Глава 5. Адмирал Даррен

Проснулась от странного звука, похожего на надоедливое жужжание пчелы на моей родной планете. Распахнула ресницы и увидела на прикроватном столике коммуникатор последней модели, лёгкий и тонкий планшет, а также несколько листов электронной бумаги и стилус. Разумеется, вибрировал таймер на коммуникаторе. Я сразу же его выключила и машинально посмотрела почту – единственное сообщение от неизвестного пользователя с расписанием занятий. Точнее – несколько дат, время и буквенно-цифровые номера типа L-3-88, H-2-24, G-4-03. Памятуя о том, как самоуничтожилась карта памяти с данными о классификации агентов, я напрягла все свои извилины, чтобы запомнить информацию. К счастью, именно на числа моя память была очень хорошей. Вот если бы мне дали сплошной художественный текст такого же объёма, то я вряд ли смогла бы его воспроизвести без ошибок, но что касается памяти на числа – она с детства была моим коньком.

Дальше всё по привычке ещё из старой жизни – контрастный душ, каппы с очищающим средством, расчёска. Всё настолько обыденно и рутинно, что если не зацикливаться на том, что за окном вместо сияющих небоскрёбов и многочисленных квадрокоптеров чёрный космос и редкие далёкие блёклые звёзды, то никакой разницы.

Над выбором одежды сомневалась секунды три, может, четыре. Уже при заселении в каюту в гардеробной на штанге висело шесть спортивных комбинезонов подходящего размера, а также несколько футболок и брюк, отличающихся от таноржских более плотными вставками в неожиданных местах. Внешне одежда очень походила на ту, которую носили на моей родине, разве что на ощупь ткань чувствовалась немного иной.

Единственное – меня смутил размер. Всё оказалось настолько крошечным, что я даже засомневалась, а не осталось ли это богатство от предыдущей владелицы каюты. Но нет, как оказалось, действительно мой, точнее моего нового тела. Облачившись в первую попавшуюся футболку и штаны, по цвету напоминающие старые добрые джинсы, я привычно ткнула в кнопку закрытия двери гардероба, не смотрясь в зеркало. Всякий раз, когда где-то появлялось моё отражение, я замирала, а на душе становилось как-то особенно тоскливо. Порой мне казалось, что всё случившееся со мной – один дурной сон, – и я вот-вот проснусь шатенкой Дженнифер Рэтклифф тридцати трёх лет отроду с интересной работой, счастливыми родителями и невыносимо любопытной младшей сестрой. И мы все встретимся на Зоннене, будем беззаботно плавать в море и загорать, есть вкусные мидии, запивая их свежевыжатым ананасовым соком, а потом все вместе вернёмся на Танорг.

Но в зеркале всегда отражалась маленькая угловатая шестилетняя девочка с огромными зелёными глазищами из-под рыжеватой чёлки, пухлыми щёчками и слишком светлой для представительниц моей планеты кожей. Мне было странно чувствовать себя на свой возраст, помнить всё, что произошло со мной за предыдущие десятилетия, но видеть по ту сторону стекла совсем ещё малышку. Печально и грустно осознавать, что даже тогда, когда эта девочка вырастет, она не будет похожа на ту Дженнифер, которую я помнила.

Единственный раз за прошедшие два месяца, когда я целенаправленно посмотрела в зеркало, был в тот момент, когда я попросила робота подстричь меня и указала нужную длину – чуть ниже уха. Я и в своей прошлой жизни не особенно любила длинные волосы, а теперь и вовсе не видела смысла в том, чтобы отращивать косы. Сигма-агенты должны быть бесшумными тенями своих владельцев, неуловимыми и невидимыми. Зачем им длинные волосы?

Из личной каюты выбралась впервые. Точнее впервые вышла из неё без сопровождающего и почти сразу же уставилась на пол, где зажигались полоски диодной ленты с указателями. Когда Андрэ переводил меня из медицинского отсека в личную каюту, я обратила внимание, что он сверялся с электронными указателями в полу. A, B, C, D… я нашла букву «L» и двинулась в ту сторону, куда указывала стрелка. Логика подсказывала, что Элизабет в свойственной агентам манере скинула мне самый минимум информации – дату, время и локацию. Так как по формату чисел первые два столбика явно не подходили под место проведения занятий, то «L-3-88, H-2-24, G-4-03» должны были быть названия аудиторий. Что ж, время у меня есть, сектор или палубу L найду быстро. Понять бы ещё что такое «3-88»…

С такими мыслями я не заметила, как дошла до лифтов. Высокий темноволосый мужчина в тёмно-синем костюме уже нажал на кнопку вызова и скрестил руки в ожидании скоростной кабины. Острый шип на кончике его хвоста в нетерпении барабанил о пол. Это был цварг, определённо цварг. Мужчина стоял ко мне спиной, и лица не было видно, но почему-то лишь бросив взгляд на его идеальную выправку, коротко стриженный затылок, внушительные плечи и роскошную золотую вязь на тёмно-синих рукавах, я почувствовала внутренний трепет. По телу пробежали сотни мурашек. От незнакомца прямо-таки исходили флюиды власти, чувствовалось, что он привык отдавать приказы, командовать, вершить чужие судьбы и брать на себя ответственность.

Я плохо ориентировалась в рангах офицеров Космического Флота, но обилие золотых нитей в нашивке само за себя говорило, что передо мной минимум командор. Стараясь вести себя незаметно, я встала позади мужчины, раздумывая, будет ли приличным зайти в лифт вместе с офицером высшего ранга, или же всё-таки рискнуть опоздать на занятие, но дождаться следующей кабины.

