Глава 8

Что ж, он был прав. Жизнь преступницы на дне восточной столицы точно не для нее. И если сейчас она не уедет, то скоро пожалеет об этом.

– А если кто-то узнает, что это ты мне помог? – беспокоясь о мальчике, спросила она. – У тебя ведь будут проблемы.

– Не переживай, меня еще нужно поймать.

Еле сдерживая набежавшие слезы, она снова его обняла.

– Прощай, Ив.

– Прощай, Мэль.

– Кира, – она улыбнулась. – Меня зовут Кира.

– Прощай, Кира, – повторил мальчик. – Удачи тебе!

– Да, она мне пригодится.

Он развернулся и, непринужденно насвистывая, направился прочь. Кира с минуту следила, как он идет, чуть замедляя шаг возле наполненных товаром фургонов, будто присматривает, что плохо лежит. А потом тихонько шепнула:

– И тебе тоже удачи.

Она так переволновалась, что глаз сомкнуть не могла, да и стоящий вокруг храп не способствовал здоровому сну. Но среди ночи караванщики начали просыпаться один за другим. Кряхтя, выбирались из-под телег, отряхивались, и вскоре площадь наполнилась гулом голосов.

Кира вспомнила, что сказал Рюг: днем путешествовать очень жарко, караваны передвигаются, пока держится ночная прохлада.

– А ты кто такой? – чья-то рука схватила ее за ухо и больно выкрутила, заставляя девушку вытянуться в позе суслика.

– Ой-ой, дяденька! – запричитала Кира, мысленно желая этому гаду все смертные кары. – Сирота я, Киримом зовусь! Еду к дяде в Шургун!

– Решил бесплатно на моей шее проехаться?

Над ней нависло одутловатое мужское лицо, оснащенное тремя подбородками и роскошными тараканьими усами.

– Нет, дяденька, я заплачу.

Кира поспешно ткнула в пухлую руку незнакомца приготовленную монетку.

– Ну ладно, – в маленьких поросячьих глазах гнев сменился на милость. – Только смотри, до Шургуна три ночи пути, кормить тебя я не буду.

– И не надо, – буркнула Кира вслед уходящему вознице и со стоном постукала себя по лбу: с перепугу она сунула ему не медяк, а серебрушку, предназначенную для главного караванщика.

Эх, денег и так в обрез, а вокруг сплошные траты. Ну ничего, прорвемся!

Вскоре началась перекличка. Каждый из путешественников, неважно пассажир или владелец повозки, подходил к толстому мужчине в чалме, который сидел посреди площади на подушке, называл ему свое имя и давал серебряный дирхам. Это, как Кира поняла, и был главный караванщик. Имена он записывал в свиток, а деньги прятал в свой пояс.

Когда подошла ее очередь, девушка скрепя сердце попрощалась с еще одной серебряной монеткой. Потом вернулась к знакомой телеге и забралась между мешков.

– Эй, – окликнул ее усатый возница, – ты не бойся, бобо Нархим этим путем давно ходит. И он сильный маг, его защиты на весь караван хватает, потому и дорого так берет.

Кира тут же выставила нос:

– Главный караванщик еще и маг?

– Ну конечно! Без магии или хорошей охраны за стены города никто не осмелится выйти. Слишком много вокруг чудовищ развелось. Ну ты спи, спи, пацан. Если что, я тебя разбужу.

Обещание, конечно, было так себе, но Кира чувствовала себя настолько вымотанной и физически, и морально, что сама не заметила, как провалилась в глубокий сон под мерный скрип колес.

Проснулась она на рассвете, от того, что телега наскочила на камень, и вздрогнула. Вокруг шумели голоса, слышалось конское ржание и стук колес спешащих повозок.

Улучив момент, Кира высунула голову между тюков, крепко сжала свои пожитки и на повороте, когда другие телеги закрыли ее от случайных свидетелей, спрыгнула. По инерции перекатилась к обочине и свалилась в канаву.

Ей повезло – жара стояла давно, и на дне была лишь сухая грязь. Поднявшись, девушка змеей скользнула в высокую пожелтевшую траву и замерла, дожидаясь, чтобы караван ушел подальше.

