Глава 34.

Я почувствовала, как Кристин напряглась. Мне не хотелось, чтобы в этот день, в этот вечер кто-то думал о плохом.

— Сейчас не хочу, Альберт, — сказала я и вдруг совершенно отчётливо поняла, чего на самом деле хочу.

Наши глаза встретились — и слов больше не понадобилось.

Кристин понимающе улыбнулась, и мы быстро попрощались с ней.

Хорошо, что Альберт был сам за рулём. Иначе, если бы нас вёз водитель управления, мне потом было бы очень стыдно.

Это было какое-то сумасшествие.

Целоваться мы начали ещё в лифте. Потом Фераро долго не мог найти ключи — они всё время выскальзывали у него из рук. В конце концов упали и закатились под какой-то ящик в холле. Я уже думала, что до квартиры мы так и не доберёмся, но всё разрешилось благополучно.

Следующим утром мы не проспали.

Потому что так и не уснули.

— Может и сегодня никуда не пойдём? — задал провокационный вопрос Фераро.

Я смотрела на него и не понимала, как кто-то вообще может считать его ужасным.

— Боюсь, Альберт, сегодня мне придётся выйти на службу.

— Поедешь сама?

— Конечно нет. — Я улыбнулась, на душе стало тепло оттого, что он продолжал заботиться о моей репутации, но после принятого решения мне стало всё равно, что скажут другие, ведь и раньше говорили, только теперь это стало правдой. — Я рассчитывала, что ты меня отвезёшь.

Фераро довольно улыбнулся.

А у меня внутри вдруг возникло неуютное предчувствие.

«Наверное, снова начнёт мериться с Роше у “кого больше”».

***

Собственно, так и произошло — потому что Роше стоял возле входа в управление, словно знал, что мы с Фераро сейчас приедем.

Я намеренно не стала выходить из машины сама. Фераро открыл мне дверцу и помог выйти.

Какой смысл скрывать то, что всё равно будет заметно?

Я знала, что драконы на каком-то своём животно-энергетическом уровне чувствуют, что ты уже кому-то принадлежишь.

А мне нравилось это чувство. Как будто не было той страшной фразы про обречённость. Как будто счастье, внезапно открывшееся мне, стало чем-то, что будет длиться вечно.

Или, как говорила когда-то моя бабушка: сколько бы ни было — всё моё.

Я приподняла подбородок и рядом с Фераро, плечом к плечу, взошла по ступеням управления.

— Доброе утро, полковник Роше.

— Доброе утро, подполковник Ставицкая, надеюсь, ночные развлечения не скажутся на вашей службе.

Я не стала отвечать на явную провокацию.

Фераро молча смотрел на Роше, пока тот наконец не вытянулся и не отдал ему честь.

— Доброе утро, генерал.

— Пройдёмте ко мне в кабинет, Роше. Доложите обстановку.

Только глухой, наверное, не услышал, как у Роше скрипнули зубы.

«Ему повезло, — подумала я, —что он дракон. Будь человеком — уже остался бы без зубов».

День выдался тяжёлым.

Роше гонял меня и в хвост и в гриву. Но, в общем-то, где-то он был прав: расследование срочное, важное, на контроле у самой верхушки инквизиции — а я «позволила себе выходной», откровенно вычеркнув целый день из расследования.

Под вечер, когда я уже собиралась уходить, Роше вошёл в выделенный мне кабинет и запер дверь изнутри.

«Удивительно, где он взял ключ?»

Хотя для руководителя столичного управления инквизиции это, вероятно, вообще не было проблемой.

— Вы что-то хотели, полковник?

— Аврора, ты совершаешь большую ошибку, — сказал он, возвращаясь к прежней форме обращения, хотя весь день я была для него исключительно подполковником Ставицкой.

— И какую же?

— Ты зря связалась с Фераро.

— Это моя ошибка, Арман.

— Ты не понимаешь! — воскликнул он, и что-то в его лице меня насторожило, и я вместо того, чтобы снова сказать «идите лесом, полковник» произнесла:

— Так объясните мне!

