Глава 19.

Если генерал Фераро и удивился, то на его бесстрастном лице это не отразилось.

—Альберт? — Арман Роше деланно удивился, как будто бы не узнал прославленного на всю империю генерала.

—Что, Роше, прижало тебя? Да так что начали гореть крылья[2]? — произнёс Фераро.

— Фераро, я прислал тебе лучшего моего сотрудника, — Арман перешёл на холодный тон. — И что я вижу? Она приходит поздно, когда все давно разошлись по домам, да ещё и голодная. Неужели нельзя обеспечить нормальные условия работы моему лучшему следователю?

Я сидела и слушала, как Роше собственнически говорит про меня: «Моего сотрудника, моему лучшему следователю».

 Ситуация была хуже не придумаешь. Мне отчего-то было крайне неприятно, что Фераро пришёл в гостиницу и застал меня с Арманом, распивающей вино со своим начальником в гостиничном номере.

«А зачем он пришёл?»

Я вышла из комнаты и встала так, чтобы хоть немного дистанцироваться от Армана.

— Генерал Фераро, что-то случилось? — спросила я.

— Случилось. Вы вызвали на допрос Кристин Конвей. Я отменил этот вызов.

— И вы приехали ко мне в гостиницу, чтобы об этом сказать? — я удивилась.

— Я приехал в гостиницу, чтобы пригласить вас на ужин. — Он взглянул на Армана и добавил: — Я знал, что вы не пообедали. А ужин у нас в прошлый раз не очень хорошо получился, и я хотел загладить свою вину. Но вижу, что вы уже поужинали.

— Да, — сказал за меня Арман.

Он шагнул, встал рядом со мной, почти прижавшись к моему плечу.

— У вас всё, генерал? — тон Армана был раздражённым, как будто бы его отрывали от приятного времяпрепровождения. Меня это удивило, потому что генерал Фераро «непросто мимо проходил», а был нашим коллегой.

— Всё, полковник Роше. — сухо сказал Фераро, и добавил, — жду вас завтра в десять утра у себя в кабинете. Доложите, с чем приехали в мой город.

Лицо Армана потемнело и воздух будто сгустился между ними. Ничего больше не говоря, генерал развернулся и ушёл.

Я так понимаю, что только что Фераро проехался по чувству важности Армана Роше. И тут была неоднозначная ситуация. С одной стороны, департамент инквизиции, которым руководил Фераро, был в подчинении у столичного отделения, а с другой стороны, по званию генерал Фераро был выше полковника Роше.

Я прикрыла дверь. Арман так и стоял глядя на закрытую дверь. После небольшой паузы он спросил:

— Кто такая Кристин Конвей?

И я вдруг вспомнила, что, несмотря на все эти признаки самца, метящего свою территорию, Арман Роше всё-таки оставался одним из ведущих следователей столичной инквизиции.

— Это сестра жены генерала Фераро.

— Почему ты вызвала её на допрос?

У меня не было ответа, который не затрагивал бы Фераро как подозреваемого. Какое-то время я молчала, пытаясь найти версию, которую можно было бы озвучить. Так и не найдя, сказала:

— Потому что я не исключаю того, что Фераро может быть участником этого преступления.

Арман нахмурился. Несколько мгновений он в недоумении смотрел на меня, а потом резко расхохотался.

— Нет, Аврора, этого не может быть!

— Почему?

— Ну, возможно, потому что он уже держал его в руках, и знает про него больше, чем остальные. И потому что если кто-то и стоит на охране порядка в империи, то это именно Фераро.

Но неожиданно Арман добавил:

— Я бы не исключал кого-то из его сотрудников. Ты уже всех проверила?

— Да, я проверила всех, но ни у кого нет мотива, — ответила я.

— А у Фераро есть? — в тоне Армана сквозил сарказм.

— Есть, Арман, особенно, если я верно понимаю назначение Венца.

— А как ты его понимаешь?

Мы уже снова расселись в гостиной и Арман снова налил вино в бокалы и теперь держал свой бокал обеими руками, грея его.

Я попыталась объяснить то, что мне удалось узнать.

— Ну, как я поняла, что с помощью Венца можно изменить прошлое, переплести Узор.

Я взглянула на Роше, но на его лице ничего нельзя было прочитать. И тогда я продолжила:

— Если это так, и кто-то хочет изменить прошлое, переплетя узор, то у Фераро есть не просто мотив, а мотивище.

Арман как-то странно усмехнулся:

— Переплести узор…

Но не договорил, осёкся на полуслове, как будто бы он хотел что-то сказать, но передумал.

— Ты что-то хотел добавить? — спросила я.

— Нет-нет, — слишком поспешно ответил мужчина, — просто пришла мысль, но я её уже забыл.

И Арман перевёл разговор обратно на ситуацию с Милошем.

— Значит, вызов был с внутренней линии, — сказал он.

Я замолчала на секунду.

— Да, — сказала я. И вдруг поняла, что я ещё не успела об этом рассказать. — А ты откуда знаешь?

— Ты сказала, — уверенно ответил Арман.

Я ещё раз прокрутила в голове состоявшийся до прихода Фераро разговор.

— Нет, я не говорила.

Он легко пожал плечами.

— Ну, значит, я догадался. Вряд ли этот, как его… Мироц Молиш… поверил бы, если бы ему не позвонили с внутренней линии. Это же очевидно, Аврора.

— Его зовут Милош Мориц, — поправила я Армана.

Мне вдруг стало неприятно, что он «не запомнил» имя Милоша. Арман был из тех, кто никогда и ничего не забывал.

— Тем более, — улыбнулся Арман.

«Ну конечно, это было очевидно», — подумала я. Но всё же червячок сомнения у меня остался.

— Ладно, — снова перевёл тему Арман, и в голосе прорезался начальник. — Хватит тебе в одиночку копать. Я приехал не с пустыми руками.

Он достал из портфеля чёрный футляр, размером с мужскую ладонь, и, открыв его извлёк из него прибор.

Небольшой, сделанным из тёмного блестящего металла, похожий на многоугольник с гранями. Но, несмотря на то что он был блестящий, свет от него не отражался. А как будто даже наоборот.

Я в шутку спросила:

— Ещё один древний артефакт?

— Искатель, — кивнул Арман с таким серьёзным лицом, что мне стало неловко за мою шутку, и почти благоговейно добавил, — Совет разрешил использовать его только мне, выдав под мою личную ответственность.

— Что он делает?

— Он может обнаружить Венец. — Он помолчал. — Но есть цена. — Арман облизал губы, — тот кто его использует платит годами. Так что, сама понимаешь, человеку его активировать нельзя, но и дракону с осторожностью, поэтому тыкать наугад мы не будем. Только по делу.

И от этого «платит годами» стало не по себе. Если не получится, то годы чьей-то жизни уйдут впустую.

Арман осторожно убрал артефакт обратно в футляр. Наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени широко расставленных ног.

— Устала? — спросил он и голос прозвучал слишком проникновенно для служебного разговора.

—Устала, — сказала я и зевнула. — Спать хочу.

Арман встал, с явным сожалением посмотрел на меня, и пошёл к двери.

— До завтра.

— До завтра, Арман, — сказала я, закрывая за мужчиной дверь.

И выдохнула, привалившись к ней спиной.

«Что-то я действительно устала,» — подумала я, и пошла в ванну.

После горячего душа стало легче, хотя всё было очень странно: и Арман, приехавший раньше, и его оговорки и недомолвки, и… Фераро.

Почему-то при мысли о Фераро вспомнился наш танец.

И вдруг я услышала стук в окно. А, учитывая, что окна моего номера находились на третьем этаже, это было более чем странно.

Я подошла к окну, за которым был балкон, и увидела, что на балконе, прижавшись лицом к стеклу, отчего нос у него смешно расплющился, стоит генерал Фераро, а в руках у него маленький букет фиалок.