Теперь следовало выяснить, где она очутилась, и решить, что делать дальше. А еще найти воду и укрытие от солнца в жаркий час.

Высокая трава, похожая на полынь, хорошо скрывала ее, так что Кира забралась довольно далеко и наткнулась на полуразрушенную глинобитную саклю. В ней давно никто не жил – все деревянные части бесследно исчезли, но стены и кусок крыши еще хранили тень в полуденную жару.

Осторожно ступая, попаданка обошла заброшенный дом, нашла тропинку и колодец. Рядом, на ее счастье, валялись ведро и веревка.

Кира с горем пополам зачерпнула воды, умылась, смочила прихваченный с собой платок и с облегченным вздохом присела в тени огромной шелковицы. Здесь можно переждать до вечера, потом зайти в незнакомый город, снять комнатушку в харчевне и постараться узнать, куда можно уехать дальше.

От жары девушка так разомлела, что даже уснула. Но когда начало темнеть, она встала, вновь умылась, выбралась на дорогу и двинулась к городским воротам, высившимся вдали.

У ворот, как и ожидалось, собралась толпа. Верховые вперемешку с повозками и пешими крестьянами, вьючные верблюды, лошади и даже парочка слонов с разодетыми в пух и прах всадниками под яркими шелковыми зонтами. Все они возмущенно ревели, ржали, кричали и требовали, чтобы их пропустили в город.

Но стражники не спешили. Они тщательно осматривали каждого путешественника, светили ему в лицо и увиденное сравнивали с какой-то бумажкой.

Заметив это, Кира замедлила шаг. Пристроилась в конец очереди, за сухонькой старушкой в черном платке, которая держала за руку чумазую девочку лет пяти, и тихонько спросила:

– Извините… госпожа… вы не подскажете, что за заминка у ворот?

Вместо старушки ей ответил стоящий рядом мужчина в простой домотканой одежде и с мешком на плече:

– Так метаморфа ищут! Говорят, вчера из столицы сбежал! Вот стража всех и обыскивает, им же предписание по магической почте пришло.

Кира почувствовала, как сердце сжимается. Захотелось немедленно отступить, нырнуть в тень и исчезнуть. Но она заставила себя остаться на месте и даже беспечно улыбнуться:

– Интересно, никогда метаморфов не видел. А что ему будет, если поймают?

– Когда! – незнакомец выразительно поднял указательный палец. – Не если, а когда! Эту нечисть поймают обязательно, вот увидишь. Известное дело, что будет. Казнят, разумеется.

Девушка с трудом удержалась, чтобы не передернуть плечами. Похоже, Джайна еще мягко сказала, что метаморфов здесь не любят. Знать бы еще за что…

Хотя вот конкретную Карамель и так понятно за что: мало того, что брачная аферистка, так еще и кошельки у честных граждан в толпе подрезать не стеснялась.

Но сейчас не о ней, а о себе думать надо!

– Да ты не бойся, парень, – случайный собеседник по-своему понял ее побледневший вид. – Ходят слухи, что этот метаморф – девка, так что нам с тобой ничего не грозит.

– Ба-а-а! – заканючила малявка, дергая старушку за черный рукав. – Кушать хочу-у-у!

– Эх, дите жалко, – покачал головой мужчина. – Сироту вот, племянницу свою, с бабкой в город веду. Брат с женой померли, а мне их кормить не с руки, сами концы с концами еле сводим. Да еще и бабка глухая…

Свободной рукой он полез в карман, достал краснобокое яблоко, обтер об рубаху и протянул зареванной девчушке:

– На вот, держи.

Кира сама не знала, что заставило ее спросить:

– А что ж они в городе делать будут?

– Как что, милостыню у храма просить. Убогим да детям всегда подают.

Ответ ее ошарашил. Слова возмущения уже крутились на языке, когда холодный рассудок очнулся и взял эмоции под контроль: это не просто чужая страна, это чужой мир! Со своими обычаями и законами. И не ей их менять, ей бы сейчас свою жизнь спасти.

