедро, сразу встала двойка для охраны. Успеваю только перекинуться парой фраз с жандармом.

-Если я правильно понял произошедшее, то террористы подорвали один из возков Михаил Николаевича.

-Да. Он ехал во втором, конвой двигался впереди. К сожалению, пострадал Мосолов, находившийся в первой карете, и три казака. Я был вместе с генерал-губернатором и приказал гнать к зданию. Но вон оно как. Он меня не послушался и почти сразу пошёл следом на место взрыва. Ну и надо признать, что сработала ваша задумка о перемещении на двух возках. Мы запутали нападавших, которые не знали, где находится Его Превосходительство. А вы неплохо стреляете, — сменил тему Лосев, кивнув на стонущего раненого.

-Надо срочно допросить задержанных, — успеваю сказать, прежде чем рядом оказался подозрительно спокойный Муравьёв.

-Поручик, что здесь происходит?

-Я попытался задержать подозрительного наблюдателя. Но их оказалось трое. В итоге был ранен атаманец Денисова, — показываю рукой на казака, которого как раз перекладывали на чью-то шинель, дабы нести к доктору.

-Распорядитесь, чтобы раненому оказали немедленную помощь, — Михаил Николаевич сразу отдал команду Красникову, — Если надо, то приглашайте любого доктора. Нельзя терять ни минуты.

-Ваши дальнейшие действия? — это уже вопрос Лосеву.

Тот переводит взгляд на меня. Его примеру следуют все присутствующие.

-Необходимо быстро допросить пленных и сразу заняться поисками других заговорщиков. Их было явно больше троих. Эти, скорее всего, просто занимались прикрытием и должны были напасть на карету в случае отсутствия взрыва. Хотя, кто знает, что у них в голове.

-Хорошо! Выполняйте! Подполковник, вы назначаетесь старшим. Не хватало ещё, чтобы поручик в поисках террористов залил кровью полгорода.

Под ухмылки и смешки своей свиты, Муравьёв развернулся и зашагал в сторону входа во дворец.

-Предлагаю не тянуть и быстро допросить задержанных. Лучше у меня в доме, благо, здесь недалеко. Во дворце излишняя суета. Да и какие-нибудь начальники захотят поделиться своим, безусловно, важным мнением.

-А с раненым что делать? — Лосев указал на недобитка, которому один из солдат бинтовал ногу.

-Думаю, выпотрошим и затем пристрелим. Чего на него лекарства тратить и ждать пока излечится? Всё равно он уже мертвец.

-Вы не имеете права! — заверещал лежавший террорист, который услышал мои слова, — Я шляхтич и подданный Его Величества! Требую к себе соответствующее моему статусу отношение!

-Я уж подумал, что вы серьёзно, — усмехнулся жандарм, увидев мою улыбку, — Сейчас пригонят две телеги, и мы направим людей к вам в дом. Вон как раз поручик Корф спешит в нашу сторону. Лучше поручу это дело ему.

-Хорошо. Значит, есть шансы, что преступников не упустят. Я предлагаю вам воспользоваться лошадью раненого казака, дабы не терять время. Пока доставят задержанных, нам надо сформировать поисковые группы и составить план.

Мы так и поступили. По дороге встретили спешащего Фредди, который сообщил, что отделение Павлова должно скоро прибыть. Я послал немца к Денисову, чтобы узнать новости и пригласить поручика на совещание. Он человек сообразительный, а самое главное — обучаемый. Инерцию мышления местных кадров никто не отменял.

* * *

— Значит, делаем нелицеприятные выводы, — через десять минут после допроса начал подведение итогов Лосев, — Покушение организовал Зыгмунд Падлевский[15], тот самый палач, который отличался звериной жестокостью даже в сравнении с иными маргиналами. Он неожиданно исчез полтора месяца назад. Оказывается, наш разбойник спокойно пересёк границу и обосновался в Гумбиннене, где вышел на связь с членами Литовского комитета. Главным исполнителем покушения являются не менее одиозные личности — Винцент Гзовский, Антоний Ильковский, Ян Гринчик, и подданный Пруссии — Соломон Август. Эта четвёрка создала так называемый отряд «жандармов-вешателей» в Гродненской губернии. Рассказывать об их зверствах долго, и не имеет смысла. К сожалению, все сумели скрыться от правосудия. Основной ударной силой выступили остатки местных подпольщиков. Какие у вас будут предложения, Иосиф Янович?

Кстати, товарищ с простреленным бедром, требовавший к себе уважительного отношения, оказался тем самым вешателем Ильковским. Двое остальных — просто мелкие сошки из жителей Виленской губернии.

