Глава 25.

И тогда я зачем-то сказала:

— Там произошёл пожар. Половина архива сгорела.

Арман взглянул на меня странно.

— Ты ничего не путаешь?

— Нет, — сказала я, продолжая пристально смотреть на него.

— А я слышал, что пожар удалось потушить.

— Ты хочешь сказать, что я тебя обманываю?

— Нет, я не хочу этого сказать, Аврора, но почему-то мне кажется, что ты там не была.

Я улыбнулась.

— А мне почему-то кажется, Арман, что ты знаешь об этом деле гораздо больше, чем говоришь мне.

Выражение лица Армана не изменилось, но глаза стали злыми, холодными — в них появилось что-то змеиное. И это было никак не связано с его драконьей сущностью.

— Ты знаешь ровно столько, сколько тебе положено, Аврора. И поверь, — голос его вдруг стал низким, вибрирующим, но ничего приятного в этой вибрации не было; наоборот, она звучала на таких частотах, от которых становилось не по себе, — этой информации достаточно, чтобы раскрыть преступление.

И мне вдруг стало предельно ясно: если я его не раскрою, то у меня уже ничего не будет.

Я сглотнула. Почему-то во рту стало горько. Но я улыбнулась.

«Я — ледяная звезда».

— Я поняла, полковник Роше.

И сразу вслед за этим добавила:

— Генерал сообщил мне, что вы с ним обо всём договорились.

Глаза Армана оставались злыми, но на лице заиграла улыбка.

— Ну, если генерал сообщил — значит, мы и вправду договорились. — Он кивнул и холодно, что означало, что он в бешенстве, произнёс: — Готова ехать? Иди в машину, я сейчас подойду.

Я развернулась — и увидела, что позади машины, возле которой стоял Фераро, остановился ещё один автомобиль, тоже принадлежавший инквизиции. Видимо, Арман хотел ехать на отдельной машине.

Из неё уже вышел водитель и приоткрыл дверь.

Я медленно спускалась по лестнице от входа в инквизицию, и мне вдруг стало понятно, что помимо того, что нам надо раскрыть преступление, меня сейчас, словно кость, разыгрывают две собаки. Вернее, два дракона. И что приказ Роше «садись в машину» относился именно к этой ситуации — и не подразумевал неповиновения.

Я подошла к генералу Фераро. Он улыбнулся и открыл дверцу.

— Господин генерал, я считаю нецелесообразным ехать на двух машинах, — сказала я.

Я ни на что не надеялась, но Фераро понял.

Он усадил меня на заднее сиденье и отдал приказ водителю машины, стоявшей позади. Тот уехал. А Фераро пошёл навстречу Арману Роше, который в этот момент спускался с лестницы.

Мелькнула странная мысль: он что, как водитель, повезёт нас с Роше?

Но плохо я знала генерала Фераро.

Когда машина тронулась, за рулём был водитель, один из сотрудников инквизиции. Роше сидел на переднем сиденье, а мы с генералом — на заднем. Оно было не очень широким, и моё бедро прижималось к его ноге. Я несколько раз попыталась отодвинуться, но всё равно постоянно оказывалась на том же самом месте.

В конце концов я «признала поражение» и перестала ёрзать. Взглянув на Фераро, который был горячим, как печка, мне показалось, что он улыбается, слегка, одними уголками губ.

Но ведь этого же не может быть? Он же не мог заранее предусмотреть, что мы с ним поедем вдвоём на заднем сиденье? Или именно поэтому он меня встретил у дома Кристин?

Мы ехали где-то около часа, потом машина остановилась. Во время поездки никто не разговаривал — стояла странная, напряжённая тишина. Я минут через двадцать достала планшет и уткнулась в него, изучая документы.

Спросила только об одном:

— А как было выбрано место, куда мы едем?

Ответил мне Арман.

— Карта Узора помогла.

— Как это? — спросила я, потому что хотелось подробностей.

Но Арман лишь пожал плечами.

Я вопросительно взглянула на Фераро и тот объяснил.

Оказалось, что воспользовались специальной картой узора. В этом регионе пересечения всех нитей узора были лишь в семи точках. Из этих семи выбрали три. В теории предполагалось, что если запустить Искатель на пересечении, то он сможет проверить все нити, которые есть в этом месте.

Когда мы вышли из автомобиля, я смотрела на Армана и думала: любопытно, каково это, знать, что ты сейчас заплатишь годами жизни за расследование? Конечно, драконы живут дольше людей, но всё равно — мне казалось это неправильным.

Место, куда мы приехали, было красивым. Это был утёс, под ним протекала река, и я почему-то подумала, что, наверное, Фераро выбирал, куда поехать: он же так любит вид на реку. Я невольно посмотрела на генерала.

Он прошёл вперёд. Встал на самом краю утёса, глядя вниз. Если бы я не знала, что он дракон, то мне было бы страшно смотреть. Но даже на водопаде, когда под нами обвалился кусок обрыва, он успел обернуться в дракона.

«И здесь, — подумала я, — даже если его кто-то толкнёт, он успеет обернуться — и ничего ему не будет. Если он захочет, конечно».

Почему-то мелькнула такая мысль. Но ведь если бы он захотел погибнуть, то он бы давно мог это сделать. Значит, есть что-то или кто-то, что его держит.

Когда запустили Искатель, ничего особого не произошло. Хотя я ожидала, что будет какое-то странное ощущение или эффект — чтобы можно было понять, как происходит этот поиск.

Я смотрела на Фераро. Он был странно спокоен. Хотела бы я сказать, что так себя не ведут преступники, — но нет, я была уверена, что именно так они себя и ведут.

Оказалось, это только мы, те, кто не использовал Искатель, ничего не ощутили. Выяснилось это, только когда Арман вдруг осел на землю.

Это очень страшно — видеть, как большой сильный мужчина вдруг начинает шататься, слепо оборачивается, будто ничего не видит, и падает на землю. Мне сразу стало стыдно за то, что я подозревала его в том, что он лжёт.

Я подскочила к нему.

— Арман?

Он лежал, и мне показалось, что даже черты лица у него заострились. Я обернулась. Генерал стоял поодаль, не делая даже попытки приблизиться, он внимательно смотрел на Армана, словно пытался понять, действительно ли тому плохо.

— Помогите мне, — сказала я, понимая, что самой поднять Армана мне просто не хватит сил.

Кое-как нам удалось привести Армана в чувство и довести до машины. Я села рядом с ним. Он привалился к моему плечу, и я чувствовала, что он не притворяется — ему действительно было плохо.

— Скажи, Арман, что там было? — спросила я.

Но вместо Армана ответил Фераро:

— Древние артефакты, Аврора, создавались таким образом, что работают исключительно за счёт энергии того, кто этот артефакт активирует.

И почему-то мне показалось, что говорил Фераро не об Искателе.

Поэтому и задала следующий вопрос:

— Так значит, что и Венец Судьбы будет работать за счёт жизненных сил того, кто его запустит?

Генерал ответил не сразу:

— Существует теория, что тот, кто его запустит, может сам стать артефактом.

— Так это теория или правда?

— Боюсь, госпожа Аврора, выживших, чтобы это подтвердить, не осталось.

— Тогда я не понимаю, — сказала я. — Зачем он похитителю?

— Иногда цена не имеет значения, — ответил Фераро, и мне показалось, что эти слова, будто чугунные плиты упали на землю, придавив нас.

И тут вдруг Арман открыл глаза и добавил:

— Особенно когда её платит кто-то другой. Не правда ли, Фераро?

«О чём это они? Что ещё я не знаю о прошлом Фераро и Роше?»

И мне показалось, что воздух в машине стал густым — настолько тяжёлым было напряжение, образовавшееся между двумя мужчинами.

Но никто из них больше не произнёс ни слова.