Глава 5. Вынужденное соглашение

Я сидела за своим столом, не отрывая взгляда от Олдрика. В кабинете заметно потемнело, но я не осмеливалась предложить включить свет. Почему-то казалось, что хранитель посетил моё агентство тайно. Пальцы мои сжались, а руки соскользнули со стола.

— Мне не нравятся письменные договоры, — проговорила я, нехотя опуская взгляд на заполненный лист, белеющий передо мной. — Пожалуй, я откажусь от вашего предложения…

Фраза эта мне далась с трудом, и я ощущала себя маленькой глупой мышкой, которая оказалась в поле зрения старого дворового кота. Хранитель сидел прямо, и на его лице не шевельнулась ни единая мышца. Может, он ожидал отказа, а может, привык скрывать свои эмоции.

Впрочем, всё равно! Я ни за что не соглашусь на жуткое предложение. Я весь день мечтала, как дам Генриху от ворот поворот и заживу прежней беспечной жизнью. К тому же, у меня теперь аллергия на контракты! Я вспомнила странного адвоката, который был так недоволен тем, что я выполнила свою работу в срок. Нет-нет, никаких договоров!

Может, Генрих и прав, и ума у меня не хватает, но чуйка работает. И сейчас я хочу послушаться своего внутреннего голоса и ни за что не соглашаться на внешне лёгкие деньги.

Плечи Олдрика приподнялись, и хранитель делано вздохнул. Я подозрительно покосилась на него: проявление эмоция? Это что-то новенькое. Брови его сошлись на переносице.

— Очень жаль, — медленно произнёс он. — Я хотел уладить небольшую неприятность путём, который устроил бы всех.

— Какую ещё неприятность? — спросила я, ощущая, как противно затрепетало в груди.

Олдрик выразительно посмотрел на лиф красного платья, и я невольно схватилась за кулон с воспоминанием.

— Вы же не думали, что визит ведьмы в Крамор останется незамеченным? — хитро спросил старик, и спина моя похолодела. — В то время, когда вы общались с Аноли, я уже знал о гостях.

Я сглотнула, и взгляд мой метнулся к закрытой двери. Генрих подставил меня? С инститора станется! Но зачем это ему?

— Что теперь со мной будет? — деревянным голосом спросила я. — Меня сожгут?

Губы Олдрика поджались, и глаза заблестели так, словно старик сдерживал смех.

— Я хранитель, а не инститор, — наконец проговорил он. — И в мои обязанности не входит борьба с ведьмами…

— А что входит? — сразу же заинтересовалась я.

Но хранитель проигнорировал мой вопрос.

— Но меня тревожат действия Генриха, — невозмутимо продолжил он. — Поэтому я и прошу вашей помощи.

— В любом случае, — я резко поднялась и хлопнула по столу, — это ваши проблемы. И меня они не касаются. Не будут касаться с завтрашнего дня. Ибо сегодня я откажусь от сотрудничества и с самим Генрихом тоже. Разбирайтесь с ним сами!

Олдрик, казалось, не был ни удивлён, ни разочарован. Хранитель поднялся, и рука его легла на стол рядом с моей.

— Я дам вам время, чтобы подумать, — ровно произнёс он, и пальцы его скользнули по поверхности стола, открывая моему взору белую визитку. — Если передумаете, позвоните. Благодарю вас за внимание. Доброй ночи!

Он развернулся, и алая ткань зашелестела при ходьбе. Олдрик вышел из кабинета и тихо прикрыл за собой дверь. Я не выдержала и показала язык.

— Да ни за что! — прошипела я. Пальцы мои резко подхватили лист контракта, но вот голос прозвучал жалко: — Даже за такие деньги… Эх! — Я смяла его и выбросила в мусорную корзину: — Свобода дороже! Ни минуты больше не буду терпеть этого гада! Хочу я его, понимаешь…

Я вздохнула и прижала пальцы к глазам, в сотый раз пожалев, что не могу лишить воспоминаний саму себя. Дверь распахнулась, и в кабинет впорхнула Забава. Глаза её горели от любопытства, а в руках она держала дымящуюся чашку. Я уныло покосилась на кофе.

— Есть что-нибудь посущественнее? У меня живот к спине прилип!

— Пиццу? — спросила русалка, хватая сотовый.

Я кивнула, а Забава быстро продиктовала заказ, не отрывая от меня жадного взгляда. Я вздохнула и отхлебнула кофе. Живот мой громко заурчал. Русалка положила телефон и наклонилась ко мне, руки её обхватили чашку поверх моих пальцев, а взгляд ясных глаз заискрился.

