Глава 21. Габи

Так прошёл ещё один месяц зимы. Солнце на небе стало появляться всё чаще, а отсветы от белого снега порой даже резали глаза.

Однажды я бегала по городу, и ноги как обычно привели меня в парк поющих фонтанов. Не останавливаясь, я пробежалась мимо постаментов со скалящимися крылатыми псами. С недавних пор это стало моим любимым местом в парке. Здесь всегда было тихо и безлюдно. Но не сегодня. Уже приближаясь издалека к тому месту, откуда видны витые колонны, я услышала звуки возни, пыхтения и сдавленные охи.

– Вот тебе! Получай!

Тихий стон.

– Прекратите… я больше так не буду… Ох… – взмолился кто-то.

– Да будь мы на Ларке, за такое тебя лишили бы когтей и ушей!

– Да было бы там чего лишать… – раздался ещё один голос, на этот раз женский, и грянул весёлый смех.

Я бесшумно присела на корточки и выглянула из-за постамента. Метрах в двадцати компания подростков из семи ларков окружила валяющегося на земле ровесника. Четыре широкоплечих парня в расстёгнутых пуховых жилетках поверх толстовок стояли в расслабленных позах. Три симпатичные девушки в модных коротких дублёнках затесались между ними. Они держали в руках термокружки с горячими напитками. Разумеется, вся компания была без шапок и шарфов. Ларки в принципе легче переносят холода и практически не болеют.

– Базиль, да я бы потом отдал…

Один из парней пнул лежащего носком своего ботинка.

– Воровать, Габи, плохо! Тем более у своих! – поучительно произнёс он.

Груда одежды взвыла дурным голосом. Я со своего ракурса видела, что удар был не таким уж и сильным, скорее обидным, но ларк подтянул колени к самой груди и нелепо себя обхватил. Вновь раздался слаженный смех.

«Понятно. Своровал что-то у приятелей, попался, теперь расплачивается за свои грехи», – решила я и собралась уже незаметно улизнуть, как подросток на земле пошевелился и из капюшона толстовки выпала длинная грязно-рыжая прядь. Я замерла и нахмурила лоб. Они что, бьют девушку? Мотнула головой. Да нет, быть такого не может. Ларки слишком трепетно относятся к своим самкам, вспомнить того же Малыша в «Одноруком бандите».

Тем временем Базиль махнул рукой и произнёс:

– Ладно, ребят. С Габи всё ясно. Думаю, наказание достаточное. Пойдёмте уже.

Стоящая рядом блондинка неприятно скривила хорошенькое личико. Мне было очевидно, что она-то как раз получала истинное удовольствие от унижения Габи. Но ослушаться или возразить Базилю, самому крупному ларку в компании, девушка явно не рискнула. Компания зашевелилась, кто-то подхватил поставленную в снег термокружку, кто-то застегнул куртку. Я даже перевела дыхание, потому что вмешиваться в разборки ларков не хотелось.

– Не думал, что ты себя как девчонка, Баз, поведёшь. Каких-то дурацких бус стало жалко?

Вся компания дружно замерла. На лице блондинки проскочила предвкушающая, почти счастливая улыбка. Базиль повернулся, в его глазах сверкнула ярость.

– А ну повтори! – утробно прорычал он.

Я прикрыла глаза. Какой же этот Габи всё-таки дурак! Зачем он нарывается на очередную показательную порку? Тем временем Базиль вновь подошёл к ларку на земле и рванул его за ворот одежды на себя. Раздался треск ниток и дешёвого синтетического материала.

– Повтори!

– Ведёшь себя как девчонка…

Я поняла, что всё-таки вмешаться придётся. Резко встала и вышла из-за постамента.

– Хватит! Отпустите его.

Вся компания подростков удивлённо обернулась на меня. Юноши почти незаметно принюхались и многозначительно переглянулись между собой, довольно оскалившись. Базиль недовольно дёрнул меховым ухом. Блондинка наморщила свой симпатичный носик и скривила губки. Другие две девушки заметно напряглись, втянули головы в плечи, но более никак не отреагировали на появление странной эльтонийки среди пустынного заснеженного парка.

– Уходите, – процедил Базиль сквозь зубы. – Это вас не касается.

Действительно, и зачем я ввязываюсь? Очевидно же, подростковые разборки… и всё-таки что-то внутри меня сопротивлялось мысли о том, чтобы просто взять и уйти. Драться в рукопашную с четырьмя, пускай и молодыми ларками, совершенно не хотелось. Девушки не в счёт, они, судя по их виду, в драку не полезут. Эх, рано я сдала свой плазмомёт и световые гранаты курьеру из Э-Эс-Эр. Ими можно было бы неплохо припугнуть эту шпану.

Я со вздохом отстегнула от ремня метательную звезду и замахнулась рукой в воздухе, показывая, что не шучу. Часть моего арсенала принадлежала лично мне, так что даже после ухода из агентуры, осталась со мной.

– Не касается, – я кивнула. – Но я не уйду, пока не оставите его в покое.

Послышались громкие смешки и пофыркивания из-за спины Базиля. Похоже, юноши не поверили в то, что я могу представлять собой угрозу. Сам Базиль не улыбался и никак не провоцировал меня, лишь отрицательно покачал головой:

– Мы не дерёмся с женщинами.

– А я не дерусь с детьми, – произнесла громко и чётко, метнув нож.

Он молнией пронёсся около плеча самого крупного ларка, вспоров ткань одежды, но при этом, не задев его самого. Я специально рассчитала всё так, чтобы бросок выглядел эффектно, но не причинил ларку вреда. От неожиданности Базиль выпустил воротник Габи. Смешки тут же затихли. Абсолютная тишина опустилась на парк.

– Но предупреждаю, что если вы останетесь тут, то мне придётся проучить вас всех.