Но все же кое-что она могла сделать для этих несчастных.

Присев на корточки перед девчушкой, она вложила в ее замурзанную ладошку горсть мелких монеток. Золотой давать побоялась, а вдруг отберут у ребенка?

– Держи, – шепнула, сжимая детские пальчики. – И никому, кроме бабушки, не давай. Поняла?

Та перестала шмыгать носом и уставилась на нее огромными карими глазищами.

Мысленно пожелав девчушке всего хорошего, Кира неторопливо отступила к обочине. Шажок за шажком – и она бросилась прочь от ворот что есть духу.

Путь в город для нее был закрыт.

***

Устав бежать, она перешла на шаг. Вытерла рукавом злые слезы, показавшиеся на глазах, и побрела в темноту, не разбирая дороги. На душе было так плохо, что хотелось кричать. Но Кира прекрасно осознавала: этим она только привлечет стражу.

Нужно идти. Только куда? В город попасть не вышло, значит, подальше от города. А если поймать попутку?

Она остановилась и при свете звезд оглядела себя. После путешествия в телеге с грязными мешками, неожиданного отдыха в канаве и целого дня, проведенного в траве под шелковицей, ее одежда оставляла желать лучшего. Вряд ли ради такого чучела остановится более-менее приличный экипаж, да еще среди ночи!

А чистой одежды про запас не было. Не в шелковые же платки ей рядиться!

Позвать Джайну на помощь? А что она сделает? Нет, тоже не выход…

Здесь главный тракт разделялся на две дороги: одна, такая же широкая, уходила дальше через поля, посеребренные лунным светом, а вот вторая исчезала в темном массиве деревьев.

Свернув, Кира пошла вдоль обочины, пока не споткнулась в темноте о корягу и не зашипела от боли. Здесь ветви деревьев сплетались в плотный купол над лесной дорогой и почти не пропускали рассеянный лунный свет. Пригнувшись, Кира потерла кулон и шепнула:

– Джайна, можешь посветить, пока я ноги себе не сломала?

Перед носом тут же возник крошечный огонек, такой же синий, как сама джиния. Он осветил местность на несколько метров вокруг.

– Спасибо, – благодарно выдохнула девушка и застыла.

Потому что ее глазам открылась ужасающая картина.

Коряга, об которую она споткнулась, была колесом. Еще одно валялось в пяти шагах, а дальше виднелся перевернутый экипаж, похожий на небольшой фургон. Его дверцы были вырваны с петлями и отброшены прочь, вокруг валялись опрокинутые сундуки, их содержимое трепал ночной ветер. Но самое страшное, Кира увидела трупы. Две мертвые лошади, чьи тела будто покромсал дикий зверь. Мужчины в окровавленных латах и… женское тело…

Сначала Кира решила, что это просто платье вылетело из сундука и зацепилось за пень. Но подойдя ближе, она поняла, что ошиблась.

На земле, возле перевернутого экипажа, лежала женщина. Мертвая, о чем говорил кинжал, по самую рукоять вогнанный в ее грудь. Лицо незнакомки прикрывала густая вуаль, волосы были тщательно убраны под шляпку-таблетку, а руки в перчатках все еще продолжали сжимать маленький шелковый клатч.

С минуту Кира стояла, силясь собраться с мыслями и переваривая увиденное. Затем присела и вытащила клатч из мертвых рук. Сделала это бездумно, но тут же сообразила: похоже, в минуты шока включаются рефлексы, ее тело начинает действовать по привычной схеме, и она невольно поступает так, как на ее месте поступила бы настоящая Мэль.

В сумочке оказалось несколько плотно свернутых бумаг и эмалевый портрет симпатичной шатенки. По всей видимости, оригинал портрета сейчас лежала, распростертая на траве, с кинжалом в груди.

Стоило только взглянуть на находку, и Кира почувствовала, как по щекам, подбородку и лбу побежали мурашки… те самые…

– Мэль! – раздался испуганный возглас джинии. – Прекрати! Не смотри на нее!!!

И сама Джайна, вылетев из кулона, вырвала портрет из рук Киры.

– Не смотри! Не смотри!