Урок 1. Глупцы здесь не задерживаются

/3 года спустя/

Пот скатывался по лицу, шее, плечам, но меня это особенно не волновало, так как я знала, что умная ткань спортивного комбинезона вот-вот впитает влагу и нейтрализует неприятный запах. Что меня действительно волновало, так это то, что боевая тройка Шелдон-Флойд-Агнесса уже выполнила норматив – забрались на эту швархову скалу.

– Эй, мелкая, шевели щупальцами, а то опять не успеешь, – подначил шустро огибающий меня по отвесной стене Райан.

Это был тот самый цварг, которого я видела в качестве голограммы в кабинете Маркеланна Моро. Молодой и ловкий, он проворно хватался за выступы и время от времени, когда не мог дотянуться до очередного камня, использовал свой хвост в качестве пятой точки опоры, просто с силой вколачивая острый шип в гладкую стену.

– Это у тебя щупальце. Одно и длинное, – сердито произнесла, завистливо выдохнув.

Я же в который раз прокляла свои короткие руки и ноги, понимая, что за три года хотя и вытянулась, всё равно осталась нескладной маленькой девочкой. Пальцы слишком маленькие, чтобы обхватить выступ, длины ног не хватает, чтобы как следует упереться, даже если я разъедусь не то что в шпагат, а в отрицательный шпагат. Да-да, первым делом на общих тренировках Лоретт показала, что это такое, а также и массу других гимнастических упражнений, которые мне пришлось научиться делать. Месяц за месяцем, год за годом я тренировалась и училась многому. Если к знаниям в сфере информационных технологий придирок не было, и мне назначили лишь годовой курс по взломам распределённых баз данных, то по физическим данным мне требовалось выкладываться на все сто, и всё равно этого было недостаточно. Оказывается, титановый скелет и наноботы в крови не добавляют ни ловкости, ни вёрткости, ни выносливости, ни аккуратности, лишь грубую силу, которая без хорошо поставленной техники мало чего стоит.

Другие агенты на уроках физической подготовки чаще всего не обращали на меня внимания. Они никогда не подтрунивали и не выражали удивления, что ребёнок захухри делает на их занятиях, но и никогда не помогали. Постепенно я даже привыкла к такому отношению. Всем, кроме Элизабет, Андрэ и Лоретт было на меня плевать. Эти же трое прекрасно знали, сколько кредитов вбухано в мою личность, а потому какое-никакое внимание от них всё же чувствовалось. Док заходил раз в месяц и проводил полную диагностику всего организма, иногда выдавал витаминизированные неаппетитные пюрешки землисто-коричневого цвета. Они были такими же безвкусными, как и основная еда в тюбиках, но за время проживания на «Безымянном» я настолько привыкла к отсутствию вкусностей, что ела всё, что дают.

Лоретт разговаривала со мной исключительно на занятиях, точнее не столько разговаривала, сколько красноречиво поджимала губы или произносила очередной колкий комментарий, когда я раз за разом лажала. Я даже со временем стала различать ситуации, когда пиксиянка грубила всем без разбору просто из-за того, что у неё плохое настроение, и когда в своей резковатой манере пыталась донести действительно важную информацию.

Элизабет появлялась в моей каюте без графика, всегда в разное время суток и в совершенно разных образах. Однажды ко мне в дверь завалилась скалящаяся лысая рептилоидка в купальнике, колготках в сеточку и ботфортах, и я даже не сразу сообразила, что это агент пси-класса. Лишь после того, как гостья стала прямо на глазах отдирать от тела вторую кожу, мой пульс стал более или менее сносным.

Эльтонийка обычно расспрашивала, как идёт моё обучение, есть ли у меня вопросы или пожелания, но в те моменты, когда я вспоминала что-то действительно существенное, например, могут ли мне рассказать о том, как поживают родители и младшая сестра, пси-агент очень ловко уводила разговор в сторону.

