Глава 3 · Служебные нудни

В понедельник ближе к вечеру зарулил Семёнов.

– Афанасьева, здорово! – прозвучал жизнерадостный голос в телефоне. – Я пришёл дать тебе вожделенную свободу.

– Катя пустит меня на работу? – радостно заверещала я.

– Ээм, нет, – пробормотал он несколько смущённо. – Всего лишь задание от Управления. Составишь компанию?

– С удовольствием. Ты где?

– Возле дома твоего, ненаглядная моя. Собирайся давай. Только не спеши, я подожду.

Какое не спеши! Я кубарем скатилась с дивана, позабыв по рёбра. Но они тут же напомнили о себе тупой болью. Ай! Осторожнее, Арина! Подождёт Семёнов, никуда не денется. Обещал же.

– Привет, – ласково сказала я, с трудом сдержав неожиданное желание облобызать айтишника. Не думаю, что он правильно расценил бы такой порыв. – Что у нас сегодня в программе?

– Впервые на арене одержимая бесом Арина Афанасьева и её укротитель Алексей Семёнов. Смотрите и трепещите! А если серьёзно, – исправился парень, поймав мой растерявший былую ласковость взгляд, – есть подозрение, что в городе завёлся незарегистрированный ведун. Занимается частной практикой. Незаконной. На моей территории причём. Засранец! И почему мне так на работу везёт? У Рината второй месяц полный штиль. Сидит в кабинете, чаи гоняет. Я же ношусь по Москве потный, как марафонец.

– Семёнов, ты на «лексусе» рассекаешь, с кондиционером, а не ногами бегаешь, – резонно заметила я, не испытывая к парню ни малейшей жалости, на которую тот, по всей видимости, рассчитывал. А не надо было злить грязными намёками на одержимость.

Незарегистрированный ведун вёл незаконную деятельность в одном из спальных районов. Под это дело он арендовал небольшое помещение на первом этаже многоквартирного дома, которое, судя по специфическому аромату, ранее занимала парикмахерская. Въедливый запах укладочных средств никак не могла перебить удушающая вонь ароматических палочек, чадивших во всех углах магического салона. Колдовского антуража, столь нелюбимого Захаром Матвеевичем, тут было хоть отбавляй.

На входе нас встретила миловидная девушка с густо подведёнными глазами и пунцовыми губами, облачённая в чёрное обтягивающее платье в пол. Этакая женщина-вамп.

– Вы по записи? – поинтересовалась администратор магического салона.

– Нет. У нас экстренный случай, – ответил Семёнов и предъявил корочки.

Внимательно изучив их, девушка удивленно произнесла:

– Странно. У полиции к нам вопросов быть не должно. Одну минуточку, поставлю в известность магистра.

Семёнов хмыкнул. Администратор исчезла в тёмном провале арки, разделявшей комнаты.

– Магистр готов принять вас, – торжественно сообщила она, появившись через несколько минут.

Мы с достоинством кивнули и проследовали за ней.

Лично меня комната для приёма посетителей сильно повеселила. Неужели кто-то ещё ведётся на эти нелепые декорации? Чёрный потолок, кровавого цвета обои, плотная тяжесть тёмно-вишнёвых гардин. Круглый стол в центре комнаты, на котором… кто бы сомневался, внушительного размера хрустальный шар и толстые чёрные свечи. Захар Матвеевич, к слову, при моём тестировании использовал обычную церковную свечу. Дополнял довольно своеобразную картину кабинета специфический запах всё тех же средств для укладки волос вперемешку с тяжёлым ароматом индийских благовоний.

Отдельного внимания стоил магистр. На стуле с высокой резной спинкой восседал рыхлый мужчина лет пятидесяти в чёрном балахоне, подозрительно походившем на судейскую мантию. На мантии беспорядочно располагались разнокалиберные бляхи из жёлтого металла, которые, вероятно, имитировали знаки неведомых магических лож. Жёлтое одутловатое лицо с блёклыми безумными глазами почти полностью покрывала неопрятного вида борода. Голову с жидкими, пепельного цвета волосами венчала маленькая округлая шапочка, похожая по форме на тонзуру католических священников.

– Располагайтесь поудобнее, – вежливо предложил магистр, картавя и шепелявя одновременно.

Мы с Семёновым заняли стулья возле круглого стола.

– Что вас интересует, молодые люди?

– Хотели попросить об одной услуге, – вежливо выдал Семёнов вместо предъявления претензий и профилактического запугивания.

– Я весь внимание, – заинтересовался мужчина.

– Видите ли, мы с коллегой, – парень кивнул в мою сторону, – занимаемся расследованием одного преступления. К сожалению, следствие зашло в тупик, и без вашей помощи нам ну никак не обойтись. Вы согласитесь оказать содействие полиции? В рамках выполнения гражданского долга? К сожалению, подобные мероприятия органы не финансируют, а наши личные средства довольно скудны. Едва на жизнь хватает. Ваши услуги нам не по карману. Так как? Поможете?

Я чуть не всплакнула от жалости к неимущим нам, настолько убедителен был Семёнов.

– Прибыль превыше всего, но гражданский долг превыше прибыли, – пафосно изрёк магистр. – Сделаю всё, что в моих силах. Совершенно безвозмездно. На благо общества и правоохранительных органов.

– Вы нас очень выручите, – с чувством глубочайшей признательности произнёс напарник. – Вкратце обрисую ситуацию. Мы ведём расследование убийства, совершённого с невероятной жестокостью. Потерпевший – молодой, ничем не примечательный мужчина. К уголовной ответственности не привлекался, вёл обычный образ жизни. Необычными являются обстоятельства смерти. Тело и лицо покойного обезображены так, что версия бытового насилия отпадает. Можно было бы предположить, что на него напал хищный зверь, но тело обнаружили в запертой квартире, принадлежавшей потерпевшему. Жил он один, домашних питомцев не держал. Мы проработали все возможные версии, но, к сожалению, без какого-либо результата. Остаётся рассчитывать на вмешательство магии, раз уж наука оказалась бессильна.

– Я могу взглянуть на фотографию жертвы?

– Да, конечно.

Семёнов порылся в своём мобильнике, вывел на экран фотографию потерпевшего и положил телефон перед магистром. Я и не знала, что напарник занимается расследованием убийства, да ещё такого. Зря он меня в это дело втянул. Я же после таких кадров бессонницей обзаведусь или ночными кошмарами.

Потерпевший выглядел ужасающе. Я с дрожью рассматривала снятое крупным планом лицо, на котором не было живого места. Кожа свисала клочьями, обнажая лицевые мышцы. Возле левой скулы вырван значительный кусок мяса, практически вся щека, из-за чего в образовавшемся просвете хорошо видна челюсть. Изнутри. Ровный ряд зубов и кусок кости. Бррр!

– Ой! – подпрыгивая на месте и опрокидывая стул, воскликнул магистр, но, к его чести, быстро оправился от пережитого шока и взял себя в руки. Поднял стул, устроился на прежнем месте. Внимательно изучил снимок. Затем прикрыл глаза и стал водить над смартфоном руками. Я с интересом наблюдала за его манипуляциями.

– Что я могу сказать, – вздохнул магистр, после того как исследование снимка внутренним зрением и шестым чувством подошло к концу. – Типичное ритуальное убийство.

– Да ладно! – изумлённо ахнул Семёнов.

– Да-да. Именно ритуальное. Я вступил в контакт с духом почившего. Он поведал мне трагическую, но поучительную историю своей жизни и смерти. Этот юноша связался с сектой сатанистов. Он участвовал в жестоких игрищах и кровавых ритуалах. В какой-то момент к нему пришло понимание ошибочности выбранного пути, и он попытался покинуть единомышленников. Но это оказалось не так просто. Вчерашние друзья воспротивились его решению и приговорили несчастного к смерти. Они призвали псов ада, чтобы те пожрали отступника.

– И псы его пожрали, – задумчиво протянул Семёнов. – Действительно, поучительная история. Что ж, теперь нам всё ясно. От всей души благодарю за помощь.

– Ой, что вы! Не стоит. Всегда рад помочь. Вот только это еще не всё, – похоже, магистр не хотел так скоро прощаться с благодарными зрителями театра одного актёра. – Ваш потерпевший был проклят.

– Сатанистами?