-Нам известны три адреса в Вильно и одна усадьба, расположенная недалеко от города. По словам поручика, — киваю на присоединившегося к нам казака, — Его командование среагировало с завидной быстротой и все выезды из города перекрыты. По телеграфу предупреждены все города, расположенные вблизи границы. Преступники будут прорываться в Восточную Пруссию. Сейчас в Крае им просто нечего делать, так как всё под контролем наших войск. Только пограничники и армейцы не учли, что террористы воспользуются фальшивыми паспортами. Эту информацию надо будет срочно передать в Петербург. Надеюсь, наши власти воспользуются данным аргументом в переговорах с прусским посланником. Что касается наших действий, то делимся на два отряда. Казаки Варлама Александровича — люди бывалые, и должны захватить поместье. Для усиления выделю им несколько человек, которые участвовали в штурме поместий. Мы же, не теряя времени, произведём обыски в домах, указанных задержанными.

Уже перед выездом Лосев подошёл ко мне во дворе и тихо произнёс.

-Иосиф, недопустимо пытать задержанных, тем более раненого. Если пан Ильковский умрёт, то я буду вынужден написать рапорт. Поймите, нельзя бороться с преступниками их же методами. Мы не палачи, а государевы люди, поэтому обязаны соблюдать закон.

Я подобного разговора ждал, и ответ у меня был готов. Поправляю недавно переделанную кирасу, эдакую предтечу бронежилета, которую я заказал всему отделению Павлова, и внимательно смотрю на подполковника.

-Для меня всё происходящее является форменной дикостью. Люди годами строят заговоры против власти, создавая террористические ячейки прямо в столице страны. Идеологи и подстрекатели вроде Заинчевского пишут в тюрьме воззвания, которые затем становятся катехизисом для юных революционеров. Сумасшедшие помещики[16] продают имения и передают полученные деньги лютым ненавистникам России, дабы им было на что разрушать нашу страну. Бывший губернатор Края своей предательской политикой фактически способствовал росту сепаратизма и создания антиправительственных кружков. Союзник, с которым заключён специальный договор, открыто помогает мятежникам, на чьих руках кровь тысяч русских подданных.

Делаю пару глотков из фляжки, так как давно не пил. Чего-то меня опять понесло не в ту степь. С жандармом всё это мы уже обсуждали. Надо закруглять разговор и начитать операцию.

-К чему я веду… Нельзя победить заразу, не сделав надрез, а иногда ампутировав конечность. Тем более, на войне свои законы и принципы. Мы сейчас на самой настоящей войне, которая длится уже три месяца, и кто-то очень не хочет, чтобы Россия победила. Мятежники не церемонятся, когда убивают людей после жутких пыток. И я не намерен миндальничать, когда нужна срочная информация. Если придётся ковырять ножом в ране инсургента, поливая его водичкой, дабы он не терял сознание — значит, так и сделаю. В обычной, гражданской жизни — пусть всё идёт по закону. Только он должен быть один для всех. Как для террористов, так и для лиц, потворствующих им. В противном случае, такие как Назимов доведут ситуацию до точки невозврата. Этот ублюдок должен отправиться не на пенсию, а в Сибирь кайлом работать. Но ведь мы все такие добренькие и либеральные. И уж тем более, не наказываем высших чиновников. А ещё вдруг Европа о нас плохо подумает. Вы же можете писать любой рапорт и жалобу на мои действия. Только давайте мы сначала поймаем преступников и докопаемся до личности заказчика. Уж слишком хитромудрая комбинация для человека уровня Падлевского. За ним стоит кто-то более коварный и умный.

Жандарм промолчал, но мои слова явно его не переубедили.

* * *

Через два дня мы узким кругом сидели в кабинете Муравьёва. Не хватало только раненного Мосолова. А так — всё те же люди, плюс Лосев, который окончательно вошёл в команду генерал-губернатора. Он, собственно, и делал доклад.

В принципе, всё оказалось примерно так, как я предполагал изначально. Группа мятежников пересекла границу по поддельным паспортам. Спокойно доехали на поезде до Динабурга, где и сошла, якобы направившись в Митаву. Может, наши силовики и пропустили поляков из-за нестандартного маршрута. Они заехали в Вильно с севера. Какого-то строгого учёта иностранцев пока не ведётся. Вот наши герои, практически не скрываясь, и растворились в городе, где их уже ждали.

Мы неплохо выбили местное подполье, изрядно напугав большую часть членов Литовского комитета. Но ситуация оказалась гораздо сложнее. Тяжело бороться с фанатиками и высокородными соучастниками. Последние привыкли к безнаказанности, и даже последние казни, высылка на каторгу очень влиятельных персон и начавшиеся конфискации, не останавливали этих добровольных помощников.

Но надо сказать, что в массе своей мы своего добились. Пропаганда и сбор средств практически прекратились, особенно в церквях. После казни самых непримиримых ксёндзов и высылки более двадцати человек, включая Красинского, даже самые оголтелые святоши успокоились. Прекратилось ношение польской символики. Ведь в последнее время ситуация стала просто абсурдной и комической, если бы это всё не переросло в трагические события. Публика отказывалась от обычных украшений и ярких платьев в пользу неброских траурных нарядов. Стали популярны браслеты, напоминающие по форме наручники арестантов — чтобы сходство было заметнее, дамы держали руки сложенными на юбке перед собой. В открытую носили пряжки и броши в виде рукопожатия, которое означало союз поляков и литовцев, из которого некогда выросла великая Польша. Якоря, польский орёл в терновом венце, черепа и значки с профилем Косцюшко были обыденностью. Конечно, больше всего эта мода охватила Царство Польское. Но и в Крае хватало подобных модников.