Несколько секунд мы с главным ларком играли в гляделки. Из его ноздрей шёл густой пар, но угрозы при этом не исходило. Я чувствовала нутром, что если бы не стая, то Базиль уже давно бы покинул парк поющих фонтанов. Он выглядел не только крупнее своих собратьев, но и в глазах разума отражалось гораздо больше. Когда-нибудь из него выйдет отличный вожак стаи. Когда-нибудь, но не сегодня.

– Ты что, дорогой, какой-то эльтонийки испугался? – поддела его блондинка.

Я поморщилась. А вот и подначивания. С такой «поддержкой» Базилю просто придётся вступить в бой. Причём он находится заведомо в проигрышной позиции. Если проиграет – то это несмываемый позор, если выиграет – снова позор. Как я выяснила ещё на ринге «Однорукого бандита», у ларков поднимать руку на женский пол считается дурным тоном. Даже если это бои без правил, а девушка сама изъявила желание поучаствовать в драке.

Я нарочито медленно приблизилась к шайке подростков.

– Как ты думаешь, милая, – произнесла я, шаг за шагом подходя к девушке и отстёгивая ещё один метательный нож с ремня. – Если я смогла вон оттуда попасть в плечо твоему приятелю, смогу ли я отсюда перерезать тебе горло?

Вся спесь с девушки моментально сошла на нет, она резко побледнела.

– Дорогой, ты же не дашь ей меня в обиду?! – в девичьем голосе явственно прорезались нотки тревоги.

Базиль ничего не ответил, лишь напрягся, не спуская с меня внимательного взгляда. Я специально остановилась на таком расстоянии, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я попаду в цель в случае применения оружия. В то же время я стояла недостаточно близко, чтобы до меня можно было дотянуться в один или два прыжка.

– То есть его глотка тебе неважна? – Я демонстративно подкинула блестящий металл в воздухе. – А твоих подруг? Они тоже встанут за тебя горой, лишь бы ты насладилась унижениями знакомого, который и без того валяется на снегу?

Блондинку передёрнуло, а её подруги, наконец, отмерли. Одна из них тут же приложила руку к горлу, словно проверяя, что оно всё ещё целое, а вторая резко дёрнула за рукав подругу:

– Пойдём, Келла, мы и так из-за твоей прихоти провели здесь слишком много времени.

Девушки потащили упирающуюся Келлу прочь от места действий. Базиль, не глядя на парней, кивнул им. Этого кивка стало достаточно, чтобы юноши быстро сориентировались и начали помогать. Всё это время самый крупный ларк неподвижно стоял и не сводил с меня напряжённо-буравящего взгляда. Будто ожидал, что я передумаю и начну кровавую драку просто так. Я демонстративно спокойно пристегнула нож-звезду обратно к поясу и показала пустые ладони. Базиль хмыкнул и отошёл на несколько шагов от валяющегося на снегу сородича.

– Пускай Габи отдаст моё ожерелье, и я уйду, – тихо попросил он.

Я удивлённо вздёрнула бровь, подошла к лежащему рыжеволосому ларку и выдернула у него из рук ниточку с какими-то белыми костяными пирамидками. Кинула Базилю:

– Держи.

Парень ловко подпрыгнул, ловя в воздухе странное украшение, серьёзно кивнул мне и, не оборачиваясь, быстро пошёл по следам уже удалившейся компании.

– Беги-беги, щенок… – послышалось от рыжеволосого ларка, всё ещё лежащего на снегу.

Я не удержалась и дала ему увесистый подзатыльник. Обернулась. Меховые уши Базиля дрогнули, он явно услышал слова знакомого, однако шага не замедлил. Я облегчённо выдохнула, а затем рыкнула:

– Ты совсем глупый? Или мозги на снегу отморозил?!

Рывком помогла юноше подняться. Это был невысокий подросток с длинными красно-рыжими волосами, закрывающими уши, и ассиметричной чёлкой, ниспадающей на глаза и переносицу. Он угрюмо уставился на меня из-под слипшихся прядей. В отличие от своих приятелей, этот ларк был одет в объёмную куртку с рукавами, а не жилетку. Из-под неё снизу неаккуратно торчал край толстовки. Ноги в рваных джинсах существенно худее верха, но такое у ещё не полностью сформировавшихся представителей этой расы встречается часто. Помятая одежда местами уже напиталась влагой.

– Как тебя зовут?

– А тебе какая разница? – тут же окрысился подросток, но при этом зябко поёжился.

Я внимательно присмотрелась. Так и есть, губы уже посинели от холода. Сколько времени, интересно, он лежал на снегу, если даже в толстовке и куртке успел замёрзнуть? Я несколько раз хлопнула его по спине и груди, сбрасывая прилипшие комья снега. Габи поморщился, но ничего не сказал. Если честно, я уже жалела, что ввязалась во всё это, но оставить как есть, не могла.

– Меня можешь звать Ксаной, – хмуро произнесла. – Тебя друзья звали Габи. Это кличка какая-то или всё-таки имя? Я только женское такое знаю – Габриэлла.

– Габи – моё настоящее имя, – с вызовом ответил парень. – Полное Габриэл. А эти… они мне не друзья.

Ларк шумно шмыгнул носом и вытер его рукавом.

– Понятно, – я кивнула. – А лет тебе сколько?

– Двадцать один, – в голосе тут же проскочили ноты напряжения.

– Тебе хотя бы семнадцать есть? – спросила беззлобно, уже понимая, что парня в Системную Полицию сдавать не буду, но и просто так не отпущу.

Габи тут же насупился, плечи его поникли, взгляд опустился на кончики моих кроссовок.

– Что, так видно, да? Шестнадцать с половиной, – произнёс он совсем тихо.

Я вздохнула, молча сняла с себя шарф, намотала на застывшего ларка, который уже заметно дрожал всем телом, и скомандовала:

– А теперь бегом, марш за мной.