– Нет. До них. Ещё во чреве матери. Я вижу очень древнее и сложное проклятье. Его накладывают на весь род, если хотят, чтобы этот род прервался. Именно проклятье привело молодого человека в лапы сатанистов, и именно под его воздействием бывшие товарищи жертвы приняли решение призвать псов ада.

– Понятно, – вздохнул Семёнов. – Ну, мы пойдём, пожалуй. Не будем вас отвлекать от работы.

– Что вы, вы меня ничуть не отвлекаете. Разве не в этом заключается смысл моего служения? И потом, вашей коллеге требуется квалифицированная помощь, – точно, магистр никак не хотел с нами расставаться.

– Мне? – удивилась я.

– Вам, милая девушка. У вас забиты нижние чакры. Совершенно не работают. Я даже отсюда чувствую, как от вас тянет холодом. Вас нужно срочно лечить. Если пустить дело на самотёк, ваши родильные пути атрофируются.

– Какие пути?

– Родильные, – терпеливо пояснил магистр. – Это такие пути, по которым на свет появляются дети. Вы же хотите иметь детей? По глазам вижу, что хотите. А раз так, нужно лечиться. Вот, держите, – мужчина протянул мне листок бумаги. – Здесь подробно описана вся схема лечения. После того как пройдёте его, загляните ко мне, чтобы я проверил, как продвигается процесс, и при необходимости откорректировал его.

Я вдумчиво изучила протянутый листок, на котором мелким шрифтом была описана схема лечения моих родильных путей.

– Порядок приёма биологического материала, – зачитала вслух название.

Далее по тексту следовало, что биологический материал надлежит принимать натощак по утрам в чётко выверенных дозах. Дозы были обозначены в миллилитрах, по мере лечения объём биологического материала следовало увеличивать, пока он не достигнет полулитра за раз.

– А что такое биологический материал? – поинтересовалась я у магистра.

– Урина, – разъяснили непонятливой мне.

Семёнов громко прыснул от смеха.

– Что? – возмутилась я и швырнула злополучную схему лечения на стол. Вытерла руки об одежду, словно листок бумаги был испачкан этим самым биологическим материалом. – Вы в своём уме, уважаемый?

– Афанасьева, спокойно! – айтишник взял меня за плечо, видимо, чтобы предотвратить нападение на магистра, и повёл в сторону выхода. – Ещё раз большое спасибо за помощь! – это уже было адресовано хозяину салона. – Я прослежу, чтобы она выполнила ваши рекомендации в точности. Вплоть до миллилитра.

Едва за нами закрылась дверь этого малоприятного заведения, Семёнова согнуло в приступе неконтролируемого хохота. Я одарила его злым взглядом и закурила, но тут же выбросила сигарету. Показалось, что в табачном дыме преобладают ноты аммиака.

– И что это было? – поинтересовалась после того, как парень отсмеялся. – Я думала, ты заставишь его пройти регистрацию и все процедуры, которые необходимы для ведения частной практики.

– Этого не потребуется. Наш магистр не ведун.

– А кто он тогда?

– Два варианта: либо обычный шарлатан, либо полный псих. В любом случае это, к счастью, не наше дело.

– И ты вот так сразу всё понял? У тебя есть какое-то особое чутьё?

– А тут не нужно никакого чутья. Достаточно здравого смысла. Как ты думаешь, чью фотографию я показал этому недомагу?

Я пожала плечами. Мало ли в практике Семёнова загадочных убийств, ритуальных в том числе. Лицо человека на снимке было мне незнакомо. Да и встречайся мы раньше, маловероятно, что я узнала бы несчастного, настолько сильно его изуродовали.

– Это моя фотка, – сообщил парень.

– Да ладно! Ужас какой! Кто тебя так? Как же ты после этого выжил? И как удалось восстановить внешность? Пластика?

Семёнов снова захохотал. Потом объяснил, когда успокоился:

– Фотка с прошлого Хэллоуина. Я в образе ожившего мертвеца. Зомби то бишь. А этот придурок наплёл с три короба про ритуальные убийства, адских гончих и родовые проклятья.

Семёнов довёз меня до дома и распрощался. Я с тоской во взоре проводила удаляющийся «лексус». Мне предстояло мучиться отдыхом ещё неделю.

К счастью, долго мучиться не пришлось. В среду пополудни завибрировал телефон.

– Афанасьева, угадай кто?

– Семёнов, что угадывать-то? Твой номер у меня в контактах.

– Ну вот, – расстроился парень, – не быть мне богатым.

– Ты вроде и так не бедствуешь. Ты по делу или как?

– Или как. Соскучился я. Сегодня тебя во сне видел. Эротическом. До сих пор в себя не приду.

– Сделай милость, избавь от подробностей! Что тебе от меня надо?

– Хм… Это зависит от того, что ты умеешь, – игривым тоном сообщил парень.

– Семёнов, прекращай немедленно! Или я трубку брошу!

– Да ладно тебе. Уже и пошутить нельзя. По делу я, по делу. Выбирайся, прокатимся в одно весёлое местечко.

Весёлое местечко оказалось ночным клубом. Не слишком известным по причине значительной удалённости от центра города, но и не поселковой дискотекой. Посетителей в клубе не было, что и понятно, учитывая время суток.

Нас встретила приветливая девушка, проводила за один из столиков. Семёнов предъявил удостоверение и попросил её задержаться. Она послушно опустилась на противоположный диванчик.

– Вы, наверное, догадываетесь, что именно мы хотим обсудить? – спросил парень.

Девушка кивнула:

– В понедельник к нам уже наведывались и ваши коллеги, и Росалкогольрегулирование. Последние внеплановую проверку проводят. Хорошо, что не прикрыли.

– Это потому что до летального исхода не дошло, – пояснил Семёнов. – Кроме того, токсикологическая экспертиза показала – отравление наркотическое, а не алкогольное. Так что тут, скорее, наш профиль.

– С наркотиками у нас строго, – авторитетно заявила девушка. – В зале постоянно присутствует охрана.

– Это ещё ни о чём не говорит. Мы можем пообщаться с теми, кто работал в ночь с субботы на воскресенье?

– К сожалению, сейчас из той смены никого нет. Приходите завтра к десяти вечера. Программа начинается в одиннадцать. Успеете пообщаться. Потом можете задержаться, если захотите. В четверг для девушек действует акция: один напиток в подарок. В программе – мужской стриптиз, – администратор с улыбкой посмотрела в мою сторону.

– Мы подумаем, – кивнул Семёнов. – Когда ещё представится возможность попасть на мужской стриптиз? Да, Арина?

Угу. Я бы не отказалась от стриптиза в исполнении Семёнова. Но ему о моих фантазиях знать не следует.

Любезная девушка распорядилась, чтобы нам принесли кофе за счёт заведения. Я неспешно потягивала американо, а напарник тем временем излагал подробности новой операции.

– В воскресенье утром несколько посетительниц этого замечательного места были госпитализированы с симптомами острого отравления. Поначалу подозревали самопальный алкоголь, тем более что все пострадавшие в голос утверждали, будто наркотиками не балуются. Но результаты токсикологических исследований красноречиво свидетельствуют об обратном. Заведение взяли на карандаш.

– Прекрасно. То есть ужасно, конечно. Но какое отношение к Управлению имеет оборот наркотиков? Или вас решили нагрузить дополнительной работой?

– Нет. Нам своей работы хватает. Просто в крови пострадавших обнаружили весьма своеобразный коктейль, в котором оказался нейротоксин, по составу совпадающий с ядом паука Latrodectus, он же чёрная вдова.

– Бррр! Жуть какая! Но всё равно не понимаю, при чём тут Управление.

Семёнов удручённо вздохнул:

– Видишь ли, у всех пострадавших обнаружены укусы на теле. Ну, укусы насекомых в смысле. Это явно не след от шприца. Так что внутривенное или внутримышечное введение наркотических средств не подтверждено. Можно предположить, что пострадавшие приняли какие-то таблетки, но я слабо представляю себе колёса с нейротоксинами. И вряд ли девочки закидывались наркотой около банки с чёрными вдовами.

– В какое интересное время мы живём! Даже пауки наркотой промышляют! А что, все пострадавшие женщины?

– Да. В возрасте от девятнадцати до двадцати восьми лет.