А сейчас за такие символы можно сесть в тюрьму. И никто не будет разбирать, мужчина вы или женщина. Демонстративный траур тоже быстро пресекли. Просто к человеку сразу подходил полицейский или военный с требованием предоставить документы, что у него умер близкий родственник. Да и простой народ начал активно помогать, устроив самую настоящую охоту за провокаторами. Крестьянам была не только интересна премия в три рубля, но и важен сам факт отомстить эксплуататорам. В итоге был вбит мощный клин между шляхтой, буржуазией с частью мещанства, и крестьянством. С учётом слухов о земле, которую отнимут у мятежников и передадут мужикам, восстание в Крае было фактически задушено. Крестьяне активно помогали войскам, и часто сами брали в плен или убивали восставших. Понятно, что отдельные отряды непримиримых и террористы одиночки будут отлавливаться ещё долго. Но хребет мятежа сломан и осталось провести зачистку.

-Что произошло в доме Слушка? — вывел меня из размышлений подозрительно спокойный голос Муравьёва.

Лосев осуждающе глянул в мою сторону, но ответил практически без запинки.

-Из трёх домов, где мы провели обыски, два сразу отпали. Мятежники там просто сняли комнаты, но фактически не проживали. Что касается упомянутой вами фамилии, то там сложилась иная ситуация. После нашего прибытия слуги долго не хотели открывать дверь. Далее у чёрного хода был схвачен молодой Тадеуш Слушка. Реальной главой рода является пани Марина, мать задержанного. Именно она приказала не открывать двери. Кстати, оба её старших сына — активные участники восстания. В особняке были обнаружены запрещённые газеты и листовки.

-Для этого вы решили отрезать ухо молодому Тадеуш? Или у вас была иная мотивация?

— Это преувеличение. Пришлось немного припугнуть этого экзальтированного юношу. Зато нам теперь точно известно, где террористы хранили порох и составляли план нападения. Первоначально они вообще жили у Слушка, но потом переехали в загородный дом. Воспользовавшись полученной информацией, мы накрыли это осиное гнездо. В результате были пленены пять человек, среди которых Винцент Гзовский и Соломон Август. Ян Гринчик и ещё двое преступников погибли, оказывая сопротивление. Среди нашего отряда всего лишь двое раненых.

-Воевать вы умеете, здесь я спорить не буду. Только почему-то не хотите думать о последствиях. Или это наш поручик так плохо влияет на людей, затуманивая им мозги? Вы понимаете, что слухи о пытках и убийствах всколыхнули Вильно? С учётом того, что наш бравый казак отличился не меньшей жестокостью, уничтожив половину людей в усадьбе помещика Раковского, ситуация выглядит ещё хуже. Денисов не пожалел даже женщин, детей и слуг.

-Насколько я понял, казаки наткнулись на ожесточённое сопротивление. В поместье засел целый отряд инсургентов во главе с Падлевским. Слуги тоже стреляли в наших солдат. Что касается детей, то это был юноша шестнадцати лет, взявший в руки оружие. Одна женщина погибла в результате пожара, здесь спорить не буду. При штурме Денисов использовал гранаты, но кто знал, что там всё так быстро загорится.

-Довольно! — Муравьёв хлопнул ладонью по столу, — Это какой-то кошмар! Подполковник, вы же опытный человек. Неужели непонятно, что мы выглядим в данной ситуации как откровенные палачи, презревшие само понятие закона? Меня мало интересуют местные слухи, и даже реакция столицы. Но ведь должен быть какой-то предел?

-Прошу простить за вмешательство, но подполковник не виноват. Просто так сложилась ситуация, и нужно было действовать максимально быстро. Промедли мы хотя бы на час, и нападавшие могли скрыться. А Денисову просто не повезло. Я разговаривал с Варламом Александровичем, и он утверждает, что оборонявшиеся мятежники хранили в усадьбе много пороха. Он и взорвался при штурме. Никто не собирался убивать мирных граждан. Наоборот, два казака погибло, когда спасали людей из огня.

Муравьёв молчал достаточно долго, глядя в камин, где уже выгорели все дрова. Наконец, он повернулся в мою сторону.

-Больше никакого самоуправства и нарушения закона. Господин майор проведёт расследование ваших действий, — Михаил Николаевич кивнул на Красникова, — Это же касается покушения на мою персону. Уж очень много здесь непонятых деталей. По итогам всех этих действий будет принято решение. Иосиф, вы будете выполнять обязанности моего секретаря, пока не поправится Мосолов. Более никаких лихих налётов и прочих штурмов, только бумажная работа. Но не думайте, что ваши действия окажутся безнаказанными. Повторяю ещё раз — мы не должны уподобляться разбойникам. Соблюдать закон — наша прямая обязанность.