Пробежав до конца сказочной аллеи, так и не услышала скрипа снега позади, обернулась и крикнула:

– Дважды приглашать не буду. Не хочешь – не надо. Но если пойдёшь со мной, научу метать ножи не хуже.

Ларк почти тут же бросился за мной следом. Как выяснилось, бегал Габи быстро, даже очень быстро.

***

Когда мы вошли в мою квартиру, случилась небольшая заминка. Габриэл замялся на пороге, оглядывая просторную прихожую. Он проворно снял ботинки и мой шарф, вот почему-то куртку отказывался. Разумеется, я заподозрила, что ребята ему что-то отбили, и ларку больно шевелиться, но об этом он говорить не хотел.

– Габи, у меня в квартире тепло, – не выдержала я, пытаясь переспорить упрямого подростка. – А на тебе мокрая одежда. Её как минимум надо просушить.

Очередной хмурый взгляд в мою сторону и вопрос не в тему:

– А у тебя есть что поесть?

– Есть.

– Тогда… можешь приготовить? Я приду на кухню.

Я раздражённо махнула рукой. У этого парня тараканы в голове размером с астероиды после взрыва сверхновой. Прошла на кухню, порылась в холодильнике и кинула в микроволновую печь пару контейнеров с едой глубокой заморозки. Обернулась на чужие шаги машинально, по привычке напрягшись всем телом, и увидела топчущегося на месте Габриэла. Толстовка висела на нём как на вешалке. Худые ключицы выпирали в кругообразном вырезе, подтянутые манжеты закатанных рукавов не держались на тощих руках. Тонкая кожа на предплечьях обтягивала сухожилия и кости. Теперь мне стало понятным, почему мальчишка носит такую объёмную куртку, в то время как его сородичи предпочитают более удобные и лёгкие безрукавки, и отчего он так рьяно сопротивлялся, когда я попросила её снять. Габриэл был невероятно худ. Пропищала микроволновка.

Я оторвала взгляд от созерцания нового гостя, развернулась и достала пластиковые контейнеры с едой. Прямо так, не утруждая себя перекладыванием их содержимого в стеклянную посуду, я поставила обед перед Гарбриэлем.

– Ешь. Приятного аппетита.

Ларк сухо кивнул, взял вилку, принюхался, скривился и неожиданно выдал:

– Пересолёно. И перца тоже многовато, такое для почек не очень полезно.

– Слушай, либо ешь, либо выметайся отсюда! – я разозлилась не на шутку. – Я искренне удивлена, как тебя с таким характером Базиль насмерть не забил!

Зачем я только влезла в эти разборки ларков? Не убили бы его, в конце концов. Вон фингалом лёгким отделался под левым глазом, да судя по тому, как руку к рёбрам прижимает, гематомой. Причём, заслуженно. Своровал какие-то дрянные бусы у друга…

– Нет-нет, мне всё нравится, – живо заявил Габи и заработал вилкой.

Я несколько минут смотрела на то, как он уплетает еду, вздохнула и начала есть сама. Вроде бы до сих пор есть не хотелось, но за компанию решила пообедать тоже. Пока пережёвывала пищу, думая, что теперь буду делать с этим горем, свалившимся на голову, отметила, что Габи всё-таки прав. Пересолёно. И перца тоже много. Вообще невкусно.

Юноша справился со своей порцией быстрее моего и попытался встать, но дёрнулся, прикладывая ладонь к рёбрам.

– Ох, – вырвалось у него непроизвольно.

– Ну и что? Стоило ли то ожерелье твоих рёбер? – флегматично спросила я, наблюдая, как ларк всё-таки выпрямляется на стуле.

– Ты не понимаешь! – обиженно насупился Габи.

– Конечно, не понимаю, – с лёгкой насмешкой ответила я. – Сцепились два пацана из-за какой-то цацки, словно две девчонки из-за платья на выпускной.

– Это не просто ожерелье! Это трофеи поверженных хищников с нашей планеты. Знак отличия, что ларк уже взрослый, несмотря на свой возраст, и может собрать вокруг себя стаю.

– О-о-о, – я вспомнила молочно-белые пирамидки, нанизанные на тонкую веревку, и не удержалась от передёргивания плечами, – это зубы убитых животных, что ли?

– Клыки поверженных хищников, – поправил юноша.

Я фыркнула.

– Фу, гадость какая. Зачем тебе это ожерелье нужно-то было?

– Это знак отличия, – упрямо произнёс Габи и, недовольно нахохлившись, сложил тонкие руки на груди в защитном жесте.

Он выглядел настолько смешно в этой безразмерной толстовке, что я не удержалась и снова фыркнула, сдерживая смех.

– Хочешь, я тебе точно такие же на 3D-принтере распечатаю? У меня знакомая стоматолог есть. От настоящих вообще не отличить будет.

– А что, так можно? – удивился парень, его тёмно-рыжие, такие же, как волосы, радужки вспыхнули азартным блеском. Но спустя секунду или две блеск из глаз пропал, и подросток снова насупился. – Нет, так не пойдёт. Мне нужно было именно то ожерелье как знак отличия…

– И поэтому ты его украл? – я хмыкнула. – Вместо того чтобы честно сразиться с тем, кто там у вас на Ларке водится, и собрать свою нить зубов?

– Клыков, – парень поёрзал на стуле и с печалью глянул на мой пластиковый контейнер с недоеденной порцией обеда.

Я молча пододвинула контейнер к юноше. Габи тут же схватился за вилку и стал уплетать еду за обе щёки.

– Да, украл, – через некоторое время снизошёл он до объяснения. – Я сам не способен завалить даже одного хищника. Слишком слаб… Родители говорят, что у меня мало мышечной массы. Я украл ожерелье у Базиля, чтобы показать, что необязательно обладать грубой физической силой, чтобы быть вожаком стаи. Хотел показать, что могу добыть ожерелье и по-другому.