– Интересно, чем они спровоцировали атаку пауков? – недоумевала я.

– А бог его знает. Друг с другом незнакомы. Трое вообще в клубе впервые. Может, между ними какая-то особая астральная связь есть? Но это уже к Захару Матвеевичу. Наша с тобой задача – постараться разобраться в ситуации.

– Как думаешь, те пауки ещё здесь? – мне захотелось влезть на диван с ногами. Пауков я боялась до жути, тем более что эти ещё и ядовитые.

– Конечно, – наклонился ко мне и проникновенно произнёс Семёнов, – один вон по твоему плечу как раз ползёт.

Я издала истошный вопль, от которого у дежурившего за стойкой бармена выпало из рук и разбилось что-то стеклянное. Я же, подпрыгивая то на одной ноге, то на другой, пыталась скинуть с себя несуществующего паука. Семёнов хохотал, откинувшись на спинку дивана.

На мой крик прибежала встревоженная администратор.

– Что случилось? – обеспокоенно поинтересовалась девушка.

– Ничего страшного, извините, – ответил мерзкий Семёнов. – Моей коллеге показалось, что она увидела паука. Померещилось от переутомления. Вы не волнуйтесь, с ней такое часто случается. Я уже привык и не обращаю внимания.

Ну Семёнов! Ну жук!

– Вы меня напугали, – улыбнулась администратор. – Не бойтесь, у нас пауки не водятся. За время работы здесь ни одного ещё не видела. И дело не в качественной уборке. Видимо, им наша музыка не нравится. Хотя тараканы, например, не жалуются.

Девушка поняла, что сказала лишнее, и поспешила покинуть нас.

– Фу, у них тут ещё и тараканы, – брезгливо скривился напарник. – Идём отсюда, Арина, пока они нас не атаковали.

Просить дважды не потребовалось. Я сорвалась с места и под тихий смех Семёнова бросилась к выходу.

Уже сидя в машине, поинтересовалась:

– А как пауки могут вызывать наркотический приход?

– А я откуда знаю? Может, и не было пауков. Может, наш загадочный драгдилер придумал специальный состав, для усиления эффекта, так сказать. Но не рассчитал с ингредиентами.

– Как тогда в эту картину вписываются укусы на телах?

– Да это могут быть комариные, например.

Да уж. То ли были пауки, то ли не были. Загадка века. И при чём тут Управление? Мы же не санитарная служба, чтобы насекомыми заниматься. Но начальству видней.

К выходу в свет я подготовилась основательно. Час ушёл на создание причёски, состоящей из небрежных кудрей. Час – на вечерний мейкап. К приезду Семёнова я облачилась в парадно-выходное платье: короткое и в облипку – одна бы я в таком из дома не вышла, но сегодня меня сопровождал образец мужественности, так что покуситься на мою персону не должны – и нацепила сапоги на высоченной шпильке.

– Хм. – Семёнов окинул меня странным взглядом. Неопределяемым. – А ничего так. Я думал, будет намного хуже. Удивила, Афанасьева. Так прямо… Так…

– Как так?

– Ты только не обижайся, ладно?

– Говори уже! – гаркнула я, готовясь пойти в ванную и смыть с лица то, на что была убита уйма личного времени.

– Нууу, эротично так. Особенно сапоги. Остальное тоже, конечно. Только не бей! – Семёнов притворно пригнулся, закрывая голову руками.

Придурок! Кто ж бьёт за комплименты? Пусть и такие корявые. Он за кого меня принимает? За воинствующую суфражистку?

– Ну, спасибо, что ли, – пролепетала я, хлопая килограммовыми ресницами. – Очень приятно.

– Не за что. Идём. Карета ждёт, кони уже застоялись, да и кучер продрог.

– Бедолаги.

– Кто? – рассеяно спросил парень, не сводя с меня взгляда.

– Кучер. Который продрог. И кони, застоявшиеся.

– А! Ну идём. Ты идти-то сможешь?

– Обижаешь!

Я своенравно тряхнула кудрями и сделала шаг по направлению к Семёнову. Но тут же зацепилась каблуком за ковровое покрытие и едва не ушла носом в пол. Красиво так, рыбкой. Семёнов перехватил меня в полёте. Вздёрнул за подмышки.

– Что-то в этом роде я и предполагал. Может, наденешь что-нибудь менее травматичное?

– Ни! За! Что!

– Ладно. Понял, – вздохнул парень. – Побуду твоим костылём. На всякий случай далеко не отходи. Да ты и не сможешь, на таких каблучищах-то.

– Рано приехали, молодые люди, – поприветствовал нас накачанный сверх всякой меры дядька на входе. На его фоне даже Семёнов смотрелся довольно бледно.

– Ничего, мы не торопимся, – утешил его мой коллега, разворачивая удостоверение. – Мы по делу.

Мужчина понятливо кивнул.

– В ночь на прошлое воскресенье вы дежурили?

– Я, – не стал отпираться секьюрити.

– Этих девушек помните? – напарник предъявил смартфон, пролистнул несколько фотографий.

– Только двух. Постоянные клиентки. Других не помню, извините. У нас такая проходимость за ночь. Всё время новые лица мелькают.

– Понимаю. Про этих двух девушек можете что-нибудь сказать?

– А что про них говорить? Обычные студентки. Живут где-то неподалёку. У нас много студентов. Несколько общежитий поблизости. Ну, и другая публика тоже, конечно, бывает. Девочки приходят уже готовые. Навеселе в смысле. Резвятся до утра, потом по домам. Или в общагу. Подробностей не знаю. Мне это неинтересно.

– Не в вашем вкусе? – съязвил Семёнов.

– Мои вкусы – моё личное дело, – резко парировал мужчина. – Я женат вообще-то. И этими, кхм, цветами жизни мне как-то не по возрасту интересоваться. Моя старшая дочь практически ровесница им.

– Ясно. Извините. Может, припомните, вдруг какие-то молодые люди с ними были? Тоже из числа постоянных клиентов?

– Ну, есть тут пара хлюпиков. В кедах, с голыми лодыжками. Что за мода нынче? Девочки ещё понятно. Ножки гладкие, стройные. А мужики-то для чего волосатые ноги оголяют? Тьфу! Смотреть тошно.

– В ту ночь хлюпики тоже были?

– Были, только им ничего не обломилось, как всегда. Но они, похоже, не теряют надежды. Даже смешно. Под утро оккупировали выход и без разбора кидались на каждую женскую особь, в расчёте на то, что перед закрытием остаются дамы с дисконтом, а потому не особо привередливые. Но расчёт не оправдался. На них никто привычно не позарился.

– Бедолаги, – хмыкнул Семёнов.

– Чмошники, – внёс коррективы охранник.

Я решила вмешаться в диалог:

– Вы случайно не видели: может, они предлагали девушкам какие-нибудь таблетки или что-то в этом роде?

– Не было такого! – уверенно произнёс мужчина. – У нас не толкают. Может, конечно, кто с собой и пронесёт чего, мы же по карманам не шарим. Сумки досматриваем, но не больше. И следим, чтобы на территории дилеров не было. Если что и проносят, то только для личного пользования. В туалетных кабинках, знаете ли, камер нет.

– А кроме этих двоих к девушкам ещё кто-нибудь подходил?

– Да кто только ни подходил! Разве упомнишь всех страждущих до необременительного траха? Уж извините за цинизм. Издержки профессии. Просто за ночь такого насмотришься.

– Все человеческие бездны…

– Точно! Только эти девочки обычно отшивают поклонников, либо обмениваются с ними телефонами. Но уходят стабильно парой. Может, просто потанцевать любят, может, ищут своего единственного, – мужчина желчно усмехнулся. – Место, правда, для этого не особо подходящее.

– В каком состоянии они ушли из клуба?

– Да как большинство в это время. В бодром подшофе. Ничего не предвещало, так сказать.

Мы попрощались с секьюрити и прошли в зал, где в этот момент располагалась остальная охрана клуба. Мужчины разместились вдоль барной стойки. Потягивали чай-кофе, перебрасывались шутками. Ничего нового сверх того, что рассказал дядька на входе, охрана клуба нам не поведала. Большую часть пострадавших признали. Особой популярностью у охраны пользовалась статная пышногрудая блондинка. Я из-за плеча Семёнова ещё раз посмотрела на эту девицу. Действительно, красавица. Большие выразительные глаза, тонкий нос (интересно, это грамотное использование тона или удачная ринопластика?), пухлые губы (цепкий женский взгляд оценил качественную работу косметолога и прикинул примерную стоимость), большая грудь (а как же!).

