Глава 12.

Когда я вышла из гостиницы, служебная машина уже стояла на парковке. Прислонившись к ней спиной, меня ждал Милош, лицо у лейтенанта было мрачным, руки в карманах. Он, не отрываясь, смотрел на вход. Даже, когда я вышла, он продолжил смотреть, как будто ждал, что вслед за мной выйдет кто-то ещё.

— Доброе утро, Милош. Давно ждёшь?

— С полчаса. — буркнул мужчина.

Я не стала больше ничего спрашивать, в конце концов у меня своих проблем хватает, чтобы мне ещё в чужих разбираться.

И я уже потянулась к дверце, но взгляд зацепился за смятую салфетку у самого колеса. Вроде мелочь, но я успела подумать: неужели трудно было донести до урны? Милош истолковал этот взгляд по-своему.

— Не всем же питаться в ресторанах, — сказал он с ленцой, и кивнул. — Пора ехать, и так уже задержались.

Он разговаривал со мной не как младший по званию, а как сосед по лестничной клетке. Едва уловимая фамильярность, которую он позволил себе там, где не имел на это никакого права. Ещё Арман учил меня, что никому нельзя давать спуску, иначе никто тебя не станет уважать. Один раз с тобой поздороваются не по уставу, а потом начнётся разброд.

— Не всем так везёт, лейтенант Мориц, — я нарочно назвала его по фамилии. — Но это не даёт вам права мусорить на улице. Поднимите салфетку и отнесите в урну. Это приказ.

Он усмехнулся:

— А почему не письменный?

Я подумала: неужели то, что вчера я с ним нормально общалась, привело вот к такому.

— Выполнять, — отрезала я, не собираясь с ним препираться. Но что-то, видимо, задело его вчера за живое, и он решил показать характер. Демонстративно, глядя мне в глаза, он затолкал салфетку ногой под машину. Потом сел за руль.

И вот тут я поняла ловушку. Если я сейчас не сяду — он уедет один. А я останусь стоять на парковке. И как я буду выглядеть в управлении? Пойду к генералу Фераро жаловаться, что мне не подчиняется какой-то лейтенант?

А вёл себя Милош, как обиженный мужчина. Он что? Ревнует?

Неужели я дала ему повод? Хоть один взгляд, хоть одну лишнюю улыбку, за которую он решил, что имеет шанс меня заинтересовать?

Я не стала изображать обиженную. Открыла заднюю дверь и села.

— Скажите, лейтенант Мориц, — произнесла я, когда впереди показалось здание инквизиции, — вы, может быть, устали служить? Хотите перевестись в другой город?

— Нет. С чего вы взяли?

— Обращайтесь ко мне по форме.

Пауза.

— С чего вы взяли, подполковник Ставицкая?

— С того, что сегодня утром, нахамив мне и нарушив субординацию, вы сделали первый шаг к своей отставке. Очень широкий шаг. И то, что вы такой же попаданец, как я, вас не оправдывает. Я вас не пожалею. Вам ясно?

Машина затормозила так резко, что не будь я пристёгнута — разбила бы лоб о спинку переднего сиденья.

— Что вы делаете?

— Возвращаемся, — процедил он. — Туда, где надо выбросить вашу бумажку.

— Не дурите, лейтенант. — Я говорила тихо, и от этого голос звучал только жёстче. — Если вам вдруг показалось, что вы можете заинтересовать меня как мужчина, — вам показалось. Всё, что вы обо мне слышали, — правда. Меня не интересует ничего, кроме моей карьеры. И я растопчу любого, кто встанет у меня на пути. Вы меня услышали?

Ответом мне было молчание, но я не собиралась интерпретировать его действия, поэтому переспросила:

— Не слышу.

— Да, подполковник Ставицкая.

В его голосе я услышала ненависть. И это было хорошо. Пусть лучше ненавидит, чем думает, что может на что-то рассчитывать.

Мне было неприятно. Парня было даже жаль. Но в этом мире всё решала сила — и только сила. Стоит позволить одному так с собой обращаться, как тут же найдётся десяток других желающих. А отставка для попаданца — это не увольнение. Это резервация. Специальные дома, куда свозят всех, кто не сумел зацепиться за место в инквизиции. Пожизненно. Угрожая Морицу отставкой, я, по сути, обещала ему медленное прозябание до конца дней. Он это понял. Поэтому и притих.

А если я хоть раз дам слабину, то в этом доме окажусь я сама.

Этого я не хотела категорически.

В здании инквизиции я воспользовалась правом старшей по званию и отправила лейтенанта Мориц в архив. Пусть посидит денёк в пыльном подвале, глядишь, станет покладистее. Задание я придумала громоздкое и безнадёжное: собрать за последние пятьсот лет все слухи и легенды, связанные с Венцом, и заодно сделать анализ по последней войне.

Что-то сильно секретное он там вряд ли найдёт, но, даже если принесёт систематизированную информацию, то уже хорошо. Я не собиралась на слово верить генералу Фераро.

Но правда — она такая: как бы все ни лгали, где-то среди этой лжи всегда остаётся крупица истины, которую видящий может нащупать. А видеть я умела.

 Я собиралась заново пересмотреть записи из хранилища. Ведь не мог же кто-то просто прийти в любой день и вынести Венец из-под замка. Этому что-то предшествовало.

Только заняться этим я не успела.

Зазвонил магофон.

«Дракон чешуйчатый» — я взглянула на экран и внутренне подобралась. Под этим «кодовым именем» у меня проходил мой босс.

— Авр-рор-ра.

Низкий, обволакивающий голос Армана Роше раздался из трубки. Мне нравилось, как он произносит моё имя. Я знала, что моё имя для драконов звучит приятно: их собственные имена всегда несли в себе тот самый раскатистый «р». Ещё в самом начале нашего знакомства Арман удивлялся, что у меня «драконье» имя. Но это имя я принесла с собой из-за грани и отказываться от него я не собиралась.

— Слушаю, Арман.

— Включи видео, — попросил начальник.

Я включила.

— Ты где? — его голос был удивлённым.

— В кабинете в инквизиции, — ответила я.

— Фераро что, выделили тебе кабинет? — теперь и на лице Армана было написано неподдельное удивление.

А я весело сказала:

— Да, и с окнами на Восток.

— На восток, — повторил Арман. — То есть ты смотришь на реку?

— Да. А что не так?

— Я, когда приезжал к Фераро, получал кабинет с окнами во внутренний двор. — Он говорил медленно, будто пробуя слова на вкус. — Даже после прямого приказа выделить мне восточный кабинет, он не выделил мне его ни разу. Что ты с ним сделала, Аврора?

А мне стало не по себе.

Стоило ли рассказывать Арману, что мне не только выделили кабинет, но и всячески меня развлекают. Я решила, что об этом можно пока умолчать.

И перевела разговор на Венец.

— Скажи, Арман, ты держал Венец в руках?

Арман нахмурился.

— Погоди.

Он оглянулся по сторонам и вдруг вокруг него всё как будто бы потемнело. Я поняла, что он включил защиту от прослушки.

— Кто тебе сказал? — тон Армана стал жёстким, исчезла ленивая бархатистость.

— Генерал Фераро, — не стала я скрывать.

— И что именно он тебе рассказал? — в голосе начальника появилась тревога.

— Только то, что стоит спросить у тебя, — честно ответила я. — Так да или нет?

— Да, держал.

И это повисло в воздухе, словно фраза была незаконченной, наверное, поэтому я спросила:

— И какой он на ощупь?

Я затаила дыхание.

— Аврора. — голос Армана стал усталым, как будто бы его тяготил этот разговор. — Это был не самый приятный опыт в моей жизни.

— И всё-таки?

Арман сглотнул.

— Он будто живой.

— То есть Венец… он что-то делает с тем, кто его надевает?

— Никто точно не знает, но по ощущениям да, это может быть правдой.

— Тогда почему ты уверен, что вор его ещё не использовал?

— Потому что Узор не изменился, мы бы заметили. — Он помолчал, а потом убрал прослушку и спросил:

 — Что тебе удалось выяснить?

Я рассказала про подмену записи помещения хранилища.

— Кто-то заранее позаботился, чтобы мы увидели то, что нам хотели показать.

На той стороне повисла пауза.

— Сбрось мне файлы.

Я отправила.

— Что-то ещё? — спросил Арман.

Я могла бы рассказать ему про квартиру Фераро. Про справочник возле его кровати с закладкой на странице с Венцом. Но почему-то не стала.

— Аврора. — Голос Армана стал ровным и оттого страшным. — У тебя не больше двух недель.

— На что? На то, чтобы найти вора?

— Через две недели наступит Час Белой луны.

— И что это значит?

— Что Узор станет крайне нестабилен. Если кто-то захочет на него воздействовать — именно в это время отследить это будет практически невозможно.

— А если мы не успеем?

— Тогда два варианта. — Арман говорил без выражения. — Либо вор активирует Венец — и тогда уже всем будет всё равно. Либо нас с тобой просто заменят.

Арман отключился, оставив меня в странном состоянии. Я сидела и смотрела в окно. На восток. На реку, тускло блестевшую под утренним солнцем.

Белая луна.

Вчера Фераро водил меня ужинать. Ресторан назывался «Белая луна».

Совпадение? Или генерал просто любит смотреть на реку.

Но где-то в глубине, там, где живёт то самое умение видеть больше, чем кто-то хочет показать, уже крепла уверенность, что не бывает таких совпадений.

Может стоило рассказать Арману всё?

Ага, и как я поехала в квартиру Фераро, и как он гладил меня по лицу и пригласил на ужин к себе домой, и то, что я всерьёз собираюсь сегодня к нему пойти.

Ладно, сегодня решу, сообщить Арману я успею, в конце концов у меня целых две недели. Сегодня генерал выступает в суде, и я собиралась приехать пораньше, посмотреть на него в деле.

И сообщила в охрану, чтобы передали Милошу, чтобы он подъехал за мной без четверти шесть.

Но вечером, когда я вышла из здания инквизиции, чтобы ехать в суд, за рулём служебной машины сидел не Милош.

Незнакомый мужчина вышел, холодно кивнул, приоткрыл мне дверцу.

— Добрый вечер, подполковник.

Тоже попаданец.

— А где лейтенант Мориц?

Я думала услышать что-нибудь про архив: закопался, мол, в бумагах, не дозовёшься. Вместо этого он сказал:

— Лейтенант Мориц сегодня утром попал в аварию. Он в больнице, его состояние оценивается, как тяжёлое.