– И откуда же в голове родилась столь ценная идея? – не без ехидства спросила я. – Неужели не просчитал того, что как только Базиль узнает, кто у него своровал знак отличия, тебе тут же достанется?

– Ну… Я хотел вернуть клыки раньше, чем он спохватится… Я планировал показать их только Келле, чтобы она меня зауважала… чтобы обратила внимание.

Я наморщила лоб, вспоминая, кто такая Келла. Выходит, это та самая блондинка, что искренне радовалась избиению Габи и не хотела, чтобы шоу прекращалось. Да уж, любовь зла. Мне даже стало немного жаль Габриэля.

– А она?

– А она высмеяла меня. Посчитала оскорблением то, что осмелился предложить ей встречаться. Тем более, она считала себя девушкой Базиля.

О-о-ох, как же всё сложно и запутано у этих ларков…

– Ладно, доедай обед и располагайся. Можешь пока занять диван в гостиной.

Я задумчиво перевела взгляд на окно, и в этот момент Габи спросил меня:

– А твой мужчина меня не выгонит, когда узнает, что ты разрешила мне пожить здесь?

Я горько усмехнулась. Почему-то, когда юноша произнёс «твой мужчина», в голову полезли невесёлые мысли о Кирке. Я столько времени запрещала себе думать о нём, и почему-то слова Габриэля задели за живое. Помотала головой, выкидывая из головы ненужные воспоминания о тёплых ореховых глазах и страстной близости.

– Я эльтонийка, разве ты не заметил? У нас не приняты постоянные партнёры. Даже временные – и те редкость, – произнесла чуть резче, чем рассчитывала.

Габриэль удивлённо приподнял брови цвета ржавчины, повёл носом и уверенно произнёс:

– Да, в этой квартире бывали разные мужчины. Но на тебе сохранился запах лишь одного.

Я мысленно выругалась. Ларки с их проклятым чутьём! Прошло же уже четыре месяца после того как я видела Кирка, общалась с ним, вдыхала его невероятный мужской аромат… Что-то в груди заныло, но я запретила себе даже думать о проклятом цварге.

Завтра же куплю самого современного робота-уборщика и заставлю его вымыть всю квартиру со фтором! И ту кофту, что отдал мне Кирк после драки в «Одноруком бандите», обязательно найду в своём гардеробе и отправлю в утилизатор… И фигурку таноржского истребителя, что я трепетно храню в шкафу вместе со своим оружием. Всё выброшу.

***

Вечером того же дня Габи куда-то засобирался.

– Ты куда? – окликнула ларка, когда он надевал свою объёмную куртку.

– Работать… курьером при одном ресторане. У меня ночные смены.

Я бросила взгляд за окно, затем на ларка, который безотчётно прижимал ладонь к своим рёбрам, и покачала головой.

– Ты никуда не пойдёшь. Чтобы научиться обращаться с холодным оружием, надо иметь хорошую физическую форму, а по ночам спать, а не бегать с рюкзаком за спиной.

– Но мне надо работать…

– Никаких работать, – я жёстко обрубила подростка. – Жить будешь у меня, есть тоже. На одежду я дам тебе кредиты, на этом всё. Либо ты живёшь и учишься на моих условиях, либо никак. Понял?

– Понял, что у тебя вредный характер, – вздохнул Габи, снимая с себя верхнюю одежду. – Хуже моих родителей, честное слово…

– Кстати, где они? – ухватилась я за ответ подростка.

– Где-где… на Ларке.

– А ты на Тур-Рине? – я высоко вздёрнула бровь, показывая, что мне нужны пояснения.

– Да, на Тур-Рине. У меня семеро братьев и сестёр, между прочим! Родителям вообще всё равно, где я… Здесь или там. Я сказал, что хочу сгонять на эту планету и подработать. Они были рады.

– Рады? Тому, что их сын работает курьером?

Ларк помялся, прежде чем ответить.

– Не курьером, а вышибалой в солидном элитном казино. Они считают, что я наконец-таки взялся за ум и набираю мышечную массу… Им было слишком стыдно за меня на Ларке. Ты бы видела, как отец обрадовался, когда я сообщил, что временно покидаю клан.

Я прикрыла глаза, медленно досчитала про себя до десяти, а затем выдохнула и сказала:

– Марш на кухню набирать свою мышечную массу. Приготовь что-нибудь для себя, а заодно и меня, раз тебе не понравился обед.

Пока Габи, ворча что-то про то, что готовка – женское занятие, отправился на кухню, я почесала нос и полезла под кровать, доставать пыльные контейнеры. Так… где же у меня это было… помнится, Тор и Квин угорали со смеху, когда случайно обнаружили у меня эти импланты. Я долго пыталась им объяснить, что просто привыкла покупать любые качественные вещи, которые могут помочь в нашем деле, но в итоге плюнула на это дело. Контейнеры со вставной челюстью, парики, механические руки, моток ультрапрочной синтетической нанонити, личные запасы нейромедиатора, гайковёрты на все размеры шайб… Где же они? Я перевернула уже половину спальни и содержимого встроенного шкафа, пытаясь найти те самые импланты, которые однажды приобрела на Тортуге. Вот же они! Как я могла их просмотреть?

Когда я зашла на кухню, то на миг замерла, втягивая носом витающие в воздухе аппетитные запахи. На индукционной плите стояла огромная кастрюля с каким-то приятно пахнущим зелёным варевом. Я подошла поближе и удивилась, обнаружив в кастрюле суп. Честно признаться, даже немного зависла, пытаясь вспомнить: а был ли у меня в морозильнике суп? Обычно сублимированная пища – это что-то твёрдое. Взяла ложку, окунула в варево, попробовала. Вкусно. Очень даже вкусно!