Малинововолосая красотка с завидной регулярностью напоминала, что могла бы подкорректировать мою фигуру, пока она не сформировалась полностью – сделать бёдра шире, талию уже, грудь пышнее, – но я отказывалась от любых вмешательств. Только-только хоть как-то свыкнувшись с новой внешностью, мне не хотелось терять и её тоже. На это эльтонийка всегда деловито фыркала и осуждающе говорила, что я поступаю недальновидно, мол, красивые женщины добиваются успеха быстрее и легче, а агенты алеф-класса с помощью саморассасывающихся имплантов несколько раз в год меняют свою внешность. В такие моменты мы начинали спорить. В последнюю встречу я не выдержала:

– Твоими стараниями у меня теперь есть контракт на первые десять лет работы. Другие фигура или лицо мне ни к чему!

На это Элизабет громко расхохоталась:

– Ну не всегда же ты будешь сигмой этого нудного старпёра! Джерри, как-нибудь перекантуешься эти десять лет, а там глядишь, может, и какую-никакую личную жизнь настроить сможешь. Опять же, вероятно в кругу адмирала есть какие-нибудь нормальные мужчины, вон с Моро же он дружит уже несколько десятков лет.

Кто о чём, а эльтонийки о сексе. Быть может, я бы и сама так думала и реагировала, если бы среди представительниц моей расы рождались только девочки, но порой эта черта в Элизабет меня страшно бесила. Благо пси-агент навещала меня нечасто, и я успевала остыть от одного разговора до следующего.

Камень под моим ботинком начал крошиться, что вырвало меня из размышлений, и я из последних сих уцепилась за край площадки пальцами, после чего вытянула себя, наплевав на то, что ладони от этого действия раздираются в кровь. На карачках выползла на горизонтальную поверхность и совершенно неграциозно плюхнулась, восстанавливая дыхание. Райан с усмешкой на устах наблюдал за моими жалкими потугами, тюленьими переваливаниями и тяжёлой одышкой. Он не подал руку, впрочем, как и другие, кто достиг финиша раньше меня. Это было ещё одно негласное правило агентов: помогают лишь внутри своих сложившихся боевых групп, но никак не сигма-агентам.

Какое-то время я думала, что смогу подружиться с Райаном, как с более опытным специалистом своего класса, но и тут я просчиталась. При всём своём кажущимся «лёгком» характере, он совершенно не шёл на контакт. Однажды, когда я предложила ему перелететь пропасть вместе, так как это было заметно удобнее для прохождения данного этапа полосы препятствий, белки его глаз ни с того ни с сего налились кровью. Больше к Райану я не подходила.

– Время вышло! – раздался чётко поставленный голос Лоретт из динамиков. – Все молодцы, находитесь в форме, кроме тех слизняков, кто не смог забраться на скалу за двенадцать минут. Аттик, Гней, вам штрафной круг и две сотни отжиманий. Остальные свободны!

Искусственная гора начала равномерно складываться и формироваться в привычный полигон. Я с облегчением вздохнула, оттёрла пот со лба и направилась в сторону общей раздевалки. Ура! Впервые после скалодрома меня не оставили на штрафные упражнения.

– Слышь, ты, мелочь пузатая. – Агнесс невежливо выставила ладонь прямо перед моим лицом. – Сейчас в этой кабинке моя команда переодевается. Стой и жди, если остальные заняты.

Дверь хлопнула перед моим носом, над ней мгновенно зажглась алая табличка «занято». Я неуверенно пожала плечами. Странно… Обычно те, кто хотят переодеваться отдельно, идут в индивидуальные кабинки, а вот эта раздевалка как раз общая. Я потому ею и пользовалась, пока агенты переодевались, они травили шутки и байки, и таким образом я чувствовала себя частью экипажа «Безымянного», а также узнавала какую-то новую информацию.

– Привыкай, – раздалось позади, и я обернулась.

Лоретт уже спустилась из смотровой и ходила по полигону, ловко подбирая и складывая в объёмную корзину искусственные зацепы. В отличие от самой скалы, в пол они не ушли, так как были сделаны из другого, более прочного материала.

– К чему привыкать? – глупо переспросила, наблюдая, как Лоретт ловко орудует сразу шестью руками.

И как это у неё так получается? На какой-то миг даже стало завидно: у цваргов хвосты с острыми шипами, у пикси шесть рук, ларки просто сильные и быстрые, а миттары могут часами находиться под водой и анатомически гораздо более выносливые. Одна я, мало того, что человек, так ещё и девятилетняя девочка с короткими ручками и ножками. Когда уже вырасту?

– Привыкай к такому обращению. Что они тебя больше не будут впускать на свою территорию и общаться при тебе как раньше, – невозмутимо повторила Лоретт, продолжая собирать наскальные зацепы.

– Почему? – искренне удивилась я.

– Потому что ты сегодня сдала последний норматив по физической подготовке. Ты смогла подняться по скалодрому в строго отведённое время.

– Ну да, – подтвердила, всё ещё не понимая. – Правда с одышкой, расцарапав руки и в последние секунды.

О том, что не имей я наноботов, то эта скала была бы для меня и вовсе неприступной, я промолчала. Это было и так ясно.

– Неважно. Ты сдала норматив. А тройка Шелдон-Флойд-Агнесса являются высококлассными бета-агентами. Сегодня ты им показала, что можешь достичь того же, что и они.

«Да разве могу? Посмотри на их ловкость, силу и выносливость! Я им и в подмётки не гожусь!» – так и рвались у меня слова с губ. Но я промолчала.

– Раньше они тебя воспринимали как слабую девочку, которая не представляет угрозы. Сегодня ты уже самостоятельная единица, сигма-агент, сдавший все нормативы.

– И что? – уточнила, предчувствуя следующие слова Лоретт. – Это значит, что со мной теперь уже стыдно переодеваться в одном помещении?

– Это значит, что отныне тебя официально может нанять кто угодно, у кого достаточно средств, а ты, согласно Уставу Особого Отдела, вправе выйти на работу. И если тебя выкупит кто-то, чьи интересы будут противоречить интересам их нанимателя, то им придётся тебя уничтожить. Конечно, Особый Отдел старается избегать такого рода ситуаций, и тщательно проверяет заказчиков, но в истории бывало всякое, и всё наперёд не предугадаешь.

Склонный к анализу мозг сразу подкинул массу всевозможных вариантов, где я с боевой троицей оказываюсь по разные стороны баррикад. Например, меня нанимают охранять какую-нибудь голозвезду, и она летит на космическом корабле на Миттарию, чтобы дать представление. Вместе с фанатами на корабль просачиваются террористы, взявшие с собой биологически опасное оружие для этой миролюбивой и любящей воду расы. Аппарат Управления Миттарией каким-то образом узнаёт об этом и за неимением личной армии обращается за помощью к Особому Отделу, который выделяет на решение проблемы тройку бет. Разумеется, когда речь будет идти о выполнении столь важного задания, они с большей вероятностью перестрахуются и взорвут всех на корабле, лишь бы зараза не попала на планету, чем будут разбираться, рисковать собственной репутацией и жизнями миллионов миттаров. Но я совершенно точно буду против такого расклада событий.

– Ах да, совсем забыла, – добавила Лоретт, выпрямляясь. Несколько рук всё ещё держали мешок, а остальные с потрясающей координацией складывали оставшееся оборудование. – На следующей неделе пролетаем мимо Асхела. Сделаем остановку.

Я сдержанно кивнула, не смея показывать радости. «Безымянный» раз в сто дней всегда делал остановки на относительно пригодных для жизни, но не входящих в состав Федерации Объединённых Миров планетах. Диагностика двигателей и проверка лазерных установок, чистка вентиляционной системы, замена масел и фильтров, отдых для реактора и системы искусственной гравитации, пополнение запасов свежей пищей, иногда ловля мелких грызунов для лабораторных исследований… В такие моменты лишние руки никогда не мешали, и несмотря на внушительное количество роботов, меня тоже пристраивали помогать: от простого принеси-подай контейнер со свежим мясом дикого мурраката до вполне сложной работы в виде помощи технарям «Безымянного».

За три года таких остановок было ровно двенадцать штук, и вся дюжина пришлась на разные планеты. Я с предвкушением ждала каждой новой остановки, потому что в отличие от большинства агентов, которые прилетали и улетали с флагмана на задания, оказалась фактически запертой на космическом корабле. Прожив всю жизнь на поверхности Танорга, мне было физически тяжело не видеть молодой зелёной поросли, не наслаждаться запахом озона после грозы и вместо голубого неба постоянно наблюдать в иллюминаторе чернильную пустоту. И пускай растения на странных планетах не всегда имели зелёный цвет, а земля под ногами могла обернуться обжигающе жидкой магмой или арктическим ледником, эти небольшие остановки делали меня чуточку счастливее. Они напоминали мне о той жизни, которая у меня была раньше.

– Теперь, как сдавший все нормативы агент, ты сможешь выйти за границы лагеря, – продолжала говорить Лоретт, не подозревая, какие чувства всколыхнулись у меня в груди. – Я перешлю тебе на коммуникатор список того, что ты должна будешь раздобыть за сутки. Выполнять задание будешь одна, но я попрошу кого-нибудь из агентов присмотреть за тобой. Вопросы есть?

Вопросов была тьма, но я понимала, что Лоретт на большую часть из них просто не станет отвечать. Пребывая на «Безымянном», я впервые оценила ту систему образования, которая была внедрена на родном Танорге. Лекторы всегда проводили экзамены и коллоквиумы, чтобы выяснить, насколько аудитория усвоила материал. Куратор курса заботился о каждом студенте и лично интересовался, по какой дисциплине студент собирается писать дипломную работу, предлагал помощь, подбирал литературу и обучающие иллюзии. У меня было строгое и чёткое расписание, заранее известные даты контрольных, доступ в обширную голотеку и согласованные часы работы на суперкомпьютерах.

В Особом Отделе же никто не спешил меня вводить в курс дела и давать избыточную информацию. Я бы сказала, что для того, чтобы получить минимум необходимой информации, требовалось изрядно постараться. Например, я сама настроила доступ в инфосеть через блок управления каютой, так и не дождавшись пароля ни от робота-уборщика, ни от Элизабет. Стоит ли вспоминать моё первое расписание, где мне пришлось додумывать, что значат загадочные буквы и цифры? Политика Особого Отдела сводилась к тому, что если агентам требуется какая-либо информация, они должны добыть её сами. Спустя пару недель обучения на «Безымянном» на уроке по расшифровке данных я впервые робко поинтересовалась у преподавателя, а когда, собственно, планируется проверочная. Пожилой миттар окинул меня снисходительным взглядом и ответил:

– Никогда. Ваш экзамен – это работа, Джерри. Возможно, так случится, что от того, сможете ли вы расшифровать послание или нет, будет зависеть ваша жизнь.

Эти слова мне настолько врезались в память, что после этого перед сном я специально повторяла все полученные за день знания. Записывать что-либо на электронную бумагу или видеоустройства строжайше запрещалось, а потому тренировкой памяти я теперь занималась каждый вечер. Я училась не ради хороших оценок и одобряющей улыбки родителей, не ради какого-то интереса, который может пропасть через некоторое время, когда предмет изрядно надоест, отнюдь. Я учила всё наизусть потому, что мне было страшно что-то забыть.

«Возможно, от этого будет зависеть ваша жизнь», – эхом проносилось в голове, и тонкие волоски по всему телу вставали дыбом.

Другим показательным и немного шокирующим для меня стал случай на уроке ботаники. Строгая и очень надменная эльтонийка в летах показывала агентам, из каких растений можно связать прочную верёвку, сравнимую по своим качествам с настоящим тросом из синтезированных нановолокон. Будущие агенты, повторяя за преподавателем, надели перчатки и стали отделять ножами корневища от стволов лиан, чтобы потом переплести стебли, но я оказалась неготовой к уроку. Предполагая, что занятие будет стандартное, а в оранжерее нам как обычно лишь покажут растения и назовут их свойства, я по старой привычке вместо рабочего комбинезона надела футболку и штаны. Разумеется, никаких перчаток с собой у меня не было и в помине.

– Простите, а я могу отлучиться на пять минут за подходящей одеждой? – спросила у преподавателя больше из вежливости, чем из каких-либо других соображений.

– Нет. Работай в том, что на тебе надето, – жёстко ответила неприятная особа.

Сокурсники вокруг спокойно выполняли задание, никто даже не бросил сочувственного взгляда. По крайней мере, мне так показалось, когда я оглянулась в поисках поддержки. Возможно, лучше бы я этого не делала, так как мой взгляд зацепил подрагивающие руки соседа-цварга. Сок, щедро вплеснувшийся при отделении корневища, с шипением проел деревянную доску. От неожиданности цварг дёрнул рукой и порезал палец вместе с перчаткой. Разумеется, на лезвии ножа тоже оказались капли этого кислотного сока, потому что буквально на моих глазах кожа соседа скукожилась и крошечная ранка стала похожей на огромную уродливую рытвину.

– Но… – я сглотнула слюну от увиденной картины, – я не готова… я не могу вот так…

– Значит, в следующий раз будешь готова! – ответила эльтонийка и, приблизив лицо к моему уху, прошипела: – Думаешь, Лоретт была готова к тому, что оказалась на Карридо? Думаешь, тебя обо всём и всегда будут предупреждать заранее?! Учись, Джерри, и как можно быстрее. Настоящий агент всегда и ко всему готов, а глупцы здесь не задерживаются.

На последних словах женщина бросила взгляд на цварга, который, обезумев от боли, потянул испачканный соком лианы палец в рот. Тот урок я хорошо усвоила, потому что в итоге сама, оторвав материал от штанин и кое-как обмотав им руки, нарезала растения. К сожалению, сок всё равно попадал на открытые участки кожи, и это было безумно тяжело терпеть даже с моим повышенным болевым порогом. К счастью, мучиться долго мне не пришлось. Андрэ тем же вечером намазал мне руки заживляющей мазью и устроил грандиозную выволочку на тему того, что я не берегу выращенное для меня тело.

– Вопросы есть? – снова повторила Лоретт, слегка хмурясь и возвращая мои мысли на полигон.

Асхел, ах да, точно. Необходимая техническая остановка для «Безымянного».

– М-м-м, я могу взять оружие?

Бессмысленно было спрашивать, опасна планета или нет. Будь она неопасной, её бы уже давно включили в состав Федерации и освоили бы. А вот вопрос, чем может быть опасна планета, задавать тоже не имело смысла, так как Лоретт всего не перечислит. Лучше будет обратиться через коммуникатор к инфосети и тщательно выудить всю известную информацию об Асхеле самой. Итого, вопрос касательно оружия казался самым разумным с моей стороны. Но пиксиянка меня удивила с ответом. Она фыркнула, словно я спросила о какой-то ненужной ерунде:

– Да, конечно, выбирай любое со склада K-4-41, только оно тебе, скорее всего, не понадобится. Это твоё первое задание, и в списке того, что необходимо достать, будут лишь растения и камни. Охота на местное зверьё ляжет на плечи более опытных агентов.

Ну, хоть какая-то определённость. И на том спасибо.

– Ещё вопросы?

– Нет, – отрицательно качнула головой, – спасибо за информацию. Я пойду переодеваться в личную каюту.

– Джерри, – окликнула меня Лоретт, когда я сделала несколько шагов к выходу с полигона.

– Да?

Пиксиянка выпрямилась, мешок с оборудованием валялся завязанным у её ног. Две из шести рук были привычно сложены на груди, ещё две упёрты в талию. Девушка задумчиво смотрела на меня.

– Я рада, что ты становишься агентом.

– Спасибо, – удивлённо пробормотала.

Что это с пиксиянкой? Ещё никогда она не хвалила меня так явно. Относится ли похвала к тому, что я смогла-таки преодолеть норматив вовремя или же к тому, что перестала задавать множество вопросов, предпочитая во всём разбираться самостоятельно? Так ничего не решив, я вернулась в свою каюту, сбросила комбинезон и направилась в душ.