Глава 8. Хайда

Планета Ларк. Лейла Виланта

Вихрем пробежалась по первому этажу и позвала Раиту, но никто не откликнулся. Походила ещё немного, стучась и робко заглядывая в нежилые комнаты. Вздохнула, набралась храбрости и поднялась на второй этаж. Абсолютной тишиной меня встретили несколько пустых комнат, две уютные детские и не менее уютная спальня, в которой, судя по всему, жила сама Раита. Удивительное дело, такой большой просторный дом — и совершенно никого нет.

Обойдя всё, в итоге села в просторном зале на первом этаже на что-то мягкое, отдалённо напоминающее низкий диван. Большие квадратные подушки, набитые мягкой шерстью неизвестных мне животных, лежали на тонких деревянных брусьях. Краем глаза приметила сложенную в несколько раз плотную льняную ткань на массивном столе у окна. Недолго думая, встряхнула и укрылась ею. Меня всё ещё колотила дрожь после случившегося. Рано или поздно Раита должна вернуться, тогда и спрошу, где могу переночевать… Сама не заметила, как провалилась в сон.

— Лейла, проснись!

Кто-то бесцеремонно теребил меня за плечо. Я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что уже рассвело.

— Фу-ух, вот же ты дурная... — произнесла Раита, потирая лоб тыльной стороной ладони и отбрасывая растрепавшиеся медные волосы за спину. — Я так испугалась, так испугалась! Прихожу поутру домой, а тут ты! Лежишь на подножнах! Я уж грешным делом подумала, что твой дух в Вечный Лес навсегда ушёл…

Ларка продолжала что-то нервно тараторить, но на её лице явственно проступило облегчение.

— Подножны? Что это? — я ухватилась за неизвестное мне слово, проскользнувшее в переводе.

— Так это то, на чём ты спала, глупая! — всплеснула руками Раита. — На эти подушки ноги ставят, когда сидят в кресле или на стуле, а набиваются они шерстью альпак. Из какой же ты глуши, что даже не знаешь, как выглядят подножны? Наверно, совсем из бедной стаи, да?

Я нервно хмыкнула, вспомнив муассанитовые пики Цварга, две квартиры в северном и южном полушарии планеты и любимый гоночный флаер. Моё рабочее место в серверной СБЦ было оснащено трансформируемым креслом комфорта повышенного класса. Когда я уставала и хотела отдохнуть, то просто меняла его форму на шезлонг или диван. На последнем я, кстати, неоднократно ночевала, когда идти домой было просто лень.

— Не очень бедной, но подножны вижу впервые, — произнесла обтекаемо.

Раита посмотрела на меня сочувствующе, видимо, не поверив в мои слова. Да я и сама себе не верила, так как «не очень бедная» плохо сочеталось с количеством нулей на моём счёте в Межгалактическом Банке.

— А скатерть-то на себя зачем нацепила? — продолжала сокрушаться ларка.

— Что?

Слово «скатерть» тоже резануло слух. Кажется, чем-то таким пользовались люди с Захрана… или нет? К сожалению, совершенно не помню назначение этой тряпки. Судя по тому, что она лежала на столе, то, видимо, это как-то связано с едой. Может, чтобы вытирать руки? Да вроде для этого есть влажные салфетки. Расстелить на стол? Но как тогда сработает функция самоочистки столешницы?

Девушка сокрушённо покачала головой, а в её взгляде неприкрыто читалось: «Вот же ты, деревня!»

— Да я тебя ждала, замёрзла, взяла ткань, чтобы согреться, а потом уснула, — развела руками, показывая, что всё само так сложилось. — А где ты провела всю ночь? И мальчики? Я твою спальню занять постеснялась, а где мне подразумевалось спать, так и не поняла.

— Так я у защитника была. Тогда, когда в деревне вождь со своими воинами останавливается, он просит у него ночевать. Всё боится, что я передумаю и выберу себе кого-нибудь посильнее да помощнее. — Раита легкомысленно махнула рукой, показывая, как она к этому относится. — Я же даже татуировку ради него сделала! Вот!

Ларка помахала передо мной запястьем, на внутренней стороне которой виднелась тонкая черная вязь. Совсем как у некоторых воинов на спинах или груди.

— Он всё не поймет, — тем временем продолжала сетовать Раита, — что я в город переезжать не хочу. Я в деревне родилась, мне жизнь здесь милее, чем там. А мальчишек Миларе пристроила, у нас с ней давно такой договор. Когда она у своего ночует, я за её ребятами смотрю, и наоборот. Ты же вообще не должна была…

Ларка осеклась, быстро отвела глаза и, как ни в чём не бывало, продолжила свою речь. Но крошечная заминка не осталась мною незамеченной.

— Ты, наверно, голодная? Пойдём я тебя завтраком покормлю.

Так-так-так. Неужели я не должна была ночевать в доме Раиты? Тогда где же, интересно? Вспомнилось, как Шонхорн ещё днём что-то нашёптывал медноволосой ларке. Похоже, он заранее всё продумал и попросил Раиту к вечеру отвести меня подальше, чтобы «случайно» встретиться. Я откинула скатерть и спустила ноги на пол. В глаза бросился рваный подол синего платья. Странно, что я порвала его всего лишь в одном месте. Если платье хотя бы на десятую долю отражало моё душевное состояние, то подол был бы изорван в клочья. От взгляда Раиты тоже не укрылось состояние моей одежды.

— Ты что ж, решила характер проявить? По старинке? — поинтересовалась ларка.

Я мрачно на неё посмотрела. Да, мои умозаключения оказались верны. Она прекрасно знала про намерения Шонхорна и не то, что не предупредила, а даже не заикнулась на этот счёт.

— Ну, не переживай, если ничего не получилось, — бесхитростно ответила мне Раита, совершенно неправильно трактовав мой хмурый взгляд. — Ребята устали с дороги, тем более, поговаривают, что они несколько дней назад убили чудовище в пустыне! Ты в следующий раз будь поумнее, просто сопротивляйся не так рьяно, поддайся чуть-чуть. Им, конечно, нравится, когда женщина отпор даёт, но после хорошего боя сама понимаешь…

Я онемела от дружеского «совета» девушки и закашлялась. Для меня, уроженки Цварга, это звучало просто вопиюще.

— А если девушка действительно не хочет? Если она отбивается не в шутку? — спросила севшим голосом. — Её мнение не учитывается?

Раита изумлённо посмотрела на меня:

— Да кто ж в здравом уме и памяти отказывается от защиты такого сильного воина, как Шонхорн?!

Мне хотелось застонать, но какими-то нецваргскими усилиями я заставила себя сохранить лицо перед рыжеволосой ларкой. Ещё неизвестно, как они поступают с теми, кого считают сумасшедшими. Пришлось выдавать из себя слабую улыбку и согласно покивать.

— Ой, что же это я всё сижу и сплетничаю с тобой! Пойдём кушать, а то я когда не высыпаюсь, т-а-акая голодная… — Раита изящно потянулась и вспорхнула с подножны.

Когда мы позавтракали, симпатичная кудрявая ларка, видимо, та самая Милара, привела домой Марика и Шетура. Мальчишки бросились обнимать свою маму, с любопытством посматривая на меня из-за жёлтого подола ларки.

На улице заморосил мелкий дождик, и я с облегчением выдохнула. Ведь у меня появился повод не выходить их дома Раиты. Конечно, не Вселенная, какая есть защита, но всё-таки в доме ларки мне было спокойнее. Раита к этому времени уже мне объяснила, что обычно защитники строят своим женщинам отдельные дома. Из этого я сделала логичный вывод, что у ларков почти всё разделяется по гендерному признаку, и скорее всего нахождение другого ларка-мужчины на территории дома его женщины у данной расы будет считаться прямым вызовом. Сомневаюсь, что Шонхорн захочет драться из-за меня с защитником Раиты. Мне бы как-нибудь до Шарршеорона дотянуть, а там я уже быстро подключусь к внутренней компьютерной сети, найду то, что меня интересует, и вызову напарника.

О том, что вчера видел Арх-хан, старалась не думать. Фактически он спас меня уже дважды — от жуткого песчаного червя и от приставаний Шонхорна, не считая того, что вылечил ладони. И это я, цварга, смогла отделаться лишь волдырями, а у обычного человека от соприкосновения с ядовитым камнем вполне могло прожечь руки до костей. Мысли о вожде ларков внезапно взволновали. Вспомнилось то, что он отсутствовал трое суток и вчера был весь перемазан кровью. Я закусила губу, поймав себя на том, что меня съедает тревога об Арх-хане. Потрясла головой, стараясь выкинуть ненужные мысли.

Весь день неожиданно для себя я провела с Мариком и Шетуром. У них в детской оказалось множество деревянных брусочков различных форм, из которых мы стали строить игрушечные крепости. Конечно, не термопластмассовый конструктор, изменяющий форму деталей, но тоже весьма интересная, а главное приятная на ощупь вещь. Я даже немного забылась и стала экспериментировать — строить мост по принципу арки без соединяющих металлических скоб и универсальных клеящих средств. Когда-то читала, что много веков назад, ещё до полётов в космос, цварги додумались до такого.

— … Это называется распорка, бруски стоят под действием силы трения… — объясняла я старшему сыну Раиты, когда ларка зашла в комнату.

— Ох, — сокрушённо покачала головой Раита, осматривая наши хитроумные конструкции, — ты ещё и время на образование тратила? Зачем? То-то тебя никто под свою защиту брать не хочет. Наряжаешься в тёмное, да ещё и в брюки, волосы заматываешь так, чтобы ни прядки не было видно, и время на какую-то ерунду тратишь… Ладно, пойдём. Вождь объявил сегодня праздник.

***

Планета Ларк. Лейла Виланта

После дождя земля почернела и напиталась влагой. Капли воды сверкающими бриллиантами украсили высокую траву, широкие лопухи иглицы, раздвоенные листики причудливо переплетённых веток деревьев. Мелкая взвесь влаги застыла в воздухе, пропитывая одежду и крошечными жемчужинами росы оседая на лице, шее и обнажённых кистях.

Бом-бом-бом… Где-то вдалеке раздавались ритмичные, завораживающие барабаны. Я неосознанно шла на звук, раздвигая колючие кустарники и не обращая внимания на то, куда наступаю. Раита сказала, что я пойму, куда идти. Низкие утробные звуки напоминали рычание диких зверей и вызывали внутри меня какое-то непонятное нарастающее чувство. Тягучее, как мёд, будоражащее, как игристое вино.

Издалека было видно, как воины, все те, кто был с нами в пешем походе, стали раздеваться догола и натираться странным красно-коричневым мхом. То, что я приняла ещё недавно за разводы крови на бронзовом торсе Арх-хана, на самом деле было всего лишь мхом! Мне захотелось рассмеяться от облегчения и понимания, что всё не так ужасно, как я себе нарисовала, но вид идеальных, точно выкованных из цельного мрамора обнажённых мужчин заставил смех умереть в зародыше. Сердце забилось по-птичьему часто. Во рту вмиг пересохло. Ларки методично сдирали сфагнум с пней и поваленных деревьев, сжимали его между сильных мозолистых пальцев, пуская багровый сок, и натирали им каждый кусочек открытой кожи. Мускулы, точно натянутые канаты, двигались под блестящей от мха кожей.

Мне было неловко смотреть на такое количество обнажённых мужчин, но взгляд нет-нет, да и гулял по мужским телам. Мощная шея, выпуклая грудь, рельефный торс, крепкие бёдра, накачанные икры… Влажный воздух после дождя сгустился, стал более горячим, вязким и тяжёлым. Ларки словно покрывали себя кровью, но почему-то это ничуть не отталкивало, скорее, наоборот притягивало. Они выглядели словно опасные хищники, искупавшиеся в крови своей жертвы.

Машинально я содрала с ближайшего дерева алый мох и растёрла его между пальцев. Он пах одуряюще остро и пряно. Мысли заволокло туманной дымкой желания. Я покачнулась, так как ноги неожиданно мелко задрожали, и привалилась спиной к шершавой коре исполина. Шварх! Неужели это афродизиак?! Зачем я только дотронулась до этой дряни?! Как нельзя кстати подумалось о том, что аптечка СБЦ с антидотом широкого спектра осталась где-то там в нескольких днях пути от деревни. Часто задышала, открыв рот и прикрыв глаза, старательно прогоняя из головы дурман. Получалось плохо, так как вокруг всё пропахло этим алым мхом, однако мне стало чуть легче.

Резко вскинулась, почувствовав, что кто-то на меня смотрит, и встретилась взглядом с потемневшими зрачками Арх-хана. В отличие от воинов, вождь не обмазывался мхом. Он неподвижно замер в шагах пятидесяти и пристально смотрел на меня. Сегодня в его глазах не было ни гнева, ни осуждения, лишь... предвкушение? Нас разделял лес, натирающиеся мхом ларки, люди.

— Зачем это всё? — спросила я как во сне.

Было глупо надеяться на то, то Арх-хан услышит меня. Но он услышал.

— Увидишь, — беззвучно шевельнулись чётко очерченные мужские губы.

Мурашки пробежали вдоль позвоночника. Это была далеко не угроза, это было обещание.

Следуя за всеми, я обнаружила, что все воины и Шонхорн в их числе стали собираться на расчищенной площадке, по периметру которой разложили тлеющие ветки, лиловые цветы и кору тех самых деревьев-исполинов, что меня так поразили, когда я ступила на землю Ларка. Кора чадила, заволакивая всё сладким серо-голубым дымом. К ритмичным звукам больших барабанов добавились еле уловимые звуки маленьких. Послышалось шуршание маракасов. Я только сейчас заметила нескольких седых ларков, ударяющих сухими мозолистыми ладонями по натянутым кожухам. Они не улыбались, не смеялись. Скорее их лица были полностью расслаблены и лишены эмоций, а глаза почему-то прикрыты. Необычная музыка затягивала, оплетая меня и других зрителей в состояние транса. Женщины и мужчины из деревни расселись кругом за чадящим костром, скрестили ноги и стали раскачиваться из стороны в сторону. Я сама не хотела раскачиваться, но меня слегка задевали плечами то справа, то слева, и пришлось поддаться всеобщему настроению.

В какой-то момент барабаны застучали громче. Несколько воинов на площади стали толкать друг друга. Первые не то толчки, не то удары показались мне несильными. Так на Цварге дерутся братья, не желая причинить друг другу увечья. Но музыка набирала темп, а вместе с ней и ларки стали драться ожесточённее. Один из воинов напал на Шонхорна сзади, кулак проскользнул по мощной спине. Шонхорн с рыком развернулся и ударил напавшего в солнечное сплетение. Из-за обильного сока мха, которым намазались ларки, его кулак тоже соскользнул, однако вложенной силы хватило, чтобы мужчину отбросило назад, на тлеющие ветки и кору. Упавший ларк даже не поморщился. Судя по всему, сок мха не дал ему обжечься. Ларк встал и отошёл за границу костра, а бой внутри круга продолжился.

Холодного оружия не было. Лишь обнажённые мощные тела, измазанные красным соком сфагнума, что так напоминал кровь. Те мужчины, что падали в костёр, молча уходили из круга, уступая место новым. В кругу же постоянно оставалось не более дюжины. Последними в круг зашли Логан и двое телохранителей, согласившихся сопровождать нас с Джереми после нападения песчаного червя. Один упал почти сразу, а Логан и второй, кажется, Гретар, остались внутри.

— Они проявили смелость и отвагу, вступив в бой с хтэрром, — услышала я голос Арх-хана прямо над своим ухом и вздрогнула всем телом.

Как он здесь оказался? Почему я не слышала, как он подошёл?

— Приглашать иномирян против наших традиций, но мы всегда уважали храбрых духом, а потому я разрешил им войти в круг и сразиться с моими воинами.

То есть это какой-то ритуал, призванный выбрать дюжину сильнейших.

— Хтэрром? — машинально повторила незнакомое слово и сглотнула вдруг резко ставшую вязкой слюну.

Ветер подул в нашу сторону, принося сладкий запах дыма.

— Тот, кого вы назвали песчаным червём. На, выпей. — Арх-хан протянул мне кружку с морсом.

— Спасибо, я не хочу.

Я соврала. Пить хотелось безумно. Серо-голубой дым проникал в горло и лёгкие, царапая и иссушая слизистые. Но принять напиток из рук вождя клана, зная, что это означает на Ларке? Нет.

Глаза вождя потемнели, плечи заметно напряглись.

— Пей, Лейла, — повторил ларк, но на этот раз слова прозвучали приказом. — Это ничего не изменит, так как по нашим законам твоя жизнь и так уже принадлежит мне. Я спас тебя от хтэрра.

Информация настолько огорошила, что я всё-таки отпила из кружки, совершенно не чувствуя вкуса жидкости. Прохладный морс утолил жажду, а вот глаза Арх-хана вспыхнули ярче. Он удовлетворённо рыкнул, принимая кружку обратно и провёлся большим пальцем по моей нижней губе, смахивая остатки морса. Я хотела возмутиться, но в последний момент почувствовала, что допущу ошибку, если так поступлю. Оскорбления на виду у своих подданных он не потерпит, а по законам Ларка, наверняка, будет вправе меня наказать.

Барабанная дробь становилась громче, в ушах стучало не то от собственной крови, не то от повторяющихся звуков. Бом-бом-бом… Сладкий цветной дым казался гуще и заволок пространство внутри необычно костра. Мне стало душно, невероятно душно. Тлеющие цветы дурманили разум, было тяжело не то, что думать, а просто дышать. Я расстегнула верхние пуговицы платья, но тянущее ощущение внутри меня никуда не исчезло, а наоборот усилилось. Щёки горели, но что-то заставляло меня сидеть и не двигаться с места.

— Что сейчас будет? — спросила внезапно пересохшими губами.

— Хайда. Награда воинов, что сражаются за земли моего клана.

— Хайда? — я как болванчик повторяла за Арх-ханом слова, смысл которых не могла понять.

Кажется, я уже слышала это странное слово на местном диалекте, с которым не справился мой лингвопереводчик.

— Смотри, — вместо ответа сказал вождь.

Барабаны застучали так часто, что слились в стремительно разрастающийся вихрь мощных звуков, а затем трансформировались в одну невыносимо долгую, полную напряжения и тревоги ноту и резко смолкли. Нота оборвалась как струна на скрипке.

Я сдавленно охнула. Среди плотной занавесы дыма возникла девушка. Красивая, юная, с длинными огненно-рыжими волосами и испуганными глазами. Но не это меня поразило больше всего. Я охнула от того, что девушка была практически обнажённой. Лишь тонкая белая полупрозрачная ткань, больше похожая на тюль, прикрывала её тело. Однако эта тюль не столько закрывала её грудь и бёдра от жадных мужских взглядов, сколько наоборот, будоражила фантазию, распаляла желание. Шонхорн первым дёрнул девушку за то, что, видимо, здесь считалось платьем. Ткань с громким треском порвалась на молодой ларке, мужчины слажено рыкнули, зрители, как океан перед бурей, заволновались, заколыхались, а барабаны вновь зазвучали. Но теперь уже совсем низко и глухо, не перекрывая звуков того, что творилось внутри круга.

А внутри круга творилось то, что мне, воспитанной цварге, было сложно описать хоть какими-то словами.

— Что они будут с ней делать? — спросила я Арх-хана, потому что всё ещё не могла поверить своим глазам.

Тлеющие ветки вспыхнули, выбрасывая сноп горячих искр.

— Хайда, — коротко ответил ларк.

Его обжигающее дыхание коснулось моего уха, он сидел ко мне совсем близко, но сейчас я как завороженная не могла оторвать взгляда от костра. Дым мешал рассмотреть всё детально, но я видела, как Шонхорн грубо схватил девушку за рыжие волосы, намотал их на свой кулак, поставив на четвереньки перед собой, и навалился на неё огромным мощным телом. Девушка громко застонала. Вчера вечером ларк настойчиво разворачивал меня к себе спиной и надавливал на поясницу. Я всё никак не могла понять, почему он действовал именно так, а сейчас, увидев, как по-звериному Шонхорн берёт эту ларку, меня вдруг замутило, вдоль позвоночника выступил холодный липкий озноб. На какую-то долю секунды мне показалось, будто это я оказалась на её месте.

— Останови это.

Я хотела бы, чтобы мой голос прозвучал строго и уверенно, но вместо этого у меня получился как-то слабый придушенный сип.

— Что остановить, Лейла? — переспросил Арх-хан позади меня.

Он сидел так близко, что я спиной чувствовала исходящий от него жар. Или это было так жарко мне самой? Определённо, что-то не так в этом сладком дыме или выпитом напитке, но думать буду об этом позднее.

— Это… это… хайду! — я с трудом вспомнила слово, которое прозвучало минуту назад.

Тем временем мускулистые и блестящие от пота бёдра Шонхорна задвигались взад и вперёд, всё резче и резче вбиваясь в тело молодой ларки. Она уже не стонала, а неистово кричала. Воздух стал невыносимо густым, а жар костра, казалось, тёк по венам.

— Зачем? — не понял Арх-хан.

О, Вселенная, неужели вот прямо сейчас я должна ему объяснять, насколько это ужасно? Нецивилизованно? Хотя о чём это я? Ларки и цивилизация…

— Ей это нравится, — тем временем новый аргумент вожака шокировал меня похлеще, чем явление песчаного червя. — Посмотри, как закатываются её глаза в экстазе, как она умоляет о том, чтобы он не останавливался, как приоткрыт её рот. А запах? Если бы ты имела наше обоняние, то знала бы, что сейчас эта самка получает высшее наслаждение.

И правда, вождь не врал. Ларка, что ещё недавно выглядела напуганной, не сопротивлялась. Она, наоборот, прогнув спину в пояснице, подавалась навстречу движениям Шонхорна. Взад-вперёд. Вдох-выдох. Сильнее. Жёстче. Резче. Дым закрывал лицо мужчины, но я видела, как энергично сокращаются его мышцы на спине и крепких бёдрах. В какой-то момент измазанное красными разводами тело мужчины схватила судорога. Он затрясся, издавая низкий горловой звук…

Шонхорна отпихнула чья-та сильная волосатая рука. Дым переместился, и на этот раз я увидела, как другое тело, исполосованное шрамами, но уже без татуировок, навалилось на девушку. Багряно-красные разводы от сока мха смешались с потом и блестели, словно кровавые подтёки. Ларке даже не дали подняться, наоборот, грубо придавили к грязной земле, огромной ручищей крепко сдавливая хрупкую шею. И снова те же движения. Взад-вперёд. Глубоко. Мощно. Резко.

Меня затошнило. Я отвернулась, потому что сил смотреть на хайду больше не было. Это противоречило всему моему естеству. И как я вообще могла сравнивать поступок Арх-хана в озере и Аарона в лифте?! Мне было противно от одной только мысли, что двенадцать мужчин по очереди возьмут эту ларку внутри костра, а все остальные будут сидеть и молча смотреть на это зрелище. В голове не укладывалось то, что среди этой дюжины присутствуют двое мужчин с Танорга, и они участвуют в этих жутких первобытных забавах! До сих пор я считала людей развитой цивилизацией, но, кажется, ошибалась. Даже если он одурманен местным афродизиаком, это ещё не повод, чтобы превращаться в дикарей!

Взгляд заметался по волнующемуся морю зрителей и зацепился за бледного Джереми. Он сидел, напряжённо выпрямив спину и закусив губу. По его лбу стекала крупная капля пота. Похоже, всё-таки не я одна так негативно отношусь к происходящему. Неожиданно историк посмотрел на меня, и я качнула головой, показывая, чтобы он следовал за мной.

Рывком встала, меня резко зашатало. Мысли в голове путались, тело ныло и горело так, будто меня окатили кипятком, но я собрала все свои силы в кулак и бросила Арх-хану:

— Прошу прощения, мне плохо.

Джереми нагнал меня около края деревни, в которой жила стая.

— Лейла, это ужасно… честное слово, я никогда не слышал о таких традициях ларков, это моя вина, что я настоял, чтобы мы остались, — с ходу начал он тараторить, запуская длинные пальцы в короткие тёмные волосы. — А Логан и Гретар! Я даже представить не мог, что они вступят в круг! Местные растения по своим свойствам похожи на сильнейшие психотропные вещества и афродизиаки…

— Джереми, не время, — я закрыла историку рот рукой, решительно шагнув к нему.

Странное дело, ещё какую-то неделю или две назад я и помыслить не могла о том, чтобы самой прикоснуться к малознакомому, в общем-то, мужчине, да ещё и другой расы, а сейчас сделала этот поступок интуитивно, не зная, как ещё его заставить замолчать. Сердце билось в грудной клетке в том же ритме, что стучали барабаны у костра.

— Послушай меня, у нас мало времени. Надо бежать в сторону пустыни, отсюда километров пять, вряд ли больше…

Лицо историка побледнело ещё сильнее. Кажется, он решил, что я выжила из ума.

— Лейла, но ты же сама видела, что там водится!

— У меня на орбите есть друг, он сможет приземлиться у самого края леса и забрать нас, — я теребила кулон на тонкой цепочке, понимая, что вызывать Аарона из деревни, располагающейся в лесу, бессмысленно. И всё-таки раскрывать свою личность перед одним человеком и перед целой стаей местных жителей — вещи разные.

 Джереми думал о чём-то от силы секунд пять, а затем резко выдохнул и произнёс:

— Хорошо, я согласен. Здесь действительно слишком опасно для тебя, Лейла. Я уже не говорю о том, что это моя вина. Это я тебя во всё втянул.

Я не стала разубеждать историка в том, что он здесь не причём. Время ускользало сквозь пальцы вместе с догорающим на площади костром. Мы рванули через лес прямо в том, в чём были, наплевав на вещи, которые брали с собой, но, к сожалению, убежать далеко не получилось. Меньше, чем через километр нас нагнал разъярённый Арх-хан. Я поняла, что что-то не так по хрипам Джереми и шуму ломающихся веток. Стремительно развернулась и бросилась назад. Пробежала с несколько десятков шагов и увидела, что вождь ларков держит учёного за шею на вытянутой руке, а рукав последнего пропитан алой кровью.

***

Планета Ларк. Арх-хан Шаррше Варкхарий Вакхаш

Я организовал хайду, как и обещал своему первому советнику. Решение пришло мгновенно. Более того, я рассчитывал убить нескольких хтэрров одним взмахом клинка. Помимо награды воинов, на Ларке осталось несколько таноржцев, каждый из которых всё ещё мог оказаться цваргом. Я хотел проверить наверняка, убедиться, что шпион покинул нашу планету. Если кто-то из телохранителей повёл бы себя не так, как остальные, это должно было стать показателем.

Мои воины заслужили праздник, а одна из девушек в деревне только прошлой весной вступила в пору вынашивания детей. Её мать очень просила устроить хайду, пришлось согласиться. Конечно, женщина рассчитывала, что сам вождь клана будет сражаться за её дочь, но я отказался. Да, ларки кидали на меня удивлённые взгляды, но мне было всё равно. Вождь стаи не обязан отчитываться в своих поступках ни перед кем. Меня интересовала лишь одна девушка. Лейла.

Я надеялся, что мох зикку и дым от аромата цветов расслабит её, заставит взглянуть на ситуацию по-другому, но где-то просчитался. Её тонкий аромат изменился, когда она почувствовала запах костра и лиловых цветов. Стал ещё слаще, ещё притягательней. Дыхание тут же участилось, кровь прилила к щекам, розовые губы приоткрылись. Не надо было быть ларком, чтобы почувствовать её нарастающее возбуждение. Но потом…

Она отказалась от напитка из моих рук! Скрипнул зубами от внезапно охватившей вспышки ярости. Из рук Шонхорна приняла, а из моих — нет! Это разозлило. Взбесило. Заставило вздуться вены на предплечьях. Да как она, человеческая девушка со слабыми генами, вообще посмела воротить от меня нос? Меня! Вождя самого многочисленного и могущественного клана ларков! Я давно назвал ей полное имя, обозначив намерения. Меня ошпарило гневом от её пренебрежения похлеще, чем от ядовитой слюны хтэрра. С чего она вообще решила, что имеет право выбирать?!

Втянул носом воздух, пытаясь определить, куда пошла эта невыносимая и своенравная девчонка. А когда почуял, что к тонкому аромату лотоса примешался ещё и запах тощего сосунка, с которым она общалась в Вечном Лесу, ярость окончательно застлала мне глаза.

***

Планета Ларк. Лейла Виланта

— Арх-хан, прошу, отпусти его!

Я повисла на мощной руке вождя ларков, что с силой сдавливала шею Джереми, но он даже не почувствовал моего веса. Историк натужно хрипел, из его горла вырывались рваные сипы, из носа текла струйка алой крови. Я понимала, что у меня есть секунды, чтобы спасти жизнь таноржцу, которого сама же и погубила.

— Ты посмел увести мою женщину во время хайды! — прорычал ларк, тряся Джереми в воздухе.

— Арх-хан, прекрати! Это не он увёл меня, это я сама… я виновата, накажи меня, но не его!

Слёзы отчаяния текли по моим щекам. Вселенная! Неужели от моего необдуманного поступка умрёт таноржец, что за короткое путешествие стал для меня почти что другом?

— Ты?! — Арх-хан обернулся на меня, а его лицо перекосило так сильно, что я подумала, что лучше бы этого не говорила.

Но слово — не торпеда. Вылетит — не поймаешь.

Тем временем вождь отпустил Джереми на землю. Тот судорожно закашлялся и упал на колени, конвульсивно хватая воздух ртом. Презрительная усмешка отразилась на лице ларка.

— Я бы вызвал его на бой. Но какой же это мужчина, если за него вступается женщина? Настоящий мужчина должен защищать свою женщину, а никак не наоборот!

Да, наверно, на Ларке это было самым унизительным оскорблением, но в данную секунду я просто радовалась тому, что из-за меня не погиб Джереми. Слава Вселенной! Объяснять что-либо Арх-хану было бессмысленно. Да и что я могла сказать? Что мы решили покинуть Ларк, воспользовавшись шаттлом цваргов? Пускай уж лучше думает то, что пришло ему в голову…

Я стояла, вцепившись вспотевшими ладонями в края платья и не знала, что делать. Таноржец всё ещё валялся на сырой земле и захлёбывался собственным кашлем, но уже не так пугающе. На лице ларка застыла гримаса омерзения. Очень медленно он перевёл взгляд на меня, и его глаза потемнели.

— Что ж, раз ты вызвалась сама, пошли, — наконец произнёс Арх-хан тихо. Без эмоций.

Я судорожно вздохнула.

Как только ларк отвернулся, подрагивающими от волнения пальцами сдёрнула с себя цепочку и кинула передатчик в руки Джереми, проговорив одними губами: «Сожми его». Историк далеко не глуп. Когда он придёт в себя, то уберётся подальше отсюда и вызовет Аарона. К сожалению, это всё, что я могу для него сделать.

Я понимала, что лишаюсь последней связи с напарником, и в то же время не могла поступить иначе. Я чувствовала себя бесконечно виноватой перед Джереми. Более того, судя по тому, что подумал о нём и мне вождь ларков, нам точно не дадут увидеться и поговорить. Как там сказала Раита? «Тот, что стоял слева, у нас даже инициацию не прошёл бы. Слабых выгоняют из стаи ещё подростками». Если я правильно поняла законы Ларка, то к утру Джереми выпроводят из деревни. Что же касается Логана и его ребят, то после хайды они ещё долго будут приходить в себя и не сразу поймут, что случилось. Надеюсь, Джереми разберётся и сможет вызвать Аарона, потому что в противном случае его съедят местные хищники.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за долю секунды. Я приняла решение о передаче кулона мгновенно, после чего бросилась за Арх-ханом. Могучая спина маячила передо мной. Где-то вдалеке всё ещё были слышны угасающие звуки барабанов, а по лесу витал лёгкий сладкий голубоватый дым. Шаг, ещё шаг.

Я покорно шла вслед за вождём, понимая, что бежать от него бессмысленно. Догонит. И самое странное, на чём я себя ловила, было то, что я совершенно не испытывала страха. Ещё сутки назад я безумно боялась Шонхорна, его огромных рук и взгляда, полного откровенной похоти. Сейчас же в сгустившихся сумерках я рассматривала резко выступающие мышцы, что стальными тросами вились вдоль мощного позвоночного столба, чёрный рисунок на спине Арх-хана, множество белёсых шрамов, хаотично украшавших его красивое тело. Кожаная юбка, низко сидевшая на бёдрах, не скрывала двух соблазнительных ямочек и верха крепких ягодиц. Поймала себя на том, что ещё никогда не трогала обнажённого мужчину. Видеть – видела неоднократно. Голограммы, видеофильмы, записи для визуальных очков… На Цварге половое воспитание преподавалось в общем школьном курсе, но лишь сейчас мне впервые захотелось потрогать мужчину. Потрясла головой. Неужели на меня всё ещё действует этот дрянной афродизиак?! Тягучее желание мягко накатывало, как туман окутывает лес, и клубком сворачивалось где-то внизу живота довольно урчащей кошкой.

Какого шварха я думаю об Арх-хане? Я разозлилась на саму себя и с силой вогнала ногти в ладони, чтобы хоть как-то отрезвить разум. Шаг, ещё шаг.

Нельзя давать инстинктам преобладать над разумом! Какого шварха эти ларки используют психотропные вещества? Иду за этим неотёсанным дикарём, словно ягнёнок на закланье. А всё почему? Да потому что этот огромный ларк считает в праве меня наказать! А главное за что? За то, что попыталась спасти свою жизнь и Джереми. Сбежать. Правильно в СБЦ говорили: питекантропы — они и есть питекантропы! Что за законы такие дурацкие? Кто сильнее, тот и прав. Тоже мне, патриархат устроили. И как же он меня будет наказывать? Точно так же возьмёт за горло, как Джереми, пока я не начну задыхаться?

Я искусственно разжигала в себе ненависть к ларку, идущему впереди меня, пока, наконец, не почувствовала её огонь, растекающийся по венам и артериям и выжигающий симпатию к мужчине.

Внезапно Арх-хан остановился, повернулся и резко притянул меня к себе. Это произошло буквально за одно мгновение. Миг — и я каждой клеточкой своего тела чувствую его горячую натренированную грудь. Ощущаю, как мужское дыхание мягко касается волос на моём затылке. Тихонько звякнули бусины на косах Арх-хана, столкнувшись друг с другом.

— Почему ты злишься, девочка? — его хриплый голос заставил меня вздрогнуть и утонуть в зелени глаз.

Шварх. Ненависть испарилась бесследно. Удар сердца — и её больше нет. Поджала хвост и убежала испуганной волчицей.

— Я не злюсь.

— Врёшь.

Одно слово как хлёсткий удар плетью. Звенящая тишина. Арх-хан аккуратно взял меня за кисть, поднёс к лицу и мучительно медленно провёлся горячим языком там, где я до крови вонзила короткие ноготки в ладони. Волна приятной дрожи и острого предвкушения густой лавой разлилась по телу до пальчиков ног.

Конечно же, он учуял запах крови. Даже таких крошечных ран. Он же ларк. О чём я думала? В горле мгновенно пересохло.

— Потому что ты заставляешь меня. Я не хочу.

Оливковые радужки блеснули в свете звёздного неба.

— Снова врёшь. Ты хочешь меня, а я хочу тебя. Ты просто чего-то боишься и отрицаешь свою суть.

И такой волной жара обдали эти слова! Вот так просто. Ты хочешь меня, а я хочу тебя. Как же у этих ларков всё просто! Ни один цварг никогда в жизни не осмелился бы мне такое сказать! Так грубо. Так пошло. Вульгарно и неприлично. И так возбуждающе… Да, я действительно до безумия, до одури, до диких спазмов хотела его.

До сих пор я сдерживала в себе эти эмоции, как привыкла делать, будучи первоклассным аналитиком. Идеальным тау-агентом. Девушкой-цваргой, которой с рождения запрещали чувствовать. Но сейчас что-то изменилось. Вот это «я хочу тебя» буквально снесло тщательно выстроенною мною плотину из сдержанности, холода и поддельной ненависти.

Может, дело в афродизиаке, которым я надышалась этим вечером, может, в природном магнетизме Арх-хана, может, в том, что за дни пребывания на Ларке с меня начала облетать шелуха интеллигентности и воспитания, годами вбиваемая на Цварге. Поддаваясь инстинктам, я точно так же лизнула ларка, как он меня. Куда дотянулась. В литую мышцу груди. Арх-хан издал низкий утробный рык, подхватил меня под ягодицы, а дальше… Оказалось, что мы уже стояли перед его домом на краю деревни.

Он жадно трогал горячим и влажным языком бешено пульсирующую жилку на шее, по-звериному прикусывал за холку и что-то бормотал о моём запахе, от которого теряет рассудок. Я не вслушивалась, растворяясь в этих странных, почти животных ласках и отвечая ему тем же. Как одержимая трогала его мощный торс, вдыхала аромат сильного и желанного мужчины, целовала загорелую и обветренную кожу, наслаждаясь терпко-солоноватым вкусом. Никогда в жизни я ещё не чувствовала так остро и так ярко мужские прикосновения.

В какой-то момент рука Арх-хана стала настойчиво поворачивать меня к себе спиной и надавливать на поясницу. В мозгу обжигающей вспышкой пронеслось свежее воспоминание, как в этой же унизительной позе брали ларку в кругу костра. Я резко вывернулась из крепких рук и встретилась с непонимающим взглядом практически чёрных глаз Арх-хана. Он мягко, но настойчиво вновь пытался меня развернуть.

— Нет! — отрезала я, поражаясь собственной храбрости.

— Что нет? — Арх-хан прорычал угрожающе, и это было немудрено. — Женщина, определись уже, чего ты хочешь!

Свою кожаную юбку он скинул ещё в прихожей, и теперь его каменная эрекция упиралась мне в бедро, непрозрачно намекая на голод мужчины. Беглый взгляд вниз заставил облизать сухие губы. Сердце пропустило удар. Я не знала, как объяснить, что хочу, чтобы мой первый раз был глаза в глаза, уже не говоря о том, что ларк существенно крупнее, чем среднестатистический цварг. Нет, определённо, мне просто надо по-другому.

— Арх-хан, я хочу по-другому.

— Как по-другому?

Я нервничала, не зная, как описать мужчине то, чего хочу, не говоря уже о том, что менталитеты цваргов и ларков радикально расходятся во многих вопросах. Вдруг то, что я предложу, будет для Арх-хана оскорблением? И разозлит его?

— Ты приняла напиток из моих рук. Ты сама первая показала в лесу, что готова…

Вождь ларков явно терял терпение, и мне пришлось решительно его перебить.

— Я не отказываюсь. Я просто хочу… иначе. Не так как у вас принято. По-моему.

Арх-хан прищурил взгляд, словно раздумывая, верить мне или нет.

— Я сейчас поцелую тебя. А потом ты – меня.

— Что ты сделаешь?

Вселенная, а ведь я действительно не видела, чтобы на Ларке хоть кто-то целовался… Похоже, это слово ему неизвестно.

— Поцелую – значит… м-м-м… оближу.

— Оближешь? — Арх-хан нахмурился. — Но зачем? У меня нигде нет ран. И твоя слюна не вылечит, ты не ларка.

Я мысленно улыбнулась, вспоминая, как он ласкал мои ладони у лесного ручья. Выходит, он действительно обо мне заботился и хотел, чтобы они зажили как можно быстрее. И сейчас у этого дома он облизал мои ранки, не думая меня соблазнять…

И всё же разговор выходил странным. Я кожей чувствовала, как напрягся Арх-хан, ожидая с моей стороны какого-то подвоха или обмана. Неужели он так боится, что я сделаю ему больно? Я решительно откинула все мысли из головы и медленно нагнулась к ларку, приоткрыв рот. Если бы я сама не нервничала так сильно, то, наверное, нашла в себе силы посмеяться над ситуацией. Огромный мощный ларк, вождь целого клана, боится маленькой и беззащитной меня.

Я никогда не делала ничего подобного с мужчиной. Всё ещё нервничая, под внимательным взглядом ларка осторожно прошлась языком по шелковистой кожице. Вверх-вниз. Пряный мускатный вкус остался на языке, дразня чувствительные рецепторы. Арх-хан протяжно выдохнул, его плечи медленно расслабились. Похоже, он не верил мне до последнего. Странно, почему же тогда разрешил? Я повторила, а потом снова и снова. Вверх-вниз. Вдох-выдох. Волнение отступало, оставляя место лёгкой игривости и нарастающему возбуждению. Мне почему-то было важно, чтобы Арх-хану понравилось.

В глазах мужчины плескалось неприкрытое восхищение, что во мне проснулся дух озорства. А сколько он выдержит? Я облизнула губы и уже всосала его всего, не пробуя, а смакуя на вкус и понимая, что ещё никогда в жизни не получала столь острого наслаждения. Я хмелела от его дрожи, от рваного дыхания, от его утробного рыка и шершавых пальцев, что массировали мою шею и зарывались в волосы. Вверх-вниз. Вдох-выдох. Я забылась, где нахожусь и что делаю. Есть только он и я.

В какой-то момент Арх-хан настойчиво обхватил меня за талию и повалил на широкую кровать, хитро блеснув своими неповторимыми серо-зелёными радужками.

— То есть целовать можно везде? — провокационно спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Я понял.

А в следующую секунду он ртом всосал один из моих сосков. Я не смогла сдержать стона наслаждения. Томительное возбуждение трансформировалось в тугое жгучее желание. Но Арх-хан лишь начал меня целовать. Он рисовал влажным языком и шершавыми пальцами на моей коже узоры страсти, напоминающие татуировки на его спине. Ямочка между ключицами, грудь, рёбра, впадинка на животе… Бусины на его косах соударялись, вторя движениям головы. Я горела от его мягких и нежных губ, хотя при этом он крепко держал меня за талию и бёдра, словно всё ещё опасаясь, что я сбегу от него. Поцелуи спускались ниже и ниже, а моё тело вибрировало в ответ на откровенные ласки Арх-хана. Совсем не так, как стучали барабаны на хайде. Тоньше, чаще, словно страдивариус или старинная деревянная скрипка. Арх-хан поцеловал меня везде, открывая во мне новые чувствительные точки. Он, словно маэстро, играл на мне, а я захлёбывалась в собственных всхлипах и стонах. Меня срывало и несло в пучину блаженства.

— Арх-хан, пожалуйста… — я взмолилась, понимая, что просто не могу больше выносить этой мучительно-сладкой пытки.

Игра, которую я затеяла, аукнулась мне же самой. Мужчина понял всё без слов. Прямо так, как мы лежали на кровати, он подтянулся на руках и вошёл в меня. Резко, одним длинным глубоким толчком, так, как привык брать вождь ларков. Но сейчас это было именно то, что мне требовалось. Именно так. Глаза в глаза. Кожа к коже. И я содрогнулась от невероятного ощущения эйфории, что накрыла меня с головой. Я закричала, срывая горло и связки, не думая о том, что нас кто-то услышит. Вообще ни о чём не думая. Впервые в жизни я отпустила эмоции, и меня снесло шквалом наслаждения, а тело выгнуло дугой и завибрировало в финальном аккорде. Секунду спустя к моему крику присоединился раскатистый рык Арх-хана.

***

Планета Ларк. Арх-хан Шаррше Варкхарий Вакхаш

Как последний идиот, надеялся, что трое суток вдали от этого нежного цветка по имени Лейла приведут меня в чувства. Оно почти так и вышло. Почти. Когда увидел её обнажённые гладкие бёдра в руках Шонхорна, во мне как будто выстрелила какая-то пружина. Ещё никогда в жизни не запрещал никому из своих воинов брать самок, что попросили моего внимания, наоборот, понимая, что они смогут стать их защитниками, а я — нет, старался пристроить хороших девушек в надёжные руки. А тут… меня будто подменили.

Соком зукку я не мазался, а, следовательно, если Лейла не захотела меня у костра, где происходила хайда, то сейчас я и подавно не рассчитывал, что она решится. Цветочный дым же, что ветер разнёс по всему лесу, снимал лишь страх, не более того. Я повёл Лейлу в дом, который жители построили специально для своего вождя, ещё не зная, что буду с ней делать. Я совершенно не понимал её поступков и мотивов. Просто хотел, чтобы она оставила этого недомерка и пошла со мной. Кажется, она кинула ему какую-то золотую побрякушку. Сделал вид, что не заметил этого. У нас мужчины дарят украшения женщинам, а не наоборот.

Лейла молча шла позади меня. Я хотел её до помутнения в сознании, до хруста костяшек пальцев, до крика. В паху пульсировало от неудовлетворённого желания, в висках стучала кровь. Трое долбанных суток я как безумец рисовал себе картины того, как возьму эту человеческую девчонку. И плевать на её слабую кровь. Плевать, даже если она понесёт от меня… Проклятые хтэрры, последняя мысль отчего-то даже разлилась тёплой негой по всему телу.

А Лейла думала о каком-то наказании… Глупая. Неужели за всё время, что она пребывала на нашей планете, она так и не поняла, что ни один нормальный ларк никогда и ни за что не причинит вред женщине? Я настолько ушёл в свои мысли, что не сразу почувствовал едва уловимый запах злости и крови. Лейла сделала больно самой себе! Как? Зачем? Почему?! Это шокировало меня настолько, что я резко остановился и притянул её к себе. А дальше всё случилось внезапно. Я даже не понял, в какой момент она перестала на меня злиться из-за того учёного и стала отвечать моим желаниям.

Мы еле-еле успели добраться до спальни в моём доме.

Она почему-то трогает меня руками, гладит спину и живот. Касается моей кожи языком и губами. Но не кусает, нет. Её прикосновения подобны шелковистым лепесткам лотоса. Такие же мягкие и будоражащие. Это сводит меня с ума. Обычно ларки либо сразу покорно встают на колени, разворачиваясь ко мне ягодицами, либо сопротивляются и дерутся, требуя, чтобы их укротили. Лейла другая. Во всём другая. Я совершенно её не понимаю. То она соглашается на совокупление с Шонхорном, но отказывается от меня, то злится и делает себе больно, а через мгновение уже откровенно показывает, что хочет меня. Эта странная таноржка буквально соткана из противоречий и манит своей загадкой.

То, что она делала своими губами, до сих пор не укладывается в моей голове. Это было настолько порочно и прекрасно, что я еле сдержался. До последнего ожидал, что она прикусит или оцарапает, покажет свой неукротимый и строптивый нрав. Так сделала бы любая ларка. Но не Лейла. Проклятые хтэрры! Если все человеческие женщины делают это для своих мужчин, то я даже готов разрешить им жить на своей территории.

Я хмелею от её нежных бёдер, от того, как она чувственно стонет и выгибается, когда я дотрагиваюсь языком до её сосков, как она ласкает меня в ответ. Её глаза цвета спелой асаи темнеют и заполняют собой всё вокруг, а затем раздаётся тихое и хриплое:

— Арх-хан, пожалуйста…

Это просьба стала последним, что я запомнил. Я вошёл на всю глубину в её прекрасное и нежное лоно, отдавая себе отчёт, что ещё ни с одной женщиной не испытывал ничего подобного.

***

Планета Ларк. Лейла Виланта

Я разомлела от ласк Арх-хана. Ему настолько понравилось трогать языком мою грудь, что я просто не могла отказать ему в этом. Лишь мимолётом порадовалась про себя, что ещё не показала ларку, что такое поцелуи. Так, по крайне мере, расслаблено лежу и наслаждаюсь приятным томлением, что рождается от его прикосновений и тёплыми волнами разносится по уставшему телу.

— Лейла? — Арх-хан отпустил мой сосок.

— М-м-м? — У меня было слишком мало сил.

— У вас все женщины так делают?

— Как?

— Трогают руками. Ртом. Языком.

Я пожала плечами.

— Когда хотят сделать приятно, то да.

Арх-хан на несколько секунд замолчал, переваривая мой ответ, после чего ловко встал на руки, нависнув надо мной, и посмотрел прямо в глаза:

— Ты хотела сделать мне приятно?

В оливковых глазах мелькнула какая-то странная, не поддающаяся распознаванию эмоция. Неожиданно для себя я почувствовала, что вопрос Арх-хана меня застал врасплох. Щёки потеплели, захотелось отвести взгляд. Никогда бы не подумала, что такой простой вопрос заставит меня смутиться после того, как я занялась с мужчиной любовью.

— Да…

Собственное дыхание сбилось.

— А почему ты тогда отбивалась от Шонхорна? — последовал незамедлительный вопрос от вождя ларков. Это прозвучало резко, почти обвинительно.

От неожиданности я даже распахнула ресницы и увидела, как прищурились серо-зелёные глаза, а плечи ларка напряглись.

— А сам-то ты как думаешь? — ответила вопросом на вопрос.

Мне даже стало немного обидно, что Арх-хан какое-то время наблюдал за тем, как я отбивалась от Шонхорна, а не вмешался сразу. Вождь ларков так крепко сжал челюсти, что на его лице заходили желваки. Затем он отвернулся от меня и тихо произнёс:

— Наши женщины любят будить азарт охотника в крови ларков. Все мы по природе хищники. Чем больше сопротивляется жертва, тем горячее становится кровь в венах, и громче кричат инстинкты. Поймать, присвоить, сделать своей. Я думал, что ты сопротивлялась, потому что хотела, чтобы Шонхорн взял тебя неоднократно. Ты рассчитывала зачать от него ребёнка. Но после того, что было только что между нами, я теперь теряюсь в догадках. Лейла, ты для меня вообще одна сплошная тайна!

Несколько секунд я ошеломлённо смотрела на мужчину, пытаясь понять, шутит он или нет. Оказывается, не шутил. Он действительно так думал!

— Нет, Арх-хан. Я отбивалась от Шонхорна просто потому, что не хотела его приставаний!

Теперь ларк выглядел озадаченным.

— А зачем же ты тогда приняла напиток из его рук?

Я устало выдохнула.

— Да я понятия не имела, что значат все эти ваши шварховы обычаи. Я просто хотела пить, а мой коллега сказал, что морс вкусный. Вот скажи, если у вас мужчина предлагает морс мужчине — это значит, что он хочет его взять?

— Что за глупости ты говоришь, конечно, нет! — Арх-хан осёкся под моим весёлым взглядом. Затем хмыкнул. — Да, я всё время забываю, что ты не такая, как остальные ларки.

Я промолчала, не зная, можно ли считать это за комплимент. Если уж на то пошло, то и на человека я не очень-то и похожа.

— В моём мире всё немного по-другому, — аккуратно произнесла я. — Если мужчина хочет близости с женщиной, то он её спрашивает об этом. А она уже решает, чего хочет.

— А зачем спрашивать, когда всё и так понятно по запаху? — усмехнулся Арх-хан и с этими словами мягко обхватил губами мой сосок, путешествуя шершавыми пальцами по животу и бёдрам. Томное наслаждение сменилось нарастающим возбуждением. Мне стало не до возражений.