– А где ты это взял? – с подозрением спросила у Габи, который пристально за мной наблюдал всё это время.

– Мясо ведьмедя в глубокой заморозке было, – смущённо пожал плечами ларк. – Ты вроде разрешила всё брать, вот я и решил попробовать приготовить что-то… Что, не нравится?

– Да нет! Очень даже нравится. – Я зачерпнула ещё одну ложку супа. На этот раз в ней плавало что-то маленькое и зеленое. – А это что?

– Так травы… – ларк растерялся ещё сильнее, – у тебя вон там были в вакуумных пакетах.

– М-м-м… видимо, робот-уборщик в своё время закупил, – глубокомысленно заметила я, в снова запуская ложку в кипящий суп. Мне определённо нравилось это блюдо.

– Подожди, всё прокипеть должно хорошо, и тогда вкусно будет, – посоветовал мне подросток.

– Откуда ты это знаешь? – искренне удивилась я.

– Так я ж курьером при ресторане работаю. Всё то время, что еда готовится, я сижу на кухне и жду. Мне повара объясняли, что так надо.

– Понятно, – я кивнула.

В наше время с готовыми брикетами, фабрикатами и сублимированной пищей попробовать что-то натуральное, пожалуй, можно лишь в элитных ресторанах да дома, когда на тебя работает профессиональный повар. Я с сожалением отложила ложку и развернулась к ларку.

– Я пришла вообще-то за тобой. Давай, снимай толстовку.

– Что?! Не буду! – мальчишка резко побледнел, обхватил себя руками и замотал головой в стороны. – Не буду! Не буду! Не буду!

Я вздохнула. Вот ведь упрямый на мою голову. И что я с ним няньчусь?

– Значит так, – достала кухонный нож, – либо ты сейчас же снимаешь с себя толстовку, либо я разрежу её прямо на тебе. Понял?

У Габриэля заблестели глаза.

– Ты будешь надо мной смеяться. Я и так знаю, что я очень худой. И страшный. И хилый. И… и… омерзительно тощий глист, позорящий всю расу, – последние слова он произнёс с особенной интонацией, будто кого-то цитируя.

Я невесело усмехнулась. Да уж, мало того, что у мальчишки свои собственные комплексы, так ещё и кто-то хорошенько по нему прошёлся. Уж не та ли самая блондинка Келла?

– Ну что, мне вспарывать твою толстовку или сам разденешься?

– Ладно, сейчас. Это единственное, что у меня есть, – отозвался ларк и крайне неохотно стянул одежду через голову.

При этом он отвернулся от меня, а на его лице застыло столь решительное выражение, что я поняла: одна неудачная шутка – и мой гость уйдёт из квартиры, громко хлопнув дверью. И даже не посмотрит на то, что я обещала его научить метать ножи. И всё-таки, когда Габриэл снял толстовку, я еле удержалась от комментариев. Тело подростка было действительно очень худым. Рёбра выпирали так, что их можно было с лёгкостью пересчитать без какого-либо рентгена, живот оказался впалым, впрочем, как и грудь. А длинные красно-рыжие волосы создавали и вовсе ощущение того, что передо мной девочка, а не мальчик. М-да… работы непочатый край. Неудивительно, что Габи так сильно комплексует по поводу своей внешности. А я ещё утром сказала, что имя у него на женское похоже… Ох…

Гематома с правой стороны у Габриэла тоже имелась, как я и ожидала. Но Базиль явно больше делал вид, что бил подростка, чем наносил настоящие удары. Намётанный глаз алеф-агента сходу определил, что за несколько дней всё пройдёт само собой.

Я подошла к Габи, доставая из кармана имплант. Внешне он походил на большую бесформенную медузу, одну сторону которой покрывали мелкие, но частые, словно у ежа, иголочки. Подросток подозрительно уставился на содержимое моей кисти и попятился.

– Что это? – его голос сорвался на визгливый фальцет.

– Имплант для увеличения бицепса руки.

– Что-о-о? – не понял мальчишка.

– Слушай, – я поморщилась. – Постой ровно пару минут. Будет не столько больно, сколько щекотно. Обещаю, результат тебе понравится.

– М-да? Никогда о таких не слышал… – с сомнением протянул Габи, но отступать перестал.

Я нашла по телу Габриэля, где двуглавая мышца перехлёстывается с дельтой, прикинула на глаз, как лучше прикрепить имплант, чтобы смотрелось максимально естественно, и приложила одну «медузу» к нужному месту. Слегка нажала, наблюдая, как имплант на глазах срастается с рукой ларка. Потом всё то же самое симметрично проделала со второй рукой. В целом в использовании имплантов самое важное – это знать анатомию и видеть строение тела. Только правильно размещённый имплант будет смотреться натурально. Ну, а в использовании имплантов рука у меня была набита.

– Ва-а-а-ау, – ошеломлённо произнёс Габриэль, смотря на свои новые мускулы. – Ух ты! Ксана… это нечто! Я же теперь могу безрукавки носить! А это… они настоящие?!

Рыжие радужки ларка сияли неподдельным счастьем. Он так радовался и скакал по кухне, трогая свои новые мышцы, что я не удержалась и всё-таки улыбнулась. Впервые за последние четыре месяца.

– Нет, они не настоящие. На полгода максимум, и то, если ты не будешь принимать горячих ванн, растирать их и пить антибиотики. От последних, к слову, они рассосутся за несколько часов.

– Да я лучше сдохну от бактериального заражения, чем выпью антибиотики! – продолжал радоваться Габи.

Я покачала головой. Как же мало порой надо кому-то для счастья.