— Кто это? — с придыханием спросила она.

— Хранитель, — недовольно пробурчала я. — Что бы это ни значило.

Забава вдруг мечтательно улыбнулась.

— Знаешь, — доверительно сообщила она. — У этого хранителя невероятные глаза! Впервые в жизни мне захотелось не раздеться перед мужчиной, а наоборот, надеть что-то ещё! Удивительное чувство…

Я иронично усмехнулась, высвобождаясь из её пальчиков.

— Тогда тебе к инститорам в их жуткий городок! Вот, посмотри, во что меня обрядили! Пугало огородное, не иначе!

Чашка брякнулась на стол, и я вскочила, рывками пытаясь стянуть с себя тяжёлое красное платье. Когда оно осело на пол багровой кучей, я со стоном опустилась на стул, с удовольствием ощущая кожей свежесть вечернего воздуха. Захотелось избавиться и от проклятого кулона. Я схватила амфору и рванула. Шею ожгло короткой болью, и обрывки цепочки покачнулись, свешиваясь с моей руки.

Тряпьё под ногами напомнило о лужах крови, которые хранились в этом воспоминании, и пальцы мои невольно задрожали.

— Забава, — решительно проговорила я, поднимая глаза на русалку. И тут мои нервы сдали, я взвыла: — Ненавижу его! Чёрт, мечтаю его отравить, проклясть, уничтожить и развеять по ветру! Ни секунды не буду больше терпеть его измывательств! Вот гад! Зла не хватает…

Русалка быстро обогнула стол, и я оказалась в её сильных объятиях.

— Я тебя понимаю, — тихо проговорила она. — Я испытываю то же самое…

Я вытерла слёзы кулаком и быстро глянула на неё:

— Правда? Так давай избавимся от гада!

Забава улыбнулась и покачала головой:

— Ты не поняла, я испытываю то же самое, но к другому человеку. Стоит ему появиться, и я готова разорвать его голыми руками. Каждый взгляд на него приносит боль и жажду крови… Я готова растереть его в порошок!

Я быстро-быстро закивала, сжимая в кулаке кулон. Да! Я тоже готова стереть в порошок проклятого инститора! Разорвать голыми руками? Заманчиво как… И не смотреть больше на его высокомерное лицо. Не отводить взгляда от пронизывающих глаз. Забава печально улыбнулась и понимающе похлопала меня по плечу.

— Но… стоит этому идиоту не появляться пару дней, как я места себе не нахожу, — продолжала она, и я растерянно моргнула. — Так и хочется самой найти его… чтобы глаза выцарапать! И это сводит меня с ума. Я испытываю величайшее наслаждение, демонстрируя своё тело, но меня пугает даже мысль о том, чтобы раздеться перед ним… И злость моя от этого только растёт. Так что, да! Я тебя понимаю.

Я нахмурилась и отодвинулась от русалки.

— Ты о чём? — подозрительно уточнила я. — Или о ком? Что-то я не понимаю, что ты понимаешь…

— Я тоже влюбилась, — жалко улыбнулась она и порывисто обняла меня: — И я понимаю, почему ты отказалась выйти замуж за Вукулу… Лично я бы прибила на месте, предложи Лихо мне выйти за него!

Я хихикнула, опускаясь на стул.

— Что? Лихо?!

Она рассеянно кивнула.

— Сегодня, когда он пришёл, мы впервые остались наедине. Я места себе не находила, пока он торчал в кабинете инститора… Еле дождалась, пока Лихо свалит. И за что мне это?!

Я покачала головой: так вот почему Забава постоянно рычит на Степана, а сама потом первой звонит ему? Пальцы мои коснулись раскрытого от изумления рта. Так вот почему она мрачнеет, когда тот на задании! Я невольно рассмеялась: русалка влюбилась? Это надо где-то записать!

Забава по-матерински погладила меня по голове, принимая мой смешок за нервный.

— А Вукула сегодня целый день торчал на улице, — мягко проговорила она. — Наверняка, он сожалеет от той вспышке. Ты же понимаешь, что это всё полнолуние? Может, дашь ему ещё один шанс? Ты же сама мне призналась, что хочешь убить его…

— Вукула? — взгляд мой скользнул к окну, но мысли витали в кабинете инститора. — Не вижу… Ушёл, наверное. Да и чёрт с ним! — Я схватила русалку за руку: — Зачем он приходил? Я про Лихо! Что он забыл в кабинете инститора?