Мне непонятно, почему все, ну ладно, не все, но большинство мужиков так повёрнуто на гигантских сиськах? Это что, последствия нехватки материнской любви? Стремление вернуться во младенчество? Вот только не надо сказок про то, что большая грудь свидетельствует о возможности прокормить пятнадцать детей. Не свидетельствует. Это всё нелепые, ничем не обоснованные домыслы поклонников внушительного бюста. И потом, это в бюстгальтере грудь четвёртого, скажем, размера выглядит вдохновляюще. А если его снять? Закон всемирного тяготения пока ещё не отменили, господа. Зря, что ли, сэра Исаака яблоком по голове били? Хотелось крикнуть: «Даёшь маленькие сиськи!», но, боюсь, меня бы не поняли. Или поняли неправильно.

В общем, блондинка была хороша. Факт. И выглядела дорого. Непонятно только, что забыла в этом довольно бюджетном месте. Но это и неважно. Девушка пользовалась спросом вполне заслуженно. Регулярно покидала заведение то с одним поклонником, то с другим. В ту ночь её провожал незнакомый мужчина. А в воскресенье ближе к обеду она пришла в себя в одной из московских больниц. О том, кто её туда доставил, девушка не помнила. Как не помнила и того, с кем покидала ночной клуб.

– Слушай, может, всех их этот неопознанный мужик разом уволок и накормил той ядовитой дрянью? Или накормил колёсами, а затем подсадил пауков? – предположила я, пока мы пили кофе на диванчиках в ожидании начала программы.

– С какой целью ему их уволакивать? – скептически изогнул бровь Семёнов.

– Ну как… Что значит, с какой целью? А с какой целью мужчина находит себе женщину в ночном клубе?

– А паховую грыжу он себе не заработал случайно после такого марафона? Может, тоже сейчас в какой-нибудь больнице валяется, оклематься не может? И потом, чтобы сразу шестерых – это ж кем надо быть? Нет, Афанасьева, твоя версия отпадает по причине абсолютной фантастичности.

– А что, так не бывает, да?

– А тебе бы хотелось? Ну, удачи в поисках. Только мой тебе совет: как только встретишь такого умельца, беги от него со всех ног и без оглядки. Иначе замучаешься кровавые мозоли лечить.

– Тьфу на тебя, Семёнов!

– Другие версии будут?

Помотала головой.

– Вот и мне ничего дельного на ум не приходит. Ладно, давай, что ли, осмотримся тут, когда начнётся веселье.

Веселье, как и предсказывала вчерашняя девушка-администратор, началось в одиннадцать. Основная масса посетителей подтянулась к двенадцати. В половине первого на возвышении показались рельефные красавцы – обещанный мужской стриптиз. Обещанный бесплатный напиток – бокал советского шампанского – я к тому времени уже выпила. Поэтому, повизгивая от предвкушения, сорвалась с диванчика и двинула туда, где кипела жизнь. На танцпол то есть.

Какая чудесная ночь! И почему я так редко выбираюсь в клубы? «Да потому, что у тебя друзей нет. Что неудивительно, с твоим-то характером». Ага. Ну, конечно. Добрый вечер, герр Фрейд. Вас-то мне только и не хватало для полного комплекта. Друзья у меня, допустим, есть. Катя, например. Человек, проверенный временем. Но её муж не отпускает на такие мероприятия, опасается, что и понятно. Она у нас девушка видная. Ещё вот Семёнов есть. Тоже друг вроде как.

Тем временем мой вроде как друг Семёнов, перекрикивая грохот музыки, пытался о чём-то болтать с очередной девицей, которая достигла нужной кондиции и, не стесняясь, тёрлась об него грудью. Затем попыталась закинуть руки ему на шею, параллельно покачивая бёдрами, обтянутыми кожаными штанами. Интересно, у неё в этом великолепии попа не потеет? Каково оно, с потной попой-то к мужчинам приставать?

Я отвернулась, ибо смотреть, как соблазняют Семёнова и как тот соблазняется, было не слишком приятно. Заботливый бармен перехватил мой отчаянный взгляд. Я ткнула в меню и протянула деньги. Бармен выставил передо мной шот. Собирался поджечь, но его опередил какой-то белобрысый отрок. Я хотела было поинтересоваться, знает ли мама, где он проводит сегодняшнюю ночь, как юноша заботливо протянул трубочку и кивнул на бокал. Ага, можно подумать, ты меня им угощал. Но решила не сопротивляться. Быстро втянула пылающую алкогольную смесь.

Легче мне от этого не стало. Бросила взгляд из-под тяжёлых от туши ресниц в сторону Семёнова. Недавняя девица в кожаных штанах куда-то делась, но её сменила другая охотница. Да что все к нему липнут-то? Других мужчин нет, что ли?

Повернулась к родному бармену. Меня ждал сюрприз. Передо мной на стойке стоял новый шот, полыхая, как моя ненависть к Семёнову. А вот не буду отказываться! Спасибо вам, милый юноша. Как же вас зовут-то, такого красивого, такого розовощёкого?

– Миша, – прокричало мне в ухо дитё, прочитав мои мысли.

Я тоже хотела представиться, но юношу, похоже, моё имя не особо интересовало. Он по-хозяйски хватанул мою руку и потащил на танцпол. Юноша был хорош. Пластичен, ритмичен, музыкален. Я даже засмотрелась, слегка покачиваясь на своих шпильках, выбрав такую амплитуду, чтобы выглядеть максимально томно и не рухнуть при этом. Немного потрясла кудрями для приличия. А что? Все трясут, я разве хуже? Нет, не хуже. Вон как отрок раздухарился. Демонстрирует, что ждёт меня в его кроватке, если вдруг мне разум откажет.

А что там у нас Семёнов поделывает? Кобелина драная! Об него уже две девки трутся. Разом причём! Так, срочно надо выпить. И чего-нибудь покрепче, чем Б-52. Пробилась к стойке.

– Девушка будет мохито. Безалкогольный, – безапелляционно заявил возникший рядом Семёнов, перекрывая вой динамиков. Потом наткнулся на мой злобный взгляд. Поправился: – Нет, обычный.

Заказал мне коктейль и исчез. Его две русалки утянули в пучину разврата. Зато вместо Семёнова нарисовался мой новый поклонник. Отсалютовала ему коктейлем, пленительно улыбнулась. Надеюсь, ему уже есть шестнадцать? Если нет, рискую заработать реальный срок. Какой замечательный коктейль! Какой правильный бармен! Это точно мохито? Как-то крепковато, на мой вкус. Да и ладно. Один раз живём.

Ммм… Хорошо…

Налейте мне ещё бокальчик,

Щас дама будет танцевать.

Какой-то симпатичный мальчик —

Хочу его к себе в кровать[6].

Так, Афанасьева, стоп! Что с тобой? С двух-то Б-52 и одного мохито, в котором ром только для запаха.

– Ещё? – поинтересовался отрок, прижимаясь ко мне горячим телом после того, как я прикончила коктейль.

Why not? Кивнула. Отрок исчез, чтобы через минуту вернуться. Вырвал меня из нежных объятий какого-то другого милого мальчика. Ой, промашка вышла. Простите, юноша. Обозналась. Надеюсь, вы не очень расстроились? Прежний отрок всучил мне новый мохито. Тоже подозрительно крепкий.

Музыка била по ушам, разливалась по венам, заставляя сердце вибрировать ей в такт. Каблуки уже не казались обременительными, ресницы легко трепетали, во всём теле такая приятная гибкость образовалась. Не превратиться бы в непонятное нечто, как в том мультике, где падал прошлогодний снег.

Когда бокал опустел, отрок наклонился к моему уху:

– Пойдём?

Хотела спросить: «Куда?» Но вместо этого зачем-то кивнула. Было весело и хотелось приключений.

Нас перехватили на выходе. Тот дядька, которого мы с Семёновым опрашивали первым. Отрок почуял неладное и скрылся. Охранники проводили меня до лавочки для курильщиков. Я с трудом вытащила из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку. Не с первого раза смогла прикурить, но всё-таки смогла. Я выдыхала дым в холодный влажный воздух московской осени. Голова гудела, ноги отстукивали ритм, душа требовала праздника.

– Ох, ну ни фига себе! – воскликнул выросший передо мной Семёнов. – Афанасьева, когда ты умудрилась-то?

Напарник был не один. Рядом стоял бдительный дядька, лишивший меня праздника. Он что-то тихо объяснял парню. Тот хмурился и кивал.

– Ну понятно. Разберёмся, – пообещал нечто недоброе какому-то несчастному Семёнов. – Идти сможешь? – это уже мне.

А где твои русалки, Семёнов? На кого ты их покинул? И где мой половник… полковник… Тьфу, поклонник то есть. Куда вы его дели, сволочи? Верните немедленно! У меня к нему чувства!

– Так, Афанасьева, поднимайся.

Меня резко дёрнули вверх.

– Ой! Мои бёдра!

– Афанасьева! – возмутился Семёнов. – Не трогал я тебя за бёдра! Это всё твои несбыточные мечты и женские фантазии!

– Иди ты, – слабо махнула я рукой. – Не мречты это. Это всё ты. Не хапай мои брёбра… Больно же! Ай!

– Ах ты чёрт! Совсем про твои рёбра забыл! Ну извини. Ты это, давай, шевели ножками. Раз-два, раз-два. Вот так. Молодец. Что ж тебя так развезло-то, а?

– Нинаю… Хорошо-то как!

– Ага. Кому хорошо, а кому не очень.

– Лёш?

Тишина.

– Лёш? Ну Лёшаааа.

– Чего тебе, пропойца?

– Нее, я не порпойца. Это был нинястный случай. Я не хотела.

– Ну да. Я так и понял.

Идём дальше. То есть идёт Семёнов, а я, повиснув на нём, скребу носками эротичных сапог по асфальту. Парень пыхтит, но мужественно тащит меня на себе, стараясь лишний раз не касаться моих многострадальных рёбер. Видимо, только это мешает ему перекинуть меня через плечо и таким варварским, но чертовски возбуждающим своей первобытной дикостью, способом транспортировать до машины.

– Лёшааа.

Злое:

– Что ещё?

– Куда вы хорошего мальчика дели? Я не успела пропрощаться с ним. Так невежливо.

– Я этого хорошего мальчика хорошо запомнил. Завтра днём найду и по яй… по ушам нащёлкаю. Да так, что мало не покажется. Устрою ему ненастный случай.

– За чтоооо? – жалобно протянула я. Мальчика было очень жалко. Он же такой милый. Ми-ми-ми.

– За то, что тебе в коктейли непонятно что подливал. Бармена я тоже хорошо запомнил. Так что и ему перепадёт. Вот уррроды! А ты давай, шевели каблуками. Уже немного осталось.

Предупредительный Семёнов доставил меня прямиком до дивана. Стянул куртку и сапоги. Когда добрался до платья, получил по рукам.

– Ай! Больно! А от того малолетки ты стала бы отбиваться? А, Афанасьева?

– Нее. Он хороший. Он не стал бы моё платье трогать.

– Сказал бы я, что он стал бы с тобой делать, но, так и быть, воздержусь. Потерплю до завтра, когда проспишься. Как ты могла, Афанасьева? Я к тебе со всей душой, а ты? Ну вот на кого ты меня променяла? – парень тихо смеялся, комфортно размещая моё тело на диване и укрывая одеялом. – Спи, горемычная.

Сквозь сон мне показалось, конечно же, показалось, что моей щеки коснулись чьи-то тёплые губы.

Утро я благополучно проспала. Благо на работу идти не требовалось. Глаза разлепила в час дня. На журнальном столике обнаружились кружка с водой и упаковка аспирина. Ну надо же, какая забота! И правильно! Кто не углядел за Ариночкой? Кто позволил напоить её до бесчувственного состояния?

В восемь вечера я отошла от последствий ночной жизни. Вяло ковыряла остывающие пельмени, когда позвонил Семёнов.

– Заеду за тобой в половине двенадцатого. Раньше полуночи там всё равно делать нечего. И огромная просьба – марафет не наводи. И без каблучищ этих твоих жутких. Нечего всяких отморозков приманивать. Помни, ты на работе, – айтишник говорил злыми рублеными фразами.

И чего это мы такие нервные? Вчера, значит, каблуки были эротичными, а сегодня стали жуткими. Непоследовательно как-то, товарищ оперуполномоченный по нечисти и нежити.

– Угу, – буркнула я, но меня не услышали. Собеседник отключился.

К приходу Семёнова я собрала волосы в хвост, слегка мазнула тушью по ресницам, нацепила джинсы и футболку, обтягивающую, правда. Не надевать же ради спокойствия напарника одну из тех, растянутых, в которых я обычно сплю? Я, конечно, на работе, но женщиной от этого быть не перестала. И никаких каблуков, как и заказывали.

– Ну, и куда ты так вырядилась? – угрюмо поинтересовался напарник, окидывая меня придирчивым взглядом. – Хочешь повторения?

– Семёнов, заканчивай с паранойей. Вчера я стала жертвой обстоятельств. Это скорее исключение, чем правило. Раньше такого со мной не случалось. И в будущем не случится. И не вырядилась я вовсе. Вообще я в таком виде только в магазин за хлебом хожу, – поправочка: в ларёк за пивом и сигаретами, но ему об этом знать не стоит. – Так что не переживай, никто меня у тебя не отнимет.

Парень хмыкнул, но промолчал.

Только в автомобиле, когда он положил руки на руль, я заметила сбитые в кровь костяшки его пальцев.

Ахнула:

– Семёнов! Где ты умудрился руки разбить?

– Да это ерунда, Арина. Заехал после работы в зал, решил поупражняться с грушей. Слегка увлёкся.

По интонациям поняла – врёт! Наверняка же выбивал признательные показания из какой-нибудь несчастной нежити. Ох, не нравятся мне твои методы ведения допроса, дорогой коллега!

На пороге клуба нас встретил вчерашний секьюрити. Напарник крепко пожал ему руку. Интересно, когда они успели подружиться?

– Как вы себя чувствуете? – задал мне странный вопрос охранник.

– Спасибо, хорошо, – недоумевая, ответила я.

– Она ничего не помнит, что ли? – поинтересовался мужчина у Семёнова.

– Не знаю, не уточнял.

– Понятно. Говорят, у нас бармен уволился.

– Сочувствую, – буркнул парень.

Какой-то непонятный у них диалог. Какое Семёнову дело до здешнего бармена?

– С героем-любовником уже пообщался? – задал очередной странный вопрос охранник.

У Семёнова есть любовник? Что-то новенькое!

Ответа не последовало. Более того, мужчина принял такой отстранённый вид, словно и вопроса не было. Ага, можно подумать, я не видела, как Семёнов ему рожи корчит. Коллега, конечно, стоит ко мне спиной, но в стеклянной створке входной двери его пантомима отлично просматривается. Сплошные загадки.

Мы прошли внутрь. Музыка долбила так, что вибрировали стены и пол, народ разгулялся не на шутку. Сегодня пятница, люди пришли отрываться после перенесённых обид и унижений прошедшей рабочей недели. Посетителей в два раза больше, чем вчера, и это ещё не предел. Ночь только начинается. На танцполе такое мясо, что меня против воли потянуло в эпицентр. Захотелось влиться в толпу и отплясывать, позабыв обо всём. Но напарник предугадал мою задумку, цапнул за локоть и потащил к одному из свободных столиков, расположенных довольно удачно – оттуда весь зал отлично просматривался.

Мы пили кофе и минеральную воду. Танцевать меня не пускали. Более того, даже посещение туалета проходило под конвоем. Под дверью кабинки дежурил коллега. Вдруг украдут такое сокровище, ага. Впору почувствовать себя очень важной персоной и возгордиться, но подобный контроль ничего, кроме вполне закономерного раздражения, не вызывал.

В пять утра Семёнов повёз меня домой.

– Может, наш драгдилер теперь в другом клубе тусует? – предположила я. – Понял, что засветился, и решил сменить точку?

– Не исключено. Завтра сделаем финальный заход. Если ничего не изменится, придётся отложить поиски до появления новых жертв.

Воскресную ночь я встретила под оглушающую музыку. Тусоваться надоело. Да мне и не давали толком. Сидеть на диванчике и смотреть, как веселятся люди, было обидно. В какой-то момент я удрала от зазевавшегося Семёнова. На танцпол удрала, естественно. Ему не оставалось ничего другого, кроме как присоединиться ко мне. Странно бы выглядело, если бы он принялся уволакивать сопротивляющуюся меня в сторону диванчиков. С него бы сталось, конечно, но вот окружающие вряд ли бы его поняли.

Вокруг нас как-то вдруг прибавилось женского полу. Девушки эротично извивались, стараясь обратить на себя взгляд моего коллеги. Прямо как одалиски в гареме турецкого султана. Кто лучше спляшет, тот господина и оседлает. Тьфу! Где там у нас барная стойка? Далеко мне уйти не дали, дёрнули за руку, вернули на прежнее место. А как же анестезия для моего разбитого сердца и израненной души?

Назло соперницам прильнула к парню всем телом, прокричала в ухо:

– Я пить хочу!

Он кивнул, намереваясь пойти со мной. Ну нет. Это в мои планы не входит.

– Я одна! – снова закричала я. – Я быстро.

Парень кивнул. Изобразил шутливый жест, означавший, что он следит за мной: поднёс два пальца к своим глазам, затем направил их в мою сторону. Я рассмеялась и кивнула. Сложила руки в молитвенном знаке, он же намасте, отвесила поклон и рванула к бару, пока Семёнов не передумал.

– Две текилы, – крикнула бармену.

Ага, и поскорее, пожалуйста, пока меня не застукали.

Текила зашла со скрипом, но всё-таки зашла. Фу, бяка какая! Не зря я её не люблю. Зато эффект не заставил себя ждать. Положив пожёванный лайм на салфетку, я отправилась на поиски напарника. По пути меня несколько раз пытались перехватить чьи-то руки, но я старательно уворачивалась, прокладывая путь среди хаотично двигающихся людей, как ледокол «Арктика» в полярных льдах.

Семёнов пропал. Я нашла то место, где его покинула. Нашла знакомых, слегка поникших девчат. Привстала на цыпочках. Безрезультатно. Парень как сквозь землю провалился. Да и что увидишь в такой толпе? Пожала плечами и продолжила танцевать. Не маленький, найдётся. Что с ним может случиться? Не изнасилуют же его, в конце концов. А если и произойдёт непоправимое, так и быть, окажу потом моральную поддержку.

Текила сделала своё нехитрое дело. Мне было весело, ночная жизнь больше не утомляла. Очень скоро рядом с нами – со мной и отвергнутыми Семёновым девушками – образовались молодые люди. Один был таким красавцем, что аж дух захватывало. Парень отлично сознавал, какое впечатление производит на слабую половину человечества, и бойко раздавал авансы. В танце дотрагивался то до одной девушки, то до другой. До меня очередь пока не дошла, но я не теряла надежды. Девушки кокетливо отводили взгляды, одна я беззастенчиво рассматривала его. Хотелось запомнить, впитать глазами эту невероятную, мужественную красоту. Кажется, я даже двигаться перестала. Стояла столбом и пялилась на него, чувствуя, как мучительно тянет низ живота. Ох ты ж блин! Неужели нарвалась на очередного инкуба? Так, Афанасьева, бочком-бочком отсюда да в безопасное место. А лучше на улицу. Проветрить мозги.

Выбравшись с танцпола, рванула к гардеробу, выхватила их рук паренька-гардеробщика свою куртку. Упала на скамейку и закурила, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Но одиночество длилось недолго. Рядом опустился инкуб, или какая другая сексуальная нечисть, я же в их классификации не разбираюсь пока.

– Привет, я Артур, – скромно представился он.

– Гвиневра, – ответила я.

На лице парня промелькнула тень досады. Видимо, эта шутка успела порядком его достать.

– Я серьёзно, – немного обиженно сказал король Камелота.

– Извини. Арина, – исправилась я.

– Жаль, что не Клара, я бы про Карла задвинул.

– Жаль, – протяжно вздохнула я.

Соседство парня напрягало и радовало одновременно. Гормоны приготовились к бунту. Артур словно почувствовал это, перехватил мою ладонь, провёл пальцем по тыльной стороне. Гормоны ударили в голову, по телу пронеслись мурашки, вызывая волну дрожи и спазм в животе.

– У вас всё в порядке? – поинтересовался возникший возле лавочки секьюрити – новый друг Семёнова.

Я неуверенно кивнула. Конечно, всё просто отлично. Разве что только инкубы атакуют, но ничего, я привычная уже.

– Если что, я рядом, – проинформировал мужчина.

Снова кивнула, на этот раз с благодарностью.

– Твой знакомый? – спросил король Каме-лота.

– Да, дядя, – зачем-то соврала я. – Родители отпускают в клуб только в его смену.

– Как некстати.

Инкуб опасливо оглянулся на моего «дядю», но пыл не умерил. Продолжил мять мои пальцы.

– Давай обменяемся телефонами. Встретимся как-нибудь, кофе попьём.

Не боишься, что на встречу не одна приду? Со свадебным регистратором? У вас, у инкубов, же всё серьёзно. Вы же ведьм сразу замуж зовёте.

Артур терзал мою кисть, ожидая положительного ответа. Даже телефон из кармана вытащил. Я мялась, не зная, как приструнить эстрогеновый мятеж и заставить себя отшить молодого человека. Решить проблему помог Семёнов. Мой вечный спаситель появился как раз вовремя. Я уже была готова стать жертвой очередного инкуба.

– Арина, я тебя везде ищу! – злобно рыкнул айтишник. – Молодой человек, девушка уже занята. Попытайте удачу в другом месте.

Оооочень интересно! И когда это я стала «уже занята»? И главное, кто меня «уже занял»? Не Семёнов ли? Какого чёрта он в мою личную жизнь лезет? Кто его просит? Вот возьму и дам телефон (и не только телефон) этому красавцу! Красавец, кстати, почувствовав мои сомнения, не торопился покидать ристалище, тем более что наградой за победу была благосклонность одной прекрасной дамы. Моя то есть. Отважный Артур даже ладони моей из своей руки не выпустил, чем изрядно взбесил Семенова.

Такая отвага должна быть достойно вознаграждена. «Дать», – решила я. От неразумного поступка меня удержали обстоятельства непреодолимой силы. Рядом с Семёновым появились мой названый дядя и один из охранников с танцпола.

– Это тот тип, с которым в прошлое воскресенье ушла блондинка. Ну, та, эффектная такая, – сообщил охранник.

Артур дёрнулся. Выпустил мою руку. Семёнов улыбнулся. Недобро, предвкушая скорую и беспощадную расправу. Мне стало жалко инкуба. Один такой уже пострадал от лап Семёнова. Не хотелось бы, чтоб и этому досталось.

– Тааак, молодой человек, расскажите, будьте любезны, как и с кем вы провели прошлое воскресенье, – с этими словами Семёнов махнул перед Артуром удостоверением.

Инкуб вчитался в название учреждения, выдавшего документ, и весь как-то сжался, ссутулился. Напарник же, наоборот, расправил плечи, навис над несчастным, как воплощение карающего правосудия. Осталось только нарядить его в женскую тогу, в одну руку всучить меч, в другую безмен. Повязку на глаза необязательно. Фемида над входом в Верховный суд без повязки? Без повязки. И ничего, со своими обязанностями справляется. Никто не жалуется.

– Это из-за той девушки? – печально спросил парень. – Всё совсем плохо, да? Но я тут ни при чём.

– Разберёмся, – успокоил напарник.

– Я, правда, ни в чём не виноват! Ей в такси стало плохо. Она у меня на руках отключилась. Мы с водителем перепугались. Позвонили в «скорую», там нам сказали, в какую больницу её доставить. Проверьте мой телефон. Вот, видите, звонок в «скорую».

Артур пролистал страницу с вызовами и сунул телефон Семёнову под нос.

– Если не верите мне, можно у таксиста спросить. Думаю, он этот вызов долго не забудет. В диспетчерской, или что там у них, наверное, смогут определить, какая машина нас забирала из клуба.