– Габриэл, повторяю, это временное решение. И это не настоящие мускулы, лишь их видимость. Тренироваться начнём с завтрашнего дня. А сейчас разливай свой чудо-суп по тарелкам, а то он скоро убежит, и давай спать.

– Да-да, конечно!

Ларк спохватился и стал разливать по тарелкам густое варево, нет-нет, да поглядывая, а иногда даже трогая собственные руки. Ужин прошёл в какой-то странной лёгкой атмосфере.

А ночью мне приснился Кирк. Мне снился наш единственный раз во флаере над пропастью и его тёплые ореховые глаза, в которых я тонула, всякий раз глядя на него. Во сне я не помнила нашего расставания в космопорту и обиды за то, что он не вмешался в план Дмирта. Почему-то моё подсознание помнило только хорошее: как он заступился за меня на ринге «Однорукого бандита», как привёл в пентхаус и нейтрализовал яд, а ещё как спас меня у ломбарда, получив сильное ранение. Мне вспоминались его сильные руки, рельефный торс, чувственные губы на моём теле и шершавые пальцы, воспламеняющие одним своим прикосновением.

***

– Локоть ниже, ладонь выше. Не сжимай так сильно лезвие, вон, уже порезался. Бросок должен быть от плеча, а не только кистью, так точнее попадёшь в цель.

Я уже месяц учила ларка бросать мои любимые ножи-звезды, и у него понемногу стало получаться. Вначале не получалось совсем, но Габи оказался упорным. Ежедневно мы тренировались в том самом парке поющих фонтанов. Здесь росли удобные деревья с толстой корой и в зимнее время почти не гуляли прохожие. Помимо тренировок по метанию холодного оружия я взялась за подростка полностью. С утра у нас традиционно была пробежка, а потом спортивная площадка с турниками и перекладинами. Первое время Габи очень стеснялся меня. Я видела, как ему, ларку, было мучительно стыдно даже за то, что он не умеет подтягиваться. Но шли дни, сменяясь неделями, я не навязывала своё общение. Просто ежедневно показывала упражнения и делала их сама. Юноша какое-то время косился на меня, но затем мало-помалу стал мне доверять и повторять всё за мной. Наши отношения были весьма странными. С одной стороны, Габриэл мною восхищался и во всём хотел «догнать» и «перегнать». Порой его глаза зажигались искрами азарта, а порой в них проносилось понимание того, что я женщина и всё равно во многом сильнее его. В такие минуты его плечи безвольно опускались, взгляд становился потухшим и начинал блуждать где-то по земле.

Нож-звезда со свистом пролетел мимо нарисованной мелком мишени на стволе дерева. Габриэл закусил нижнюю губу, было видно, что он находится на грани. Не знаю почему, но его блестящие глаза меня разозлили.

– Дай покажу как надо. – Я грубо вырвала звезду из рук подростка и метнула её в мишень не глядя.

Разумеется, острое лезвие идеально вошло в центральный круг.

Мальчишка расстроился ещё сильнее.

– Я неудачник. У меня никогда так не получится! Я не понимаю, что делаю не так… Мне никогда не стать не то чтобы альфой, а просто уважаемым ларком в клане… Меня никто не захочет взять в свою стаю!

Длинные прядки и косая чёлка закрывали лицо ларка, но по мокрым щекам я поняла, что он всё-таки не выдержал и расплакался. Я понятия не имела, как успокоить мальчишку, а потому просто громко рявкнула на него:

– Успокойся!

Но истерика Габриэла только набирала обороты:

– Я не только никогда не смогу победить хищника в рукопашном бою, но настолько бездарен, что даже не могу научиться метать ножи!

Я не выдержала и ловко сцапала подростка за его длинную шевелюру, а потом, поддавшись какому-то секундному желанию, просто достала очередную звезду и коротко обрезала весь хвост Габриэлу. От неожиданности парень замолк.

– Ну, вот и всё, давно хотела это сделать, – произнесла я, оглядывая результат в своих руках.

Повертела резко замолчавшего Габи и отхватила оставшиеся прядки с висков. Подумала ещё немного – и обстригла чёлку. Теперь подростка сложно было спутать с девушкой, да и обзор ему открывался куда как лучший.

– На, вот тебе следующий нож, тренируйся. – Я протянула ему очередную звезду. – И запомни: никто не может изменить нашу судьбу, кроме нас самих. Мы – вершители своей собственной жизни. И если ты захочешь, по-настоящему захочешь, то это к тебе все будут проситься в клан, а не ты к ним. Понял?

Габриэл заторможено кивнул и бросил нож. На этот раз он попал в ствол дерева и даже в мишень. Не в центр, конечно, но попал.

***

У Габриэла открылись большие способности к готовке еды, и я стала этим нагло пользоваться. А ещё Габи признался, что носил длинные волосы, потому что комплексовал по поводу своих лысых ушей. Оказывается, в его роду были люди, и он пошёл в своего пра-прадеда. У всех чистокровных ларков уши с шерстью… Пришлось выдать подростку собственный шампунь для стимуляции роста волосяных луковиц.

За последние два месяца Габриэль стал существенно лучше метать ножи в мишень, уже не промахивался, стабильно попадая в меловой круг. Он научился подтягиваться не хуже меня, а на пробежках теперь вообще стабильно меня обгоняет. А ещё спали морозы, и появилось первое весеннее солнышко. Ларк стал выходить на улицу в одной тонкой майке и больше не стесняться своих рук. Частично свою роль сыграли импланты, частично то, что Габриэль начал набирать массу.

Я молча сидела, забросив ноги на диван, и выбирала в инфосети нового робота-уборщика, когда, тяжело пыхтя, Габи приволок какую-то спортивную сумку. На днях ларк заявил, что устал заниматься уборкой моей квартиры и требует, чтобы я купила механического помощника.

– Ксан, а эту сумку куда? В прихожей валяется так давно, что уже покрылась пылью.

Сердце защемило от грустных воспоминаний. Сумку, разумеется, я узнала сразу. Это были вещи, которые Тор забрал из здания Службы Безопасности Цварга, пока я приходила в себя после последней операции. Как-то так сложилось, что я не разобрала. Робота у меня до сих пор не было, да и вещи были без надобности.

– Погоди, я сама разберу её.

Габи послушно поставил её, а затем произнёс:

– Там что-то вывалилось. – Ларк проворно опустился на корточки и подхватил с пола что-то крошечное. – Какой забавный металлический жук! Ксан, это твоё?

Я несколько секунд растерянно смотрена на доработанного Юзефом «жука», прежде чем вспомнила, что последний раз активировала его, чтобы подслушать разговор Дмирта с Кирком, но так и не смогла этого сделать. Сердце кольнуло острой иглой. Захотелось поскорее избавиться от всего, что напоминало мне проклятого цварга. Хватало и того, что сны о нём стали посещать меня с завидной регулярностью.

– Моё, – произнесла угрюмо.

И собралась уже выкинуть «жука», как Габриэл схватил меня за запястья, не давая этого сделать.

– Погоди, Ксан. Там есть информация о твоём мужчине, ведь так?

Я постаралась как можно небрежнее пожать плечами.

– Он не мой мужчина. Он отказался от меня.

– И поэтому ты каждую ночь что-то бормочешь, а по утрам встаёшь с красными глазами? Его зовут Кирк? Я правильно расслышал?

Теперь уже я впервые за наше общение с Габи не хотела отвечать на его вопросы.

– Габриэл, это не твоё дело.

– Конечно, не моё, – согласился ларк. – А кто меня учил тому, что мы сами вершители своей судьбы?

– Да причём тут это! Габи, ты вообще не понимаешь…

– Не понимаю. Но раз это касается твоего мужчины, информацию посмотри, пожалуйста.

Я мотнула головой.

– Нет, уничтожу «жука» к шварховой матери.

– Ксан – рыжие радужки уставились на меня внимательно, – ради меня посмотри, а?

Несколько секунд мы с ларком смотрели друг на друга. И когда я ему стала позволять вмешиваться в моё личное пространство? Когда он перестал бояться меня? Что вообще за безобразие творится в моей жизни?…

Я не хотела смотреть диалог Дмирта и Кирка накануне операции. Зачем? Что это мне даст? Услышать, как Кирк говорит, что раз Мелани точно жива, ему далее противно со мной работать?

Я вздохнула.

– Ладно, посмотрю.

– Сейчас. – Ларк протянул мне мой же коммуникатор.

Пальцы взяли электронное устройство, вынули миниатюрный чип и вставили в наручный коммуникатор. Почти сразу же на плазменном экране вспыхнула картинка кабинета Дмирта, снятая явно через стеклопакет уличного окна. Губы цварга открывались и закрывались, первую секунду ничего не было слышно, но затем колебания голоса дошли до стекла, трансформировавшись в вибрации материала, и «жук» озвучил:

– Ты ей веришь?! – взорвался Дмирт. – Как, Кирк, как ты вообще можешь доверять эльтонийке? А что, если она работает на пикси и этот браслет тупо срезала с трупа нашей младшей сестры?!

Кирк устало потёр переносицу и произнёс:

– Я не знаю. Я не могу ей не верить… это выше меня.

– А кто меня уверял, что она тебе безразлична? Кто говорил о том, что Ксана останется здесь, а мы улетим на Цварг, как только дело будет закончено?!

– Вселенная, Дмирт! Ты меня вообще слышишь?! Ксана вошла в мой ближний круг! Не знаю когда, не знаю, как… но я чувствую аромат её эмоций! Когда она сбежала от нас из штаба, я первым делом бросился перепроверять все камеры на лестнице и память лифта. Там было пусто. То, что она воспользовалась моим гравибайком, понял только тогда, когда спустился на подземную парковку. Разумеется, я тут же удалённо подсоединился к своему гравибайку, но она уже въехала в зону изнанки, где наше оборудование глушится. У меня был лишь примерный вектор её движения, не более. Я за три квартала услышал эмоции Ксаны, когда на неё напали. Лёгкий испуг, доля отчаяния и непоколебимая решимость! За три квартала! Понимаешь, что это значит?! Шварх, мне даже показалось, что на какой-то момент я смог взять её боль и оттянуть на себя!

Я закусила губу, вспомнив, как не почувствовала боль от удара в лицо. А ещё мне стало стыдно за свои слова о том, что Кирк стоял в стороне и наслаждался избиением… Я-то думала, что он за мной проследил, а оказывается, он нашёл меня в последний момент, используя способности цварга.

Тем временем Кирк вскочил с кресла и заметался взад-вперёд по кабинету.

– Это значит, что она не просто вошла в мой ближний круг! Она вошла в него так, как входили в него жёны наших прадедов. У нас на Цварге давно все браки договорные, и жена очень редко входит в круг. Она навсегда остаётся хорошим другом и матерью детей, но чтобы вот так…

– Определить то, что кто-то входит в твой круг можно только через близкое взаимодействие. Сомневаюсь, что ты устраивал ей взлом сознания, так что успокойся и возьми себя в руки, Кирк. Это всего лишь эльтонийка. Да, очень красивая, неприступная, плохо поддающаяся нашему влиянию, но, повторюсь, всего лишь эльтонийка… Сомневаюсь, что она вообще может войти в круг. К тому же ты сильный цварг, мог почувствовать её просто потому, что у тебя хорошо развиты способности к восприятию бета-колебаний.

– Дмирт, ты не понял, – совершенно серьёзно возразил Кирк, резко остановившись и взглянув на брата. – Мне не нужно никаких доказательств! Я это точно знаю! Даже её эмоции пахнут для меня по-особенному. Я чувствую, что просто не смогу прожить без этой женщины, она мне нужна как воздух.

Несколько секунд на кабинет опустилась тяжёлая, почти звенящая тишина. Лицо Дмирта то и дело кривилось, уголки губ презрительно опускались вниз, а в глазах вспыхивали огни ярости.

– И сколько же раз ты уже успел переспать с Ксаной, дорогой братец?! Ты окончательно потерял самоуважение или у неё между ног оказалось что-то иное, нежели чем у других женщин?! Тебя не смутило даже то, что у неё ребёнок от другого цварга?!

– Не говори так о Ксане! Дмирт, я тебя не узнаю…

– Это я тебя не узнаю, Кирк! У нас есть дело о похищениях женщин! Ксану ты сам нанял, чтобы она выполнила задание. Она должна прикинуться одной из наших, чтобы вывести на похитителей.

Кирк повернулся спиной к «жуку» и стал разглядывать плазменный экран на стене с картинкой взрывающейся звезды. Дмирт тем временем за чем-то полез в верхний ящик своего рабочего стола.

– Исключено, это очень опасно. Предлагаю переиграть, тем более, когда у нас есть информация о Мелани. – Кирк стоял спиной к Дмирту и не видел, как тот достал из верхнего ящика стола парализатор и наставил ему в спину. – Можно было бы отыскать её, наверняка Ксана может попробовать вновь встретиться с нашей сестрой, а там уже мы выясним, что она помнит…

– Прости, брат, – прочитала я по едва заметному шевелению губ Дмирта.

И пока ничего не подозревающий Кирк размышлял вслух, Дмирт выстрелил из парализатора. Вьен рухнул вниз как подкошенный.

– Но ты ставишь под удар всю операцию и свою блестящую карьеру из-за какой-то эльтонийки. Я не дам тебе допустить ошибку.

И с этими словами он приложил ладонь к сканеру на входной двери. Почти сразу же в кабинет вошло четверо цваргов в одинаковой тёмно-серой униформе.

– Унести его в медблок, вколоть «биопаузу», внимательно следить за состоянием здоровья, – распорядился Дмирт.

Коммуникатор потух, а я ещё долго смотрела на чёрный экран. Все предметы казались какими-то размытыми. Сердце отчаянно колотилось, а в ушах стоял бархатный голос Кирка: «она мне нужна как воздух». Габриэл осторожно тронул меня за рукав.

– Ксана?

– Да, – глухо отозвалась я, сглатывая сухой ком в горле.

– Ксан, или я чего-то не понимаю, или твой мужчина пытался тебя защитить, но его обвели вокруг пальца?

– Это неважно, – я вздохнула и посмотрела в рыжие радужки ларка. – Он всё равно отказался от меня.

Память подкинула сцену прощания в аэропорту. Кирк не сердился на своего брата, нет. А вот меня он пытался избегать даже взглядом. Видимо, полежал в анабиозе, обо всём подумал и пришёл к выводу, что такая женщина, как я, ему не нужна. И это вот было действительно больно.

Я сидела на краю дивана, держа подрагивающими пальцами собственный коммуникатор, и с горечью думала о том, что если бы я знала заранее, что Кирк никуда не улетел, возможно, всё сложилось бы иначе. Это осознание давило тяжёлой каменной плитой. Было тяжело дышать, тяжело думать. В какой-то момент громкий шум выдернул меня из моих невесёлых размышлений. Это Габриэл паковал свои немногочисленные вещи в лёгкую дорожную сумку.

– Габи, ты куда-то собираешься? – спросила я, отчего-то чувствуя, как во рту пересохло.

Если ещё и ларк меня бросит, то я буду чувствовать себя совершенно никчёмной и никому ненужной.

– Собираюсь на Ларк, – кивнул подросток.

Сердце пропустило удар.

– Может, останешься? – слова вырвались быстрее, чем я подумала, что говорю.

Габриэл отрицательно покачал головой и сел рядом со мной. Диван под его весом слегка прогнулся, а я молча наблюдала за ним, мысленно отмечая, что за то время, пока ларк жил у меня, он ещё немного подтянулся, стал шире в плечах, да и осанка тоже изменилась. Габриэль больше не сутулится, не втягивал голову в плечи и даже не прятал взгляд. А ещё кончики его ушей после регулярного использования моего шампуня покрылись коротким и очень мягким слоем красно-рыжей шерсти. Ему действительно шло.

– Уже весна наступает, – мягко произнёс он. – В расписании космопорта появились регулярные рейсы до Ларка. Мне пора возвращаться к родителям. К тому же мне вот-вот исполнится семнадцать, и я хотел бы отметить свой день рождения в кругу братьев и сестёр. Я давно их не видел.

Семья, конечно, семья! Как я могла о таком забыть?.. У Габриэля есть братья, сёстры и мама с папой. Его клан, в конце концов.

– То есть у меня больше уже учиться не будешь? Я тебе не нужна?

– Ксан, не говори глупостей. Конечно, нужна, – Габи улыбнулся. – Если бы не ты, то я никогда бы не стал таким, как сейчас. Ты меня многому научила, и я искренне надеюсь, что не откажешь обучать вновь, когда мы встретимся. Но не это сейчас главное. Важно то, что я тебе больше не нужен.

– Габриэль, о чём ты… ты мне, конечно же, нужен! Оставайся и живи столько, сколько захочешь…

– Нет, – он снова покачал головой. – Я же вижу, как ты страдаешь и мучаешься из-за разрыва с Кирком. Я тебе мешаю. Ты должна полететь к нему и всё выяснить. Ты вершитель, Ксана. Ты просто не можешь по-другому.

Ларк порывисто меня обнял, а я почувствовала, как сердце наполняется благодарностью к этому подростку. Наверно, сама Вселенная свела нас.