Забава пожала плечами, высвобождая мою руку.

— Он мне не сказал, — буркнула она. — Я слушала лишь шаги и вздохи. Хотелось зайти и огреть его стулом, чтобы заткнулся! Хотя… Кажется, он что-то принёс. Видела чёрную папку в его руках. Когда Лихо уходил, её с ним не было.

Я решительно выдвинула ящик, а пальцы мои нашарили прохладное железо запасного ключа.

— Ну-ка пойдём, — проговорила я, засовывая кулон в карман. — Посмотрим, что полицейский притащил своему другу…

Забава что-то ворчала себе под нос, но я не прислушивалась. Чутьё подсказывало мне, что папка эта важная, а я совсем недавно дала себе слово слушать свой внутренний голос. Замок проскрипел, и дверь распахнулась. В кабинете было совсем темно, но включить свет я не решилась. Генрих мог вернуться с минуты на минуту, поэтому я быстро прошла к его столу и пошарила по его поверхности. Папка обнаружилась сразу.

Телефон мой пискнул и осветился фонариком. Я присвистнула, и Забава с любопытством вытянула шею.

— Что там?

— Имена и суммы, — прорычала я. — Вот же гады! И как я сама не догадалась?

— О чём?

Я обернулась и посмотрела русалке в глаза, мерцающие в свете фонаря. А губы мои задрожали от ярости.

— Это список жертв той ведьмы! — рявкнула я. — Лихо с инститором сговорились за моей спиной! А я не обратила внимания… Эх! Генрих при мне отдал список полицейскому. Я-то наивная подумала, что тот хочет собрать показания или оповестить всех радостной новостью о кончине шантажистки!

Глаза русалки расширились:

— Разве нет?

Я ткнула листом ей в лицо:

— Да посмотри на суммы! Эти двое решили продать собранный ведьмой компромат! Лихо записал сколько каждый из них готов заплатить… И готов ли! Видишь, около некоторых имён прочерки? Пришибу!

— Встань в очередь! — В глазах русалки появилось понимание, а в голосе послышались угрожающие нотки. — Не предполагала я, что Лихо такой прохиндей! А с виду порядочный полицейский! Это же надо, раньше он просил тебя украсть воспоминания свидетелей, а теперь ещё и шантажом не брезгует! Ну всё, от нас он не уйдёт!

— Пока не поделится, — в тон ей проговорила я и хлопнула папкой по столу инститора. — Вот же! Не думала, что после всего Лихо решит прокатить меня! Да я, пожалуй, его навещу этой ночью…

— Зачем? — ревниво встрепенулась русалка.

— Устрою ему ночь кошмаров, чтобы неповадно было… — я многозначительно размяла руки и ухмыльнулась. — Не переживай, сам он мне не нужен! Хотя, после ночки с чужими воспоминаниями Лихо может и не выжить…

— Погоди, — осадила меня Забава. — Хочешь сказать, что зла не на шантаж, а на то, что Лихо не поделился?!

— Разумеется! — фыркнула я и подмигнула: — А ты разве не зла? Кстати, как твоя мама? Счета из больницы уже прислали?

Губы Забавы побелели, а глаза сузились.

— Жаль, что я его стулом не огрела, — прошипела она и посмотрела на меня: — Ты права! Это спускать нельзя! Но… Не думаю, что ты действительно рискнёшь навредить полицейскому.

— Увы, — уныло пожала я плечами и тут же мечтательно улыбнулась: — Но сама мысль об этом приятна!

— Так что будем делать? — деловито уточнила Забава.

— Эти двое решили лишить нас законной доли? Так мы лишим их всего! — Я усмехнулась и кивнула на сейф: — Список у нас, осталось найти флешки, которые я с риском для жизни стащила из Дубовой рощи.

Русалка склонилась над сейфом, а я сложила лист вчетверо и сунула в карман, и пальцы мои наткнулись на кулон. Я вытащила амфору и положила на пустую папку.

— Больше я не позволю обращаться со мной, как с собачонкой, — тихо прошипела я.

Забава резко поднялась и пнула сейф.

— Он сменил код, — пожаловалась она в ответ на мой вопросительный взгляд. — Может, вызвать специалиста?

Я пожала плечами:

— Список-то у нас! Получить его снова они не смогут, записи видят лишь ведьмы. Не хотят делиться, значит и сами ничего не получат! Сжечь!..