И в этот момент цварг витиевато выругался и со словами «швархи побрали бы этот медлительный Особый Отдел, здесь даже лифта дождаться невозможно», не глядя, сделал шаг назад.

– Ой, простите, – только и успела вымолвить, в последний момент отпрыгивая с траектории движения мужчины и его хвоста.

– Что? – Мой возглас невообразимо удивил офицера, он резко развернулся и посмотрел вниз.

Я так и замерла, глядя на незнакомца, словно пойманный на краже воришка. Таких мужчин на Танорге я никогда ещё не видела. Широкие скулы и волевой подбородок, чётко очерченные поджатые губы и нос с небольшой горбинкой, пронзительные взгляд невероятных фиалковых радужек с тёплыми золотыми крапинками, блестящие витые рога цвета обсидиана.

– Малышка, прости меня, пожалуйста. Как же я тебя не учуял, ума не приложу… Видимо, совсем старый стал. Ты как, цела? Я тебя не задел?

Мужчина, не задумываясь ни на секунду, встал на колено, чтобы опуститься на один уровень со мной. Удивительного оттенка глаза посмотрели с непередаваемой тревогой, а я поймала себя на том, что непроизвольно открыла рот от изумления. Ещё никто и никогда не опускался передо мной на колени. Разве что папа лет тридцать назад, чтобы научить завязывать шнурки. Но то папа и много лет назад, а тут действующий офицер высшего ранга и прямо сейчас.

Моргнула, прерывая зрительный контакт, и перевела взгляд на крепкую фигуру цварга. Идеально отглаженная и сидящая, словно он в ней родился, форма Космического Флота ничуть не скрывала тренированное мужское тело. Да разве способна хоть какая-либо ткань скрыть накачанные руки, мощную грудную клетку, правильный разворот плеч? Даже шея у этого цварга была как будто бы шире и крепче чем все шеи мужчин-таноржцев, которых я видела в жизни. Крупный кадык, гладкие щёки, по-военному простая стрижка с выбритыми почти под ноль висками. Никаких цветных пёрышек, косичек с бусинами или хвостиков, которые так любят носить гражданские мужчины. Короткий тёмный ёжик волос выглядел настолько непривычно, что я с трудом совладала с желанием потрогать его. А ещё от цварга исходил еле заметный свежий аромат.

Когда-то я находила Любомира, своего второго молодого человека, весьма привлекательным, но ему было очень далеко до фигуры этого офицера. Китель на талии сидел очень плотно, подчёркивая то, что у его обладателя нет ни грамма лишнего жира, а ниже брючная ткань сложилась в несколько складок из-за позы мужчины. Я густо покраснела, неожиданно осознав, какое место с интересом рассматриваю.

– Малышка, ты почему молчишь? Испугалась меня? – продолжал вкрадчивым, мягким и тягучим, как вересковый мёд, баритоном расспрашивать незнакомец, явно не догадываясь, какие мысли бродили в моей голове. Я впервые про себя порадовалась, что выгляжу сейчас как ребёнок.

Если ещё несколько секунд назад от цварга действительно веяло раздражением и опасностью, и мне хотелось быть как можно более незаметной, то уже сейчас я буквально чувствовала исходящее от него тепло. Нет, в данный момент я готова была поспорить на всё что угодно, что этот офицер не сделает мне ничего плохого. Не потому, что мы находимся на «Безымянном», и даже не потому, что я сейчас пребываю в теле шестилетней девочки. Эта странная уверенность шла изнутри меня и с каждым мгновением становилась всё крепче. Слишком обеспокоенный взгляд, искренняя забота, ни грамма фальши. От раздражения и недовольства не осталось и следа.

– Эй, маленькая, как тебя зовут?

– А-м-м-м, – я сообразила, что надо всё-таки что-то ответить, – Джен… то есть Джерри. Меня зовут Джерри Клифф. А вас?

Мужчина неожиданно мягко улыбнулся, обнажив безупречные белые зубы. Эта улыбка подействовала на меня как тёплое солнышко, вышедшее из-за многодневных сизых туч. Разом забылись все горести, преследовавшие меня последние дни. Неужели так бывает, когда от улыбки незнакомца унимаются все плохие мысли, а сердце заполняется глупой и по-детски наивной надеждой: «Всё будет хорошо»?

– Даррен. Но ты можешь называть меня просто – Дарр.

«Да-ар-рен» – произнесла про себя, перекатывая звуки по нёбу. Какое необычное и сильное мужское имя под стать тому, кто его носит.

– Приятно познакомиться, Даррен, – упрямо назвала нового знакомого по полному имени и протянула руку, что вызвало мимолётное удивление на лице цварга. Однако он протянул мне свою ладонь в ответ и очень мягко пожал, явно стараясь не сделать мне больно. Меня так и подмывало сжать пальцы и показать, что я не настолько хрупкая, какой кажусь. Но я обуздала хулиганский порыв и просто в меру крепко пожала руку мужчине. Бровь мужчины выгнулась дугой, но в этот момент позади нас раздалось тихая мелодичная трель. Ту-ду-ту-у.

– А вот и лифт приехал. Не испугаешься поехать со мной? – спросил Даррен, неожиданно весело мне подмигивая.

Я фыркнула и прошла вперёд. Цварг зашёл следом.

– О-ох, как же я давно не был на «Безымянном», – с тоской в голосе он произнёс, глядя на панель с многочисленными непонятными символами. – Джерри, тебе на какой?

«L-3-88» – услужливо подсказала память. Сектор L я уже нашла, этаж, видимо, третий, а аудитория восемьдесят восьмая.

– На третий.

– Гм-м-м, мне тоже, – цварг задумчиво почесал подбородок. – Снова они шифр поменяли… и чем их старый не устраивал?

Я улыбнулась краешком рта, юркнула под мощную руку цварга, вставая между ним и панелью, и очень быстро нарисовала несколько символов на экране, обозначающих третий этаж. За то время, что я провела на «Безымянном», у меня была масса времени, чтобы разобраться с электроникой. Ничто не мешало мне вскрыть панель управления и хорошенечко покопаться в «мозгах» устройства, выяснив, какая кнопка или символ за что отвечают. Как я поняла, Особый Отдел использовал на «Безымянном» свой собственный выдуманный язык, посчитав, что это самый надёжный способ шифрования.

Язык оказался до неприличия простым: никаких родов и склонений, очень простые по написанию числительные и всегда прямой порядок слов в предложениях. Я предполагала, что он специально разработан таким образом, чтобы агенты могли быстро его выучить и делиться друг с другом важной информацией – устно или письменно, – и даже если кто-то подсмотрит, то с ходу не распознает. Но как не забыть секретный шифр, которым ты практически никогда не пользуешься? Правильно, ради его поддержания вся электроника «Безымянного» управлялась именно на этом языке. Конечно, для новичков и таких, как я, делались исключения, и роботы понимали общегалактический, но я готова была биться об заклад, что на первом же занятии всех новеньких учили внутреннему языку. Так или иначе, мне удалось поразить Даррена уже дважды, введя на панели цифру «3» особым способом.

Двери лифта закрылись, и, слегка шурша антигравом, платформа поехала вниз. Я сделала мысленную пометку, что моя собственная каюта располагается выше третьего этажа.

– Какая ты смышлёная, оказывается, – похвалил меня мужчина, но почти сразу же тёмные брови сошлись на переносице, а в голосе прозвучали резкие нотки. – А шифру мама научила, да?

Я оторопела от этого вопроса. Может, новичкам на «Безымянном» не предполагается взламывать панели управления каютой? Но мне очень хотелось тогда пить, и руки как-то сами собой полезли в базу данных команд компьютера… Да и Элизабет ясно дала понять, что на корабле видеонаблюдение повсюду. Я подумала, что, если сделаю что-то совсем уж противозаконное, то ко мне тут же придут, а я отмажусь какой-нибудь глупой фразой, что не знала. Поковыряться в настройках робота для любой коренной таноржки – святое дело – должно прокатить. Видимо, смятение на моём лице цварг принял за утвердительный ответ.

– Ох, ты ж, непаханые кратеры! Ничего Маркеланну нельзя доверить! Секретную информацию сливают даже детям, дисциплина на нуле… Да, малышка, а как зовут твою маму?

– Не знаю, – брякнула быстрее, чем мозг успел всё тщательно обдумать. На долю секунды паника затопила меня с головой, но, пораздумав над этим вопросом, я вновь повторила: – Не знаю.

Элизабет ничего не сказала насчёт моей истории и родителей. Мы с ней выбрали лишь имя и специализацию для Джерри Клифф.

Вновь раздалось мелодичное «ту-ду-ту-у», и двери лифта разъехались. Я бодро шагнула вперёд в поисках номерных указателей и числа «88», но в этот момент Даррен крепко ухватил меня за руку. Моя крошечная ладошка утонула в его огромной горячей мозолистой ладони.

– Пойдём со мной, Джерри. Сейчас разберёмся со всеми твоими проблемами, благо они много меньше моих.

В моей голове всколыхнулось сразу множество различных мыслей от «я бы поспорила с этим утверждением» до «да какая в целом будет разница, если я пропущу одно занятие?» Но все эти спутанные рассуждения тонули на фоне того, как от прикосновения цварга щекотные мурашки бегали по моей руке и шее, перекидывались на спину и оседали взмахами тончайших крыльев бабочек в животе.

Я безропотно шла за офицером и думала: «А почему бы и нет? Со стороны будет выглядеть странно, если я начну вырываться и убегать, а так посмотрю на загадочное руководство, ведь Элизабет столько раз упоминала о нём. Очевидно, Даррен ведёт меня прямо к нему».

Мы остановились около широких дверей, над которыми висела электронная табличка «Маркеланн Моро». Офицер приложил ладонь к биосканеру, и дверь бесшумно открылась. Огромная, раз в пять, а то и шесть, каюта встретила нас ярким искусственным светом. Я морщилась и смаргивала слёзы, пока где-то сбоку раздавались какие-то оглушительные хлопки и непонятные звуки.

– Дружище, сколько лет, сколько планет!

– Марко, у тебя всё такая же дырявая память. Восемь астрономических лет, три месяца и двадцать два дня.

– Если ты прекрасно помнишь, как давно не навещал старика, то твоему игнорированию нет оправдания!

– Ха, я бы поспорил, кто из нас двоих старик.

– Дарр, вот только не начинай, а?

К этому моменту я смогла наконец-то проморгаться и увидеть высокого светловолосого пикси с небольшой сединой в сером деловом костюме, а также украдкой рассмотрела помещение. Это был огромный кабинет с красивой и явно очень дорогой мебелью. Внушительных размеров стол на металлических ножках с массивной стеклянной столешницей, глубокие яйцевидные кресла, обшитые гладкой кожей, а ещё ионный фонтан правее от входа. Обводя взглядом просторное помещение, я случайно наткнулась на эльтонийку в короткой юбке-карандаше, плотно облегающей высокую грудь блузки, и на немыслимо высоких шпильках. Её розовые с сиреневым отливом волосы были собраны в высокий конский хвост, но почему-то от этого общий образ становился лишь ещё более дерзким, если не казать стервозным. При виде меня девушка осуждающе поджала пухлые губы, прищурилась и коротким жестом велела сесть к стене и не отсвечивать. Я послушалась, так и не поняв, чем заслужила столь негативное отношение.

– Так, Дарр, какими судьбами? Чем обязан тому, что ты про меня наконец-таки вспомнил?

Моё внимание вновь привлёк диалог двоих мужчин.

– Вообще-то я по делу, – внезапно цварг, с которым я ехала в лифте, перешёл на деловой тон. – Мне нужны два хороших беты с опытом…

– Космофлоту требуются беты? – Маркеланн картинно заломил светлую бровь. – Мне уже начинать бояться?

Цварг выразительно фыркнул, точь-в-точь, как я в коридоре.

– Марко, со мной твои манипуляции не прокатят. Да, мне нужны два беты, и ты прекрасно знаешь, что по многим, в том числе и политическим, соображениям корабли Космофлота могут появиться во всех системах. Я не могу тебе сообщить цель задания и место, извини, информация секретна. Из всего, что тебя интересует, могу сказать лишь одно: твоим агентам придётся притвориться туристами и разведать обстановку, однако велика вероятность, что может внезапно стать очень жарко и потребуется отбиваться холодным оружием.

– Холодным оружием? – с подозрением переспросил Маркеланн. – Федерация рассматривает взять в свои ряды какую-то отсталую планетку, обитатели которой даже не изобрели плазменные бластеры?

– Почва планеты весьма взрывоопасна, поэтому только холодное оружие, – пояснил офицер и шутливо возмутился: – Марко, старый ты лис, прекрати выпытывать из меня информацию!

– Хм-м-м, – пикси сложил две из шести рук на груди, а ещё четырьмя начал перебирать электронные бумаги на своём столе, – в таком случае я думаю, что для этого задания идеально подойдет связка из алеф- и бета-класса. У меня есть одна парочка… Вместе они работают уже одиннадцать лет, а по отдельности на Особый Отдел – более сорока. Понимают друг друга с полуслова, бета перенял некоторые свойства алефа, хорошо маскируется и играет на публику, алеф в свою очередь очень метко стреляет из арбалета и кидает ножи. Вот. Возьмёшь?

– Да, – офицер ответил, бросив лишь короткий взгляд на документы. – Подходят. И ещё кое-что… мне нужен агент сигма-класса.

– Сигма? – на этот раз пикси удивился по-настоящему. – Кому-то из совета адмиралов требуется сигма-агент?

– Нет, мне. И да, чуть не забыл. Встретил у вас в коридоре девочку, – цварг даже обернулся, но, найдя меня взглядом, успокоился. – Видимо, кто-то из твоих сотрудников привёз на борт «Безымянного». Это, конечно, не моё дело, но я до сих пор считал, что твои люди более ответственные. Бросить маленького ребёнка на незнакомом космическом корабле повышенного класса секретности, где даже лифтом невозможно воспользоваться без знания шифра, – это чересчур даже для первокурсников Академии, я уже молчу о высококвалифицированных агентах.

К этому моменту эльтонийка уже успела усесться за свой стол и, закинув ногу на ногу, что-то усердно начала набирать на компьютере. Она и ухом не повела, когда Даррен заговорил обо мне, однако пикси внезапно резко повернул голову, и меня буквально пригвоздило к стене его взглядом льдисто-голубых глаз. Вот только что он был добродушным приятелем цварга, а вот – то самое «начальство», от внимания которого мельчайшие волоски на руках встают дыбом. И сейчас по одному только взгляду я точно поняла, что он, в отличие от секретарши и офицера Космического Флота, совершенно точно в курсе всех моих секретов. Даже в курсе того, что я взломала панель управления в личной каюте и изучила шифр, которым тут всё закодировано.

– Ты же знаешь, Даррен, вырастить и воспитать хорошего сигма-агента очень сложно, – задумчиво произнёс Маркеланн, растягивая гласные. – Тем более для цварга. Тем более для тебя.

Я невольно затаила дыхание, слушая диалог мужчин. Этому бравому офицеру нужна личная тень? Помощник и телохранитель в одном лице? Чем же он таким занимается…

– Знаю, – неуловимо поморщился Даррен, – но так обстоят дела. Именно поэтому я решил заявить о своём желании заранее. Могу подождать год, два или три, пока ты будешь искать подходящего агента. По личным пожеланиям – это должен быть обязательно мужчина. Меня устроит опытный пикси или сообразительный молодой ларк, готовый отлучиться от своей стаи. На худой конец и цварг подойдёт, хотя не уверен, что мы уживёмся характерами.

– Хм-м-м… – пробурчал Маркеланн, – ты хотя бы понимаешь, насколько невыполнимую задачу мне ставишь? Напомни, пожалуйста, в каком радиусе ты чувствуешь эмоции? Десять метров? Двадцать?

– Эту комнату и обе соседних, а также коридор. Да, я понимаю, на что ты намекаешь. Не в моём возрасте и не с моей чувствительностью на колебания искать сигма-агента. Обратись я к тебе лет на сто раньше, было бы проще. Сейчас моё чутьё настолько острое, что порой находиться с кем-то в замкнутом пространстве и вовсе противно. Но ты даже не представляешь, насколько мне нужен помощник, на которого я мог бы положиться.

В последних словах мне почудился отголосок хорошо запрятанной боли.

– Так почему ты просто не попробовал вырастить и воспитать себе преемника из тех, что служили под твоим руководством? В Академию каждый год поступают сотни кадетов. Возьми любого и посули ему стать твоим личным адъютантом! Делов-то!

Цварг вновь поморщился.

– Марко, я пробовал, в итоге потерял пятнадцать лет. Часть кадетов отсеивается в процессе учёбы, а та часть, что остаётся, уже имеет конкретные далеко идущие планы. Мало кто хочет идти ко мне в адъютанты. Девушек я сам не беру – слишком опасная работа, а им ещё заводить семью. А те, кто идут сами… – офицер запнулся на какую-то долю секунды, – просто хотят сократить путь от старшего лейтенанта до командора. Ребята слишком амбициозные, постоянно рвутся в бой, в них бушуют юношеские гормоны настолько сильно, что мне порой тяжело находиться с ними рядом. Слишком сильные мозговые колебания, слишком эмоциональные. Одно дело – прийти, прочитать лекцию или принять экзамен, другое дело взять с собой на полевые работы на месяц и взаимодействовать круглосуточно. Те, кто поуравновешеннее и посообразительнее, быстро выбиваются в майоры, стремятся построить карьеру, попасть на флагманские крейсеры Космофлота с миротворческими миссиями или занять место подле послов Федерации. Никто не хочет дрейфовать восемь месяцев в астероидном поясе на урезанном пайке и вылавливать заражённых сиумалишкой гоцций, что внезапно вознамерились покорить соседнюю систему. Я уже молчу про патрулирование астероидных тюрем и добычу минералов в шахтах.

Я всё ещё переваривала сказанное Дарреном в тот момент, когда Маркеланн поменял позу и, побарабанив пальцами по стеклянной столешнице, внезапно произнёс:

– Хорошо, Дарр, я понимаю и принимаю твои резоны, но чуда совершить не могу. Сам понимаешь, сигма-агенты – редкость. Это не просто умения и навыки, это определённый склад ума и характера, а в случае с цваргами ещё и определённая частота колебаний излучения мозга. С учётом того, что с годами вы становитесь только разборчивее, гм-м-м… это представляет наибольшую сложность.

– Да не тяни уже, Марко! Я чувствую, что ты сейчас пытаешься набить цену своим спецам. Показывай дела! – нетерпеливо перебил цварг. – У меня не так много времени.

Начальник Особого Отдела едва заметно вздохнул, но нажал на какую-то кнопку под своей столешницей. В воздухе мгновенно материализовались три светло-голубые голограммы. Очень красивая, я бы сказала роскошная блондинка с шестью руками, внешне невероятно похожая на Лоретт, но отличающаяся чуть более сощуренным хищным взглядом. Вся поза голограммы выглядела почти что угрожающе. Если бы меня спросили, к какому классу относится агент, то я бы смело отнесла её к бетам. Было в ней что-то провокационно-угрожающее.

Далее за пиксиянкой возвышался молодой цварг с уже сформировавшимися рогами. Он выглядел расслабленно, а в его глазах читалась эдакая бесшабашность. Я хорошо умела читать эту черту в людях, ведь именно так светились глаза у Любомира, когда он придумывал очередную весёлую, но крайне опасную затею.

Третьей стояла голограмма эльтонийки. Красивая, статная, чем-то неуловимо напоминающая Элизабет, в таком же строгом платье, как я видела её в первый раз. Без улыбки на лице, но и без агрессии. Она производила впечатление профессионала.

У каждого объемного изображения сбоку были выведены иконки с навыками гуманоидов. Я со своего места не смогла разобрать и половины картинок, но всё равно мысленно присвистнула. Боюсь, если моё досье существует, то там есть лишь одна пиктограмма, обозначающая, что я умею собирать и разбирать бытовых роботов.

– Нет, – Даррен прошёлся вдоль голограмм, – нет и нет. Эти не подходят. Показывай следующих.

– Боюсь, свободных на ближайшие сорок лет больше нет, Дарр.

– Как, всего трое?! – изумился цварг.

– Это те трое, на кого контракты не продлялись по каким-либо причинам, остальные заняты.

– Что, больше совсем-совсем никого? Марко, ты же должен понимать, что ни один из этих мне не подойдёт!

Марко немного замялся с ответом, а у меня сердце пропустило удар, когда я услышала:

– Ну, вообще-то есть ещё один сигма-агент…

– Так в чём дело? Показывай голограмму, – обрадовался Даррен.

– В этом нет необходимости. Ты, собственно, уже с ним познакомился.

– С кем? – Дарр обвёл помещение взглядом и остановился на фигуристой эльтонийке, что как раз закончила вбивать информацию в компьютер и, томно вздохнув, потянулась к ремешку туфельки что-то поправить. Разумеется, при этом движении она каким-то образом умудрилась выпятить свою объёмную грудь ещё больше.

Я поймала себя на том, что испытываю глухое раздражение, и тут же затолкала свои мысли поглубже. Вдох-выдох. Здесь в помещении мужчина, умеющий чувствовать эмоции. Надо успокоиться и подумать о чём-нибудь другом.

– Эта? При всём моём уважении, Марко… – начал говорить Даррен, явно подумавший, что ему хотят предложить в качестве сигмы эту особу. Голос офицера звучал вежливо, но непреклонно, однако Моро всё-таки перебил старого знакомого, не дав тому договорить.

– Да нет же. Девочка. Вон, сидит у стенки, ты её привёл. Это агент сигма-класса.

– Эта девочка?!

Цварг обернулся, и на его лице я прочитала весь спектр эмоций: от потрясения до… смеха?

– Дружище, это несерьёзно. С каких пор вам настолько перестало хватать гуманоидов, что вы решили похищать чужих детей? Это же захухря! – и, обратившись ко мне, мягко добавил: – Без обид, Джерри.

Я кивнула. Какие уж там обиды? Захухрями называли жителей Захрана – второй планеты Федерации, населённой людьми. Но только в отличие от таноржцев захухри вместо того, чтобы развивать технологии, долгие столетия выкачивали ценные ресурсы из недр земли, а потом и вовсе сделали из неё официальную мусорную свалку. Экология на этой планете ужасная, средняя продолжительность жизни составляет всего лишь семьдесят пять лет, а образование… ну, оно есть какое-то и на том спасибо. Даже сами таноржцы относятся к своим «братьям меньшим» с лёгким сочувствием, чего уж говорить о цваргах?

Почему Даррен подумал, что я отношусь к захухрям, тоже не секрет. Пожалуй, единственным, чем люди с Захрана выгодно отличались от нас, было разнообразие во внешности. Среди них встречались и натуральные блондинки, и огненно-рыжие, и шатенки, и стройные, и толстые, и высокие, и очень низенькие, с крутыми бёдрами и наоборот очень узкими плечами, с пышной, как у эльтониек, грудью и плоские, словно панели для стен. Таноржцы все как на подбор рождались смуглыми, чуть худощавыми с раскосыми тёмными глазами и достаточно плоскими круглыми лицами. По цвету волос мы тоже отличались незначительно: от светло-кофейного до цвета горького шоколада. С моим разрезом глаз, острым подбородком и карамельным оттенком волос я выглядела как самая настоящая гражданка Захрана.

– Не суди по внешности, Дарр.

– Да причём тут внешность, Марко? – Хвост цварга прочертил глубокую борозду в полу, словно нож прошёлся по мягкому маслу. Кажется, Даррен только сейчас осознал, что начальник Особого Отдела не шутил, когда говорил про меня. – Это ребёнок! Понимаешь? Ре-бё-нок! А мне нужен полноценный агент!

– Так она и будет полноценным сигма-агентом через пятнадцать лет, – невозмутимо парировал блондин с шестью руками.

– Через пятнадцать лет? И сколько ей тогда будет? Двадцать один? Да моему сыну сейчас двадцать, и у этого оболтуса даже рога ещё прорезываться не начали. Это всё дети…

Мужчина устало выдохнул и приложил три пальца на переносицу. Кажется, его давно так никто и ничто не расстраивало. А вот в этот момент мне уже стало действительно обидно. Во-первых, я не чувствовала себя в этом теле ребёнком. Маленькая – да. На кровать неудобно залезать и стулья, сканеры и кнопки на дверях и стенах располагаются слишком высоко, а ещё голос немного писклявый, но на этом всё. Во-вторых, откуда этому цваргу знать, какой я буду через пятнадцать лет? Как ни крути, но это огромный срок, да и люди, и цварги развиваются совершенно по-разному, нас нельзя сравнивать.

В тот момент, когда я уже намеривалась сама влезть в разговор мужчин, Маркеланн неожиданно посмотрел на меня и подмигнул. Или мне показалось, что он подмигнул… не знаю. Слишком уже ошеломлённо я себя почувствовала, когда ко мне обратились, да ещё и на «вы».

– Уважаемая Джерри Клифф, перед вами старший офицер, заслуженный адмирал Космического Флота, член совета адмиралов, четырежды награждённый за доблесть и отвагу, капитан крейсера «Молниеносный» Даррен Нуаре. У вас есть уникальная возможность попытаться заинтересовать адмирала. Возможно, он захочет увидеть вас как своего личного агента сигма-класса.

Когда Маркеланн произнёс словосочетание «Даррен Нуаре», из моих лёгких будто бы вылетел весь воздух разом, в крови забурлили пузырьки шампанского, а голова закружилась. Я никогда не видела адмирала Нуаре воочию, но много раз читала в инфосети об его заслугах и всегда с восхищением относилась к его поступкам. Не знаю почему, но среди всех адмиралов Космического Флота мне с детства нравилось читать именно о Нуаре: о том, как благодаря его «Молниеносному» была в кратчайшие сроки выиграна война с опасными каннибалами в тридцать шестом секторе; о том, как он единолично уничтожил зарождающуюся чёрную дыру близ соседней от Танорга системы, не побоявшись подлететь к ней чуть ли не вплотную; о том, как во время войны он был захвачен в плен, но смог сбежать и на ничтожных запасах воды и питания добраться до рукава Мегериса, откуда отправил сигнал в Космофлот, тем самым передав бесценную информацию о расстановке сил противника.

Таноржцы не имели своей регулярной армии, но всегда с уважением относились к Космическому Флоту, памятуя, кто именно их защищал в последней войне. Историю последних веков с момента формирования Альянса Развитых Планет, позже ставшего Федерацией Объединённых Миров, преподавали с младших классов, и многие фамилии героев войны были на слуху. Именно фамилии, но не изображения или голограммы, так как сами гуманоиды не разрешали публиковать настолько личную информацию в межгалактической инфосети.

Я в полуха слушала то, что произносил Маркеланн Моро, и внимательно следила за лицом цварга. Неужели это и есть тот самый адмирал?

На хвалебных словах и перечислении регалий Даррен едва уловимо поморщился. И до меня вдруг неуловимо дошло: ему не нравится весь этот официоз, а рассказ о том, что молодые люди нынче амбициозны и хотят выслужиться, чтобы построить карьеру, – острый недостаток. Я внимательно смотрела на красивое лицо с правильными чертами, твёрдым подбородком и горбинкой на носу, определённо заработанной в рукопашном бою, и думала обо всём, что было сказано. А ещё вспомнила мозолистую ладонь, которая крепко сжимала мою, и то, как мужчина легко и быстро взвалил на себя, как ему тогда показалось, детские проблемы. Где адмирал Нуаре мог заработать такие мозоли в мирное время? Уж точно не читая лекции студентам Академии… Сама собою всплыла фраза: «А те, кто идут сами… просто хотят сократить путь от старшего лейтенанта до командора». Очевидно, адмирал постеснялся говорить при шестилетней девочке словосочетание «через постель».

Хитрый пикси не просто так обронил фразу о том, что я могу попытаться заинтересовать своей кандидатурой Даррена. Это была тонко продуманная манипуляция. Он рассчитывал задеть меня и заставить угодить клиенту. Но правда была в том, что Даррен мне понравился с первого взгляда, ещё тогда, у лифтов. И я хотела понравиться ему просто потому, что он понравился мне. Мягкая улыбка и золотые крапинки в тёплых фиалковых глазах, искренняя забота и беспокойство, не задел ли он меня, когда шагнул назад. Не потому, что я стою пять с лишним миллионов кредитов, а потому что я – это я. Мне просто хотелось убрать с его лица следы усталости и подарить то же чувство надёжности и спокойствия, какое окутало меня, когда он взял мою ладонь в свою руку. Сейчас же, когда я ещё и узнала, кто именно передо мной находится, желание стать ближе к адмиралу только окрепло. Именно поэтому я храбро произнесла:

– Адмирал Даррен, я, конечно, не соответствую вашим требованиям и наверняка на текущий момент являюсь не самым выгодным агентом сигма-класса в свете конкурентов. – Мотнула головой в сторону голограмм. – Но в отличие от кадетов Космического Флота я буду работать на вас все десять лет без выходных и увольнительных. У меня нет семьи, и теперь уже никогда не будет, по этому пункту вы тоже можете не волноваться. Я не стремлюсь получить звание старшего офицера и готова поклясться, что в период действия договора буду поступать исключительно из соображений ваших личных интересов. Чисто с физической точки зрения я не являюсь захухрей… – Предостерегающий взгляд пикси обжёг меня, и я поправилась: – В классическом понимании. Моё тело несколько, гм… улучшено. Док заверил, что я буду жить как минимум двести лет. И да, эти улучшения также отражаются на моей силе. Поверьте, если вы ищете сигма-мужчину, потому что ваша работа тяжела, меня это ничуть не испугает. Я могу согнуть железный прут голыми руками. Наконец… – Я перевела взгляд на секретаршу начальства, которая с особой грацией поковыряла свою туфлю и теперь решила включить функцию самоочистки в ионном фонтанчике.

Разумеется, для реализации последней затеи пышногрудой красотке вновь потребовалось наклониться в своей возмутительно короткой мини-юбке. Рассматривая, как эластичная ткань плотно облепила без сомнения восхитительную филейную часть дамочки, я лихорадочно подумала, как сообщить, что я не буду рваться в постель цварга. Очевидно, адмирал Нуаре устал от такого сорта женщин, раз чуть ли не первым его требованием было, что агент сигма-класса должен быть мужчиной. Не важна раса, главное – пол. Вот только шестилетняя девочка по идее не должна знать, что такое «секс», и почему некоторые представительницы прекрасного пола так любят вешаться на адмиралов. Внезапно меня осенило:

– Наконец, я бы не стала надевать на работу столь непрактичную вещь, как мини-юбка, когда требуется нагибаться. Кстати, прошу прощения, – обратилась к эльтонийке, – кнопка самоочистки, которую вы так долго ищите, вон там, выше на двадцать сантиметров. Странно, что за столько лет работы вы так и не запомнили, где она находится.

Цварг неожиданно запрокинул голову и заливисто рассмеялся. Поразительно искренне, весело, задорно, даже немного заразительно. Я не удержалась и улыбнулась в ответ. Ровно до того момента, как услышала:

– Марко, ты старый лис и интриган! Признаюсь, я даже вначале поверил тому, что девчонка будет сигмой. Как ты заставил её выучить такую сложную речь?

Я бросила обеспокоенный взгляд на блондина, а тот, шевельнув лишь одной из своих многочисленных рук, включил голопроектор, где была пятисекундная запись, как я на занятии с Лоретт согнула железный прут. Запись умело обрывалась: не было видно ни моих ран на ладонях, ни недовольства на лице тренера.

Смех Даррена затих мгновенно.

– Джерри никто не учил новому внутреннему шифру. Она смогла его изучить сама, взломав панель управления, – добавил Маркеланн, а на голопроекторе вывелась ещё одна запись, как я старательно раскручиваю маникюрными ножницами винтики, держащие дисплей панели управления.

О-о-о-ох… вот ведь… Зато благодаря этим записям, я теперь знаю, где искать скрытые камеры в моей новой каюте.

– Так ты действительно будущий сигма-агент? – На этот раз цварг на меня посмотрел серьёзно, без тени улыбки на лице.

– Да, – кивнула и, зажмурившись на секунду, пошла ва-банк: – И никого лучше, чем я, вам не найти. Вы даже почти наступили на меня у лифтов, не заметив, хотя должны были почуять мои эмоции, как только я приблизилась.

Сердце оглушительно билось о рёбра. Кровь молоточками стучала в висках. Мне было откровенно страшно заявлять такие слова, но… Видеозапись с тем, как я разбираю панель управления в своей каюте, и слова «старый лис и интриган» натолкнули меня на размышления. Руководитель Особого Отдела совершенно точно знал, что я разобралась с внутренним языком управления, и смогу проехаться на лифте. Наверняка он догадывался, с какой целью на «Безымянный» пожалует адмирал Нуаре и вполне мог просчитать траекторию полёта и время прибытия, как только корабль Даррена вошёл в зону действия радаров крейсера. Дальше всё совсем просто. Расписание мне обещала переслать Элизабет, подчинённая Маркеланна Моро, но почему-то не дала его мне сразу. Почему? Неужели точно не знала время начала занятий? Или же Моро хотел подгадать всё так, чтобы мы с адмиралом встретились в этой злосчастной лифтёрной. Если последнее, то что именно ему требовалось? Уж не проверить ли, как цварги воспринимают эмоции тех, кто получил сыворотку? Вдруг мои наноботы запрограммированы не только постепенно растягивать титановый каркас с ростом тела, но и особым образом экранируют излучение головного мозга? Конечно, всё это было лишь догадкой, основанной на крошечных нестыковках, но чем больше я думала об этом, тем сильнее склонялась к мысли, что наша встреча с адмиралом Дарреном оказалась неслучайной.

Тем временем, пока мысли со скоростью света крутились в моей голове, а сердце уже отбивало канкан, Даррен плавными широкими шагами приблизился ко мне. Встал рядом настолько близко, что меня обдало его потрясающим одеколоном из свежей хвои с нотками сосновой смолы. Я прикрыла ресницы, стараясь не выдать своё волнение дыханием, ведь фактически, сейчас решалось очень многое.

– Странно… – мужской голос прозвучал так близко, что я удивлённо распахнула веки и чуть не отпрянула.

Цварг смотрел мне прямо в глаза. Его невероятные аметистовые радужки находились в каких-то считанных сантиметрах, а золотые крошки плавились в них совсем как свинцовые слитки на открытом огне. Завораживающе прекрасно.

– Я действительно почти не чувствую твои эмоции. Это так необычно для… человека. – Он явно хотел сказать «захухри», но исправился в последний момент. – Ваша раса очень эмоциональная, а ты совсем ничем не пахнешь.

Я робко улыбнулась.

– Но это же хорошо?

– Хорошо, – озадаченно произнёс Даррен, а затем поднялся с корточек. – Маркеланн, ты убедил меня. Я подпишу контракт на Джерри. Называй любую сумму, на этот раз ты смог меня удивить.

* * *

/адмирал Даррен Нуаре/

Я до последнего момента думал, что старина Марко решил меня разыграть. Эдакая дружеская месть за то, что пару десятков лет назад я увёл у него из-под носа замечательный истребитель класса «Тигр». Дорогостоящие модели скоростных кораблей – не конвейерная работа, а штучное производство. Моро как раз назначил личную встречу с Адрианом Моренго, изобретателем и владельцем новенького истребителя в тот день, когда я случайно оказался на Танорге и перекупил готовый корабль для того, чтобы как можно быстрее добраться до системы Альфа Центавра.

И вот, глядя на невозмутимое лицо хитрого пикси, я терялся в догадках. Я готов был поспорить на того самого «Тигра», что встреча в лифтёрной не была случайной. Разве может шестилетний ребёнок самостоятельно освоить секретный шифр? Так по-взрослому рассуждать и перечислять причины, по которым я должен нанять её в качестве своего сигма-агента? «У меня нет семьи, я буду поступать исключительно из соображений ваших личных интересов, моё тело улучшено, я буду жить как минимум двести лет». Честное слово, у меня некоторые кадеты резюме и то хуже составляют, расплываясь мыслями о том, что в свободное время они занимаются игрой на фортепиано, которое совершенно ничего не весит в космосе, а, следовательно, не будет съедать топливо корабля при отключённой гравитационной подвеске.

Нет, бред какой-то! Я решительно качнул головой и широко улыбнулся. Когда малышка сказала, что не стала бы надевать на работу мини-юбку, мне стало очевидно, что Моро подговорил девочку ему подыграть. Уж кто-кто, а Марко хорошо меня знает, и частенько подкалывает на тему неприязни к эльтонийкам, да и в принципе к женщинам, которые любят строить карьеру через постель.

Однако когда я заявил, что раскусил их шутку и громко засмеялся, меня никто не поддержал. Более того, малышка с не по годам умными зелёными глазами заявила, что от неё не пахнет. Шах и мат. Как я сразу этого не понял? Когда в последний раз не замечал кого-либо? Да я, как правило, за несколько метров стараюсь держаться от эмоционально нестабильных кадетов Академии, если мне приходится читать лекции в Академии, а тут чуть не наступил на шестилетнего ребёнка! По идее от неё должно было зашкаливающе фонить эмоциями, а тут тишь да гладь, словно меня выкинули в космос!

Наскоро подписал контракт, практически не вчитываясь в слова, настолько меня потрясло известие, что существует гуманоид, эмоции которого не приносят мучительной головной боли. Ощущение того, что вот-вот выяснится, будто это всё сон, не покинуло меня даже тогда, когда я отшвартовался от «Безымянного».

Мало кто знает, что хоть внешне рога и перестают расти после пятидесяти, сами органы восприятия бета-колебаний развиваются всю жизнь, и чем старше цварг, тем лучше он улавливает эманации других организмов. Наивная молодежь кичится своими рогами, вечно соревнуется, кто воспринимает волны более широкого диапазона, но они даже не представляют, что с годами то, что они считают даром, для особенно чувствительных цваргов становится проклятьем.

Я щёлкнул тумблером двигателя и чертыхнулся, поняв, что сделал это уже в третий раз. В итоге переключил управление на автопилот и откинулся в кресле, впервые за последние пятьдесят два часа разрешая себе выспаться.