– Разберёмся, – снова сказал Семёнов. – Мне нужен номер вашего телефона и другие данные. И не вздумайте врать.

Инкуб послушно продиктовал все, что требовалось. Семёнов тут же сделал контрольный звонок. Вызов был благополучно принят абонентом.

– Мы вас пригласим. И ещё, не советую покидать город. Хуже будет.

Молодой человек кивнул, а затем поинтересовался:

– Она жива?

– Сами справиться не удосужились, – желчно прокомментировал Семёнов. – Навестили бы несостоявшуюся любовницу. Или вам это ни к чему?

Артур совсем сник. Моя симпатия к нему моментально сошла на нет. Действительно, мог бы в больницу позвонить хотя бы. Это же несложно. Неужели настолько наплевать на человека, с которым собирался вступить в межвидовой контакт? Мерзость какая! Фас, Семёнов! Бей его, не жалко. Хотя нет, жалко. Ботинки твои дорогостоящие жалко о такое марать.

– Идём, Арина, – напарник протянул мне руку, которую я без раздумий приняла. Потом обернулся к инкубу и бросил: – Жива она.

Мы вернулись в клуб. На входе я обратилась к Семёнову:

– Можно я выпью, что ли?

Докатилась. Уже разрешение у него спрашиваю.

– Хочешь запить горечь разочарования?

Кивнула.

– Валяй, – великодушно дозволил парень. – Я бы и сам. Ибо противно, когда с такими типами сталкиваешься. Но нельзя. За руль потом. Нет, ну как? Как так можно-то?! Он же не случайному прохожему «скорую» вызывал. Она ему понравилась. Он трахать её собирался. Ай, ладно. Хрен с ним.

Я взяла себе текилы. Закинула в рот. Семёнов проводил стопку завистливым взглядом. Потом потянул меня на танцпол и принялся выделываться. Видимо, у него такой способ снимать напряжение, не прибегая к алкоголю. Молодец, что тут скажешь. Семёнов нравился мне всё больше. Хотя куда уж больше? Эх, не влюбись, Арина. Дохлый номер. Ты не в его вкусе. Не забыла?

Я-то не забыла. А вот Семёнов, видимо, забыл. Притянул меня к себе, прижал покрепче и начал раскачивать нас в такт музыке под завистливые взгляды окрестных девчат. Нет, девочки. Не завидуйте. Не задавайтесь извечным женским вопросом: «Да что он в ней нашёл?» Не моё это великолепие. Не моё. А жаль…

Семёнов пообнимал меня какое-то время, потом выпустил из рук. Я с неохотой отлепилась от него. Осмотрелась по сторонам.

Неподалёку от нас пластично двигалась пара. Парень и девушка являли чудеса гибкости. Дама, судя по всему, была уже сильно нетрезвой. Молодой человек, напротив, выглядел довольно собранным. Он прижимал её спиной к своему телу, она эротично приседала, обтираясь об него, демонстрируя степень всем понятной готовности. Обычная для столь позднего часа картина. Еще несколько минут, и они покинут заведение.

Блуждающий по залу луч прожектора замер на заинтересовавшей меня парочке. В его ярком свете стали отчётливо видны полчища пауков, которые копошащейся волной разливались по телу девушки. Чёрные глянцевые насекомые мерцали, отражая свет. Мохнатые лапки торопливо перебирали по волосам, одежде, оголенным участкам тела опьяневшей жертвы. Маленькие злобные глазки предвкушающе поблёскивали. И, похоже, никто, кроме меня, этого не видел. Даже потенциальная потерпевшая.

Исчезли звуки, погас на периферии зрения свет. Мир сузился до одной танцующей пары, освещённой софитами, словно она находилась на сцене, а вокруг вместо зрительного зала простиралась ледяная мгла космоса. Девушка, облаченная в костюм из живых шевелящихся насекомых, изгибалась, направляемая партнером. Доверчиво льнула к самому настоящему монстру. Повелителю пауков.

Я застыла на месте, ошеломлённая чудовищной картиной.

Справившись с оцепенением, бросилась к Семёнову, повисла на нём. Он рефлекторно сжал меня в руках, не понимая причин моей проснувшейся страсти.

– Лёша! Пауки!!! – заорала я ему на ухо.

– Где? – правильно понял меня напарник. – Покажи, только аккуратно. Не привлекая внимания.

Он крутанулся, не выпуская меня из объятий. Я слегка изогнулась, махнула рукой в сторону кошмарной парочки, но жест этот можно было принять за своеобразный танцевальный элемент. Парень пригляделся. Затем, всё так же прижимая к себе, понёс меня с танцпола. Усадил на диван и распорядился:

– Сиди здесь! Никуда не уходи! И без самодеятельности! Я за подмогой.

Послушно кивнула. Что я, дура, здоровьем рисковать? Тем более там, где пауки.

Семёнов исчез. Через несколько минут я увидела, как снялась со своих мест охрана клуба, что стояла по периметру танцпола и следила за порядком. С разных сторон, разрезая людское море, двигались мужские макушки. Небольшая заминка в эпицентре веселья, и кого-то согнутого куда-то повели. Посетители не обратили на инцидент никакого внимания.

Завибрировал телефон. Я поднесла его к уху. Звонил напарник. Сквозь грохот музыки я услышала лишь слово «выход». Пошла туда.

У входных дверей стояла живописная группа. Несколько охранников, Семёнов и закованный в наручники парень. Тот самый. С пауками. Семёнов схватил его за волосы, задрал голову.

– Он? – поинтересовался у меня.

Я кивнула. Засомневалась было, вдруг ошиблась, вдруг мне привиделся страшный танец с пауками. Но нет. Вон один спрыгнул с плеча злодея и устремился в сторону выхода. Я притопнула ногой, чувствуя, как хрустнуло под подошвой ядовитое тельце.

Злодей прищурился, зашипел от боли, словно я палец ему отдавила, бросил на меня полный отвращения взгляд и прохрипел:

– Ведьма!

– Наш клиент, – отбросил сомнения Семёнов. – Я уже вызвал наряд. Приедут минут через десять. Где можно этого подержать пока? – поинтересовался он у охраны.

Нас отвели в подсобное помещение – небольшой кабинет, предназначенный для одного человека. Злодея усадили на единственный стул. Мы с Семёновым разместились на чьём-то рабочем столе, пара охранников, включая заботливого дядьку, встала у дверей.

– Он был у вас в прошлое воскресенье? – спросил напарник у секьюрити.

– Не помню, – честно ответил тот. – Не постоянный клиент, это точно. Но можно записи с камер посмотреть, если нужно.

Семёнов кивнул.

– Надо ту девушку проверить. Возле которой этот оттирался, – сказала я.

– Сможешь её найти?

Пожала плечами. Девушку я запомнила. Но как найти её в этом вавилонском столпотворении, представляла слабо.

Злодей хрипло, рвано засмеялся. Потом сообщил:

– Не надо её искать. Они ничего не успели ей сделать. Я только пришёл, а тут вы. Сссуки!

– И тем не менее, – возразил Семёнов, – Арина, пройдись по клубу. Может, отыщешь. Нужно её Захару Матвеевичу показать. Вдруг этот гад врёт.

Я вышла из кабинета. Ответственный секьюрити последовал за мной. Хороший дядька. Надёжный. Побольше бы таких. Мы вместе шарили по клубу. Девушку нашли минут через пять. Её, в расчёте на продолжение вечера, угощал коктейлем новый поклонник. Мы лишили парня надежды на удовольствие. Жаль его, конечно, зря только деньги потратил. Но ничего, переживёт. Да и девушке уже достаточно, на мой взгляд. Наша потерпевшая не понимала, чего от неё хотят. Пыталась возмущаться, когда у неё потребовали номерок и помогли одеться, когда выводили из клуба и грузили в фургон Управления, приехавший на вызов. Но её возмущённые крики и пьяные угрозы никто не стал слушать.

Такой весёлой компанией мы ввалились в здание Управления. Сонный Захар Матвеевич встретил нас на входе. Очевидно, его подняли с постели и заставили примчаться на работу. Семёнов умеет убеждать, что тут скажешь.

В первую очередь ведун осмотрел девушку из клуба, которая буянила, требовала адвоката и права на звонок. В фильмах, что ли, насмотрелась? Ей не предоставили ни адвоката, ни телефона, зато выдали чашку свежесваренного кофе, который она, присмиревшая после отрезвляющих манипуляций ведуна, пила маленькими глотками, стыдливо пряча глаза. Злодей не обманул. Его несостоявшаяся жертва действительно не пострадала. После того как кофе был выпит, ведун вызвал такси и отправил девушку домой.

Потом он ушёл. Семёнов тоже. В комнате для отдыха я осталась одна. Присела на диван. Потом прилегла. А затем и вовсе уснула…

– Ариша, Арина, – кто-то тряс меня за плечо, вырывая из мира прекрасных сновидений, где Семёнов, стоя на одном колене, протягивал мне маленький квадратный футляр. – Афанасьева! Просыпайся давай! – я возмущённо мыкнула, отчаянно желая досмотреть сон.

Но меня продолжали настойчиво трясти. Сон растаял, явив напоследок змеиную морду. Морда скалилась и глядела на меня жуткими красными глазами. Странно, я раньше считала, что у змей глаза жёлтые. Змея подмигнула мне глазом неправильного цвета, и я окончательно проснулась.

– Семёнов! Такой сон испортил! – возмутилась я, отталкивая руки айтишника. – Один вред от тебя! Вот зачем ты меня разбудил?

– Чтобы домой отвезти, где ты сможешь досмотреть свои сны с комфортом.

– Уже не получится, – тяжело вздохнула я, позволяя поставить себя на ноги. – А жаль!

Действительно, жаль! В реальности такого точно не случится.

Сев в автомобиль, я окончательно проснулась и потребовала ответов.

– Кто это был?

– Арахнид, – односложно ответил напарник.

– Спасибо, теперь мне всё понятно, – съязвила я.

– Человек-паук, – внёс ясность Семёнов. – Так лучше?

– О да! Намного! Человек-паук на стороне добра вроде как. А этот людей травит. Наркотой и ядом. Ты можешь объяснить по-человечески?

– Ну, арахнид. Нечисть такая паукообразная. Что непонятного-то? Шла бы ты учиться, Афанасьева. Просто невозможно общаться с малограмотным человеком.

– Сам ты малограмотный! Приём на учёбу только в следующем году. Осенью. Так что придётся терпеть. А зачем этот урод на девчонок пауков своих науськивал?

– Такова его природа, – решил пофилософствовать Семёнов.

Может, стукнуть его?

– А можно поконкретнее про природу? Мне же интересно. Я вообще-то тоже в этом участвовала.

– Отдыхает он так. Расслабляется. Многочисленное потомство выгуливает. Приучает к жизни в социуме.

– Насколько многочисленное? – содрогнулась я, представив, что в каждом ночном клубе пасётся несколько подобных тварей, выгуливающих своих паучат.

– Не считал. До пары десятков.

Не сдержала крика.

– Да успокойся ты! – поморщился парень. – Из выводка только малая часть выживает. Ты, кстати, угробила одного из арахнидов. Арахнёнка. Маленького такого, беспомощного. Он только жить начал. Не жалко тебе его?

– Ни капельки! На фига они людей кусают?

– Ну так от страха. Темно, громко, люди руками машут. Тут кто угодно испугается.

– А на фига папашка детей по ночным клубам таскает? Они же несовершеннолетние ещё.

– Так социализация нужна.

Замкнутый круг какой-то!

– А в другом месте никак? На детской площадке, например?

– Афанасьева, ты в своём уме?

– Нет, блин, в чужом. У меня от многообразия этого мира голова кругом. И много таких тварей в городе?

– Не особенно. Говорю же, выживаемость низкая. Да и смертность от их укусов практически нулевая.

– А что вы тогда переполошились? – задала я резонный вопрос.

– Так не знали же, с чем имеем дело. Реакция пострадавших, по сути, – обычная аллергия на укус. Многие из тех, кто был в клубе, и не заметили ничего. Ну, почесалась рука или нога там. Плюс небольшая эйфория от наркотического вещества, выделяемого при укусе. И всё. Тут как с ядом осы. Кто-то просто ойкнет от боли, а у кого-то анафилактический шок, кома и здравствуй, апостол Пётр. Но это, скорее, исключение.

– Ну, знаешь, приятного мало. Приходишь отдохнуть, а тебя ядовитые пауки кусают. Что теперь будет с этим горе-родителем?

– Исправительные работы, скорее всего. За то, что подвергал жизнь потомства и окружающих опасности. Ну всё, приехали. Иди, досматривай свои сны.

Семёнов подрулил к дому, дождался, пока я войду в подъезд. Я уснула, едва голова коснулась подушки. Но снов больше не видела.

Вторник. Вчера с большим трудом и небольшой истерикой с взыванием к своему тяжёлому материальному положению, что было неправдой в свете свалившейся премии и страхового возмещения, удалось закрыть больничный. Я радостно толкалась в метро, предвкушая первый рабочий день после вынужденного безделья.

С напарником мы встретились в проверенном месте – в курилке. Улыбаясь, он протянул мне твёрдый продолговатый футляр, обитый экокожей (это сейчас так дерматин принято называть). Почти как в недавнем сне. Только коробка больше, и на колено он не встал.

– Что это? – поинтересовалась я, удивившись первому приличному подарку от некогда желанного мужчины.

Удивиться-то удивилась, но и напряглась немного. Я ж Семёнова не первый день знаю. Наверняка там очередная пакость. Муляж паука, например, в напоминание, так сказать, о недавнем приключении, или ядовитой змеи. Не зря же она мне снилась. Хотя с него станется и живого скорпиона запихнуть в подарочную упаковку. Как-то он преподнёс мне пирожное, по внешнему виду неотличимое от человеческого глаза. Гадость редкостная. На вид. По вкусу ничего так оказалось.

– Всё как ты хотела. Усовершенствованная версия магических очков. В дизайнерской оправе. Оправа – моя задумка. Так что цени.

– Непременно, – ответила я, открывая футляр.

В коробке действительно обнаружились очки. Никаких змей, пауков и скорпионов. Теряешь хватку, Семёнов! Мог хотя бы таракана подсунуть. Живого.

– Ну как тебе? – поинтересовалась я, водрузив на нос солнцезащитные очки в пол-лица.

– Ты знаешь, как-то странно.

– Да? А я думала, мне идёт, – расстроенно протянула я. – Что именно странно?

– Хм. Выглядишь, как жертва домашнего насилия.

– Это ещё почему?

– А для чего носить тёмные очки в помещении? Пририсуй фингал для достоверности, что ли. Как будто тебя побили.

– Меня некому бить, Семёнов. Я не замужем.

Айтишник хмыкнул, а я задумалась над его словами. Вообще-то он прав. Но кроме побитых женщин, тёмные очки носят селебрити, чтобы глаза не болели от фотовспышек. А это идея!

– Не переживай за достоверность, – успокоила я коллегу. – Совру, что у меня появилась чувствительность к свету и мне рекомендовали ходить в солнцезащитных очках.

Я выдала эту версию слегка приофигевшей от моего эксцентричного вида Катерине. Списала на побочные действия лекарств. Интересно, как долго она будет мириться с моими странностями? За последний месяц я превзошла себя. И что-то подсказывало, это ещё не предел.

Осмотр кабинета принес первые плоды. Весьма неожиданные. Оказалось, скромный и забитый полуэльф Кирюша выдает неслабое фиолетовое свечение. Удивил и Семёнов, сообщив на мой эмоциональный смс, что о Кирюшиных способностях в курсе не только Управление, но и Кирюшина семья. Родители моего коллеги – широко известные в узких кругах московской нечисти ведуны. Так что свои способности он унаследовал от них.

Пара кабинетных девчат лучились голубоватыми переливами. Девушки, как выяснилось, уже состояли на учёте и не представляли опасности для окружающих. Копытин – курирующий мой отдел вице-президент – оказался ведуном. Тем самым, следить за которым приставлен Семёнов. Один из поваров в столовой был домовым, о чём также знал вездесущий айтишник. Ещё несколько подозрительных личностей оказались законопослушной нечистью.

Я несколько дней подряд бродила по конторе в солнцезащитных очках, ловя недоумённые или сочувственные взгляды. Но моя жертва оказалась напрасной. Выявить пиявку не удалось. Но и новых нападений пока не было. Что обнадёживало.