— Он ненормальный! Да, он герой. Но я не просто так рассказывал тебе, что он убил десятки попаданцев. Это правда! Он маньяк! Ты же профи, Аврора, ты знаешь, что маньяки могут вести себя так, что ты им веришь, но в конце концов они поступают так, как велит им их разрушенный мозг. Он делает это нарочно!

— Нарочно?

— Чтобы отомстить мне! — Арман был не похож на себя, он снова был слишком эмоционален.

— А почему? — следователь во мне тут же воспользовался предоставленной возможностью получить информацию.

— Потому что его жена изменила ему со мной!

Арман буквально крикнул это. А мне вдруг стало понятно, что происходит между этими двумя. Вот только я ни на грамм не поверила Роше.

— Я учту, Арман, спасибо за откровенность.

— И что? — теперь в голосе Роше звучала досада, как будто он расстроился, что на меня не подействовало.

— Ничего.

— Связь с ним только ускорит твоё падение, Аврора, — похоже, что Роше решил изменить тактику.

— Полковник Роше, о каком падении вы всё время говорите?

— Я ещё могу тебе помочь, — вместо ответа произнёс Роше. — Это дело на особом контроле. Если ты его не раскроешь, никакие прежние заслуги тебя не спасут. Ты вылетишь из управления инквизиции. А из инквизиции просто так не уходят. Не пройдёт и дня, как ты окажешься в резервации.

В груди появился привычный ледяной ужас, всегда возникавший при мысли о резервации для попаданцев.

Но я вспомнила тёплые шоколадно-карие глаза Фераро — и холод отступил.

— Что ты предлагаешь, Арман?

— Я предлагаю тебе себя.

— То есть ты предлагаешь мне бросить Фераро и лечь в постель с тобой?

— Зачем же так грубо, Аврора? Мне казалось, я не давал тебе повода. Я всегда хорошо к тебе относился. И даже готов забыть, что ты связалась с Фераро.

Я на пару мгновений замолчала.

«Настолько хочет досадить Фераро, что даже готов простить мне связь с ним. Как великодушно!» — прозвучал внутри ехидный голос.

Следующая мысль уже не была мирной: «Я не могу. Я не имею права бить по морде собственного начальника».

Наверное, Роше принял моё молчание за слабость или решил, что я действительно обдумываю его предложение, потому что добавил:

— То, что Фераро генерал, ничего не значит. Он не станет тебя спасать, он наступит на тебя и пройдёт мимо. Он просто пользуется тобой.

— Остановись, Арман. Стоп!

Арман замолчал.

— Пойми, я не хочу тебя. Я хочу его.

Я намеренно не стала говорить, что люблю Фераро, — потому что не знала, умею ли я вообще это делать. И не знала, как назвать то чувство, которое возникало у меня при одной мысли о нём.

— Пойми, Арман, я даже не могу представить тебя вместо него.

И вот это было правдой. Потому что стоило мне представить Армана рядом с собой, как мне становилось дурно.

— Ну что ж. — Глаза полковника Роше холодно блеснули. — В таком случае, подполковник Ставицкая, у вас остаётся только один шанс.

Я вопросительно взглянула на него.

«Надо же. Он мне ещё какой-то шанс оставил».

— Один шанс, чтобы выжить, — повторил Роше. —Закончить расследование. Раскрыть кражу Венца.

Арман открыл дверь и вышел из кабинета.

Я обессиленно опустилась на стул. Из груди непроизвольно вырвался тяжёлый вздох.

И тут зазвонил переговорный артефакт.

Номер принадлежал госпиталю, в котором находился Милош Мориц.

— Да, — ответила я.

— Подполковник Ставицкая? — раздался приятный женский голос.

— Да, я слушаю.

— Вы просили сообщить насчёт агента Морица. Его выписывают завтра.

— О, отлично, спасибо. Я приеду его встретить. Попросите, пожалуйста, чтобы он меня дождался.

— Конечно, я передам.

— Буду вам очень признательна.