Дверь медленно отворилась, вспыхнул свет, и я взвизгнула от ужаса, метнулась к окну, но столкнулась лбом с Забавой, и мы рухнули на пол. Я взвыла от боли и прижала ладонь к голове, перед глазами всё расплывалось, глаза щурились от яркого света, и я никак не могла сфокусировать взгляд на тёмной фигуре, которая склонилась над нами. Волосы на голове моей зашевелились от страха.

— Стой, Генрих, — вскрикнула я. — Я просто принесла тебе кулон! Он на столе…

— Пиццу заказывали? — прозвучало в ответ, и я замерла.

Услышала сдавленное хихиканье Забавы и выдохнула, откинувшись на спину. От облегчения я почти не ощущала тела. Русалка поднялась и порывисто обняла парня.

— Спаситель наш, — проворковала она и снова рассмеялась. — Девушки от голода на ногах не могут устоять! Держи и сдачу оставь себе. Уммм, обожаю морепродукты!

Зашуршали купюры, а я со стоном коснулась свежей шишки на лбу. Пока я пыталась подняться, Забава уже выпроводила парня и вернулась, чтобы помочь мне. Взгляд мой упал на блестящий кулон, и я судорожно сглотнула. Никогда в жизни никого не боялась так сильно, как этого инститора. И в то же время никто не заставлял моё сердце так биться при одной лишь мысли о нём… Чёрт! Кажется, даже если я выставлю охотника из офиса, я не смогу выгнать его из своей головы. С этим что-то нужно делать, а то краску для волос придётся сменить на ту, что закрашивает седину.

Я подняла лицо и мрачно уставилась на Забаву, в протянутых руках которой белела раскрытая коробка с пиццей, и улыбка растаяла на её губах.

— Что? — тревожно спросила она. — Не нравится с креветками? Хочешь мяса?

Я поджала губы и кивнула:

— Мяса мне, вина и шлюх! Айда к Лежке… Нужен совет.

* * *

Машина притормозила, и таксист развернулся к нам, а его голодный взгляд заскользил по фигурке Забавы. Но слюнки мужик глотал вовсе не на пиццу, которую русалка держала на коленях. Секретарша наслаждалась каждой минутой внимания, а я нетерпеливо кинула пару купюр на переднее сидение и потянула подругу за локон светлых волос.

— Ты со мной или сразу в парк? — недовольно буркнула я.

Забава мило улыбнулась таксисту и многозначительно проговорила:

— Сначала с тобой, но через часик загляну в Центральный парк…

Таксист быстро-быстро закивал, и мы вылезли из машины. Небольшой домик на окраине светился окнами, до нас доносились крики и детский плач, а ноздри будоражил аромат свежеприготовленной пищи.

— Запечённое мясо, — со знанием дела прокомментировала Забава и подтолкнула меня в спину коробками с пиццей. — Как ты и хотела. Идём?

Я сглотнула и шагнула по ровному газону, намеренно игнорируя аккуратную дорожку, окружённую идеальными цветастыми клумбами. Крепкая дверь была не заперта, и я с силой толкнула её.

— Кто хочет пиццы? — закричала я, и в ответ раздался восторженный визг.

Губы мои невольно расплылись в улыбке, когда со всех сторон повыскакивали женщины, а вокруг нас с Забавой запрыгали дети. Это был самый счастливый миг, и я наслаждалась им, зная, что через несколько минут у меня уже будет звенеть в ушах от гвалта и рябить в глазах от мельтешения множества лиц. И как только Лежка умудряется запоминать, кого как зовут в его гареме, оставалось для меня загадкой.

Коробки исчезли из рук остолбеневшей русалки, на лице которой было написано растерянное выражение. Наверняка, у меня такие же расширенные глаза и смешно приоткрытый рот. Дети исчезли вместе с добычей, и лишь их восторженные голоса доносились до нас. Я вздохнула с облегчением:

— Взятка принята, можно проходить…

— А может, — прошептала Забава, и её настороженный взгляд заскользил по кривым улыбкам на лицах жён Лежки, — я лучше пойду? Не нравится мне, как на меня посматривают…

— Забава! — Русалка вздрогнула, а я улыбнулась брату, который вышел нам навстречу, распахивая объятия. — Ты, наконец, почтила мой дом своим присутствием в сознательном состоянии! Рад тебе.

Он нежно обнял напряжённую русалку, и лица его жён стали ещё мрачнее.

— А тебе не рад, лиходейка, — проворчал брат, не глядя в мою сторону.

Я нервно рассмеялась:

— Девчата, расслабьтесь! Забава не новая жена Лежки. Это русалка!

Ревнивые статуи тут же ожили, раздались нервные смешки, и коридор опустел.

— Я не «это», — пробурчала Забава, но голос её значительно повеселел. Она вопросительно посмотрела на Лежку: — А почему они так странно на меня отреагировали?

Лежка взмахнул рукой, и я взвыла, схватившись за затылок. Дождётся брат! Ещё одного подзатыльника я ему не прощу.

— За что?

— За всё, — хмыкнул Лежка и посмотрел на Забаву: — Всё из-за моей неразумной сестры!

— Я тут при чём? — недовольно пробубнила я. — Сам завёл себе девяносто девять ревнивых жён!

Лежка обнял меня за плечи и подмигнул:

— И каждой нужно моё внимание! А после твоего опрометчивого поступка мне пришлось провести весь день в гостях у стражей. Они вымотали меня так, что я уже не способен дать любовь ни одной из своих жён.

Я замерла, и взгляд мой скользнул по серым подпалинам, которые залегли под глазами брата.

— Что они с тобой сделали? — угрожающе прорычала я. — Это та сучка, с которой ты ушёл? Багира? Она издевалась над тобой? Скажи, и я замучаю её кошмарами до смерти!

Лежка наклонился ко мне и, опасливо покосившись на парочку жён, которые находились недалеко от нас, тихо прошептал:

— Они там все сучки, Мара.

По спине моей прокатилась волна жара, а глаза расширились.

— В смысле? — несчастным голосом уточнила я. — Эти стражи… все женщины?!

Лежик мечтательно улыбнулся, но губы его предательски задрожали. Сердце моё оборвалось, а на глаза навернулись слёзы.

— Лежка, прости! — взвыла я, обнимая брата: — Вечно ты из-за меня страдаешь!

— Я не против пострадать, — счастливо вздохнул он, но плечи его дрогнули, и улыбка стала кривой: — Но повторно посетить логово стражей я рискну ещё очень нескоро. Багира и одна способна загнать мужчину до смерти…

У меня закружилась голова, и я застонала, вцепившись себе в волосы. Русалка дёрнула меня за руку, привлекая внимание.

— Всё это очень романтично, — проговорила она, — но я тут при чём? Почему она так насторожились при моём появлении, и почему расслабились, услышав, что я русалка?

Лежик смущённо улыбнулся и исчез за дверями. Я потянула Забаву за рукав на кухню, из которой доносились умопомрачительные ароматы, от которых живот мой громко заурчал.

— Когда Лежка влюбляется, — тихо пояснила я, толкая Забаву в спину, — он пропадает на некоторое время. А потом приводит в дом новую жену. Но это всегда обычные женщины. Брат никогда не женится на ведьме или русалке… или иных тварях. Это его принцип. Так что не переживай, никто не будет тебе выцарапывать глаза! Ты неопасна.

Я усадила Забаву за огромный стол, вокруг которого суетились женщины брата. Лежка наполнил бокал золотистой жидкостью и протянул мне.

— Давно ты меня не навещала, — серьёзно проговорил он. — Что случилось?

Я залпом выпила вино, и бокал звякнул о стол. На тарелку мне положили ароматный кусок мяса, вокруг сгрудились жёны Лежки, и наступила тишина. Забава снова опасливо посмотрела на них, а я лишь усмехнулась.

— Что? Хотите страшных сказок? — спросила я, и жёны слаженно покивали. Я отправила в рот нежное мясо и прошамкала: — Хорошо! Сейчас будет вам…

Приключения этого дня, облечённые в форму небылицы, очень понравились слушательницам. Девчонки ахали, смеялись и грустили. И с каждым бокалом вина события обрастали фантастическими подробностями. Трупы множились, герои побеждали злодеев, и даже я сама уже перестала узнавать в сказке собственную историю.

Под столом шуршали дети, которые уже расправились с пиццей и теперь откровенно подслушивали. Даже Забава раскрыла рот, и глаза её восторженно горели.

— Не знала, Мара, что ты такая сказочница, — пригубив вина, воскликнула она. — Браво! Будет ли счастливый финал у этой истории?

Щёки русалки раскраснелись, и она уже по-сестрински обнималась с одной из жён. И лишь Лежка мрачнел с каждым словом, вяло ковыряясь в своей тарелке. Брат всегда слышал главное и понимал суть.

— Мне и самой это интересно, — улыбнулась я, не отрывая внимательного взгляда от брата. — Как ты думаешь, Лежик? Будет?

Тот пожал плечами, и брови его приподнялись, а пальцы обхватили бутылку с вином.

— Всем отбой, — неожиданно грозно рявкнул он.

Разочарованный стон прозвучал слаженно, но через несколько минут кухня опустела, разговоры затихали глубине дома, а Лежка перевёл взгляд на Забаву:

— Тебе тоже пора!

Русалка изумлённо подскочила:

— Выгоняешь меня? Я не твоя жена, чтобы беспрекословно свалить на самом интересном месте! Я хочу узнать, смогут ли быть вместе тёмный рыцарь и чокнутая принцесса!

Я покосилась на часы и усмехнулась:

— Давай, я тебе потом расскажу? Твой таксист уже час мёрзнет в Центральном парке, если что…

— Блин! — взвыла Забава, хватаясь за голову. — Точно!

Лицо её болезненно перекосилось, а я могла лишь посочувствовать ей. Но природа победила, и русалка метнулась к выходу. Я протянула бокал брату, и пальцы мои задрожали от усталости. Лежик склонил горлышко бутылки, и алая жидкость полилась кровавой волной. Я приподняла брови: когда это мы успели перейти на красное? Пригубила сладковатую жидкость, и прищёлкнула языком.

— Вкусно! — Подняла взгляд на Лежку: — Так что, прав ли храбрый рыцарь? Если отец принцессы — дракон, то это действительно может спровоцировать у неё желание обладать золотом? Или она просто бросается на всё, что блестит? Или Забава права, и принцесса просто чокнутая?

— На всю голову, — ухмыльнулся Лежка, и я зарычала. Он выставил руки вперёд, словно сдаваясь: — Не дыши на меня своим страшным огнём, о драконистая принцесса!

Я фыркнула и залпом выпила вино.

— Драконистая? — уныло уточнила я и мрачно рассмеялась: — Слово-то какое! И что ей делать? Если она выбросит золото из пещеры, то сможет ли спокойно жить дальше?

Лежка покачал головой и наклонился ближе.

— Послушай старого мудрого дракона, принцесса, — насмешливо произнёс он. — Не всё то золото, что блестит.

Я пьяно покачнулась и схватила брата за ухо.

— Тоже мне истина, — фыркнула я. — Ты ещё скажи, что не всё говно, что воняет!

— Фи, как грубо, — Лежка высвободил из моих пальцев красное ухо. — Давай не переходить на личности. Так вот, определить золото это или нет, дракон может лишь… — Он иронично покосился на меня: — Попробовав!

— Сожрать его? — заинтересовалась я. И уточнила: — А инститор как вкуснее: пожарить или сварить?

Лежка криво ухмыльнулся и вдруг сложил губы бантиком, изображая воздушный поцелуй. Я нервно рассмеялась:

— Да ладно?!

Лежка подмигнул и притворно вздохнул:

— Увы, другого пути у дракона нет! После пробы золото либо потеряет свою ценность, что происходит сплошь и рядом. Либо засверкает ещё ярче…

— И тогда дракон тащит в дом новую жену, — прыснула я и пьяно покачнулась. С трудом удержавшись на стуле, мрачно пробормотала: — А что, если у принцессы золото засверкает? Это же… кошмар!

Лежка хлопнул меня по плечу так, что я снова едва не свалилась под стол.

— По моему скромному драконьему опыту, — иронично проговорил он, удерживая меня за голову, — предскажу, что золото сразу потеряет для тебя ценность! У меня тоже так было. Но стоило мне раз переспать с ведьмой, как сразу отпустило!

Я вздрогнула и, виновато покосившись на брата, стыдливо сжалась:

— Ты про старушку? Мне так неловко…

Лежик скрипнул зубами и одним движением откупорил новую бутылку.

— Вообще-то я должен сказать тебе спасибо, — неожиданно угрюмо проговорил он. — Я избегал ведьм, но меня сильно тянуло к ним. Несколько лет кошмара. Почему-то казалось, что отношения с ведьмой перевернут мой мир. — Он налил мне вина и криво усмехнулся: — Но ты была права. Ведьма тоже человек. Это было… обычно. Даже слишком. Не понимаю, почему отец так поступил.

Сердце моё оборвалось, а руки вздрогнули так, что бокал выскользнул из моих пальцев. Лежик сунул мне в руки целую бутылку и уточнил:

— Ну так что, госпожа чокнутая принцесса, попытаешься ли ты справиться с восстанием тараканов с помощью ценного совета, который получила от своего брата-дракона?

— Сдаётся мне, что у дракона и своих тараканов хватает, — проворчала я и приложилась к горлышку.

* * *

Я ввалилась в тёмную контору, с силой хлопнула дверью и, не удержавшись на ногах, плюхнулась на четвереньки. Перед глазами поплыл туман, а в голове крутились мысли, одна чудней другой. Я покосилась на дверь в кабинет инститора и, хихикнув, облизнулась. Ну всё, теперь рыцарь не уйдёт от чокнутой принцессы! Откушаем…

Я с трудом поднялась и на непослушных ногах двинулась к двери, а непослушное сердце застучало. И я не могла сказать: от страха или от предвкушения… Дрожащие пальцы промахнулись, ручка двоилась в глазах, но я сжала челюсти и упрямо сосредоточилась. Или сейчас или никогда! Завтра я выставлю инститора, а значит, этой ночью надо расставить все точки над «и»!

Дверь наконец поддалась и распахнулась, я посмотрела на тело Генриха, который лежал на полу. Выкинула руку вперёд и прищурилась, как бы ставя пресловутую точку ему на лоб. Спит! Это хорошо…

На цыпочках я двинулась к спальнику инститора, запнулась за стул и сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Больно-то как! Упала на колени и на четвереньках двинулась дальше, чтобы ни за что больше не зацепиться, и застыла рядом с охотником.

Сердце загрохотало ещё громче, и я присела на пол, прижимая руки к груди. Казалось, этот шум разбудит спящего, а этого допустить нельзя. Я несколько раз выдохнула, успокаиваясь. А сомнения разрывали меня. С одной стороны, в первый раз на Генриха моя сила не подействовала. Но в Краморе он легко пал под давлением чужих воспоминаний. Подавляется ли в посёлке защита от ведьм? Это было бы очень странно. К тому же тот парень, — Джерт! — сказал, что инститор виноват сам. У меня возникла единственная версия, что защита инститора зависит от его концентрации. Генрих расслабился, думая, что я под контролем, а я его удивила…

Я скривилась в усмешке: я тебя сейчас ещё не так удивлю! Я простёрла руку над спокойным лицом Генриха, пытаясь контролировать дрожащие пальцы, чтобы положить ладонь ему на закрытые веки. Действие моей силы на спящего самое мощное. Лоб инститора показался мне прохладным, а прикосновение к нему неожиданно приятным. Я нахмурилась, призывая сбежавшую ненависть, и сосредоточилась на ладони. По запястью моему послушно заструились чужие воспоминания. Правый уголок моего рта дёрнулся: я выбирала все те, что касались секса. Получи, инститор, мою месть!

Через некоторое время я с трудом остановила поток. Жаль, со спящими непонятно, насколько сильно воздействие, ибо все воспоминания перетекают в сон. Когда посылаешь кошмары, то лицо искажается, жертва мечется по постели в холодном поту. Как же мне понять, насколько инститор погружён? Лицо его оставалось неподвижным, но тело-то должно отреагировать!

Я сдавленно хихикнула и прижала руки ко рту, когда мой взгляд упал на спальник. Сердце опять забилось сильнее, и я зажмурилась. Хорошо, что я пьяна! В трезвом виде я никогда бы на такое не решилась…

Я опустилась на пол, и моя рука проскользнула между спальным мешком и телом инститора, а по спине моей побежали мурашки. Генрих спал голышом! Теперь понятно восхищение Забавы. Пальцы мои скользили по гладкой коже мужчины и коснулись самого сокровенного. У меня перехватило дыхание, а щёки словно ожгло огнём. Воспоминания работают, и ещё как! Я поспешно отдёрнула руку, но вдруг ощутила на запястье жёсткую хватку. Сердце моё замерло, а я изумлённо посмотрела Генриху в лицо. Глаза его были открыты, и кожу на моей голове стянуло от ужаса. Казалось, я мгновенно протрезвела.

— Почему же остановилась? — сухо спросил он.

Я забилась, яростно пытаясь вырваться, а Генрих бросился на меня, прижимая к полу. Я попыталась оттолкнуть его, но инститор сжал мою шею так, что я захрипела, а пальцы судорожно вцепились в его руку.

— Напилась! — едко заметил Генрих. — Несло ещё от двери. Для храбрости? Хотела прикончить меня? Или помочь мне кончить? Ну, ведьма, признавайся! Чего добивалась?

Я хрипела, пытаясь отодрать его руки от своей шеи, в глазах уже темнело, а грудь сдавило от спазма. Вот дура! Зачем я послушала Лежку? Сама сунула голову в петлю!

Генрих разжал пальцы, и я судорожно вдохнула, пытаясь отползти в сторону. Но инститор притянул меня, и лицо его приблизилось. Я испуганно покосилась на его кривую усмешку, как Генрих накрыл мой рот жёстким поцелуем. Намеренно причиняя боль, он кусал мои губы, прижимаясь так, что у меня заныли зубы. Я ощутила, как по щекам моим заскользили слёзы, но тело непослушно отозвалось на жестокую неласку: в голове зашумело, а низ живота кольнуло болью долго сдерживаемого желания. Пальцы мои вцепились в торс инститора так, что ногти впились в его кожу, и я услышала глухое рычание.

Тело Генриха вздрогнуло под моими руками. Охотник резко оторвался от меня, и я протестующе застонала, не желая отпускать мужчину, но через секунду поняла, что рычание не его, и что звук доносится со стороны двери. Инститор мгновенно скатился с меня и вскочил на ноги, и тут же на него бросилась тёмная тень, в темноте сверкнули глаза зверя.

— Вукула! — испуганно вскрикнула я.

Человек и волк покатились по полу, а я опрометью, практически на четвереньках, бросилась к двери. Стыд, страх и боль разрывали меня. Ноги не слушались, я едва кубарем не съехала по ступенькам. Постоянно прислушиваясь, я ждала погони. И кто бы ни догнал меня, ничего хорошего я не ждала. Ни волколак в дни полнолуния, ни инститор после намеренного нападения, не пощадят сумасшедшую ведьму!

* * *

Солнце причиняло боль, и глаза мои горели, а желудок крутило так, что даже мысль о еде вызывала тошноту. Но хуже было при воспоминании о вчерашней ночи. Я глухо застонала, прижимаясь горячим лбом к прохладной стене. Уже полчаса я пыталась заставить себя подняться в офис. Пальцы мои вертели сотовый, перед глазами мерцал экран, но я не могла заставить себя позвонить даже русалке.

Может, сказаться больной? Уехать как можно дальше и не вспоминать о чудовищных минутах? Но нет! Инститор не победит! Я не сбегу. Я вытурю его из офиса. Я сжала сотовый, и пальцы мои побелели. Шаг, второй, и я тяжело поднималась по лестнице, стараясь не думать о том, что было и что будет. Как же я мечтала оказаться сейчас за тем столом, в компании пьяного брата и сказать дракону «нет»! Избежать унижения…

Я сжала челюсти и толкнула дверь нашего офиса. Светлая комната встретила меня полной тишиной, место Забавы пустовало. Я покосилась на закрытую дверь в кабинет инститора и прислушалась, а по спине прокатилась волна мурашек. А что, если волколак убил Генриха? Три дня полнолуния Вукула силён, как монстр, и зол, как… волколак! Пальцы мои задрожали, а во рту пересохло. Может, позвонить Степану? Но если Лихо узнает, что его приятеля убил мой бывший… Насколько я поняла, наши дружеские отношения с полицейским не так сильны, как с инститором. Я сглотнула, отступила, наткнувшись спиной на кого-то, и взвизгнула от страха.

— Заходи, не стесняйся, — холодно хмыкнул Генрих и толкнул меня в спину.

Я влетела в офис, едва избежав столкновения со столом Забавы. Руки мои вцепились в столешницу, я резко выпрямилась и бросила на инститора злой взгляд. На лице Генриха красовались кровоподтёки, и губы мои мстительно дрогнули в торжествующей улыбке.

— Вижу, тебе досталось, — прошипела я. От гнева весь мой страх растаял: — Это хорошо!

Генрих жёстко ухмыльнулся:

— Уверяю тебя, волку досталось гораздо больше. Так что не жди его… по крайней мере, до следующего полнолуния.

Во мне вдруг шевельнулось беспокойство за волколака.

— Что ты с ним сделал? — Голос мой прозвучал непривычно звонко.

Генрих не ответил, а лишь на миг прикрыл веки и пожал плечами. Выглядел он таким самодовольным, что у меня заскрипели зубы. Я зло выпалила:

— Всё! Не хочу больше терпеть тебя! Убирайся! Плевать на договорённости и на деньги… Уж как-нибудь заработаю на целый офис. Даже если нет… Я лучше буду работать на дому, чем в паре с таким монстром!

Лицо Генриха словно окаменело, а губы сжались в тонкую линию. В этот момент я испытала практически счастье и с ликованием продолжила:

— Освободи кабинет моего брата немедленно…

— Сожалею, — холодно произнёс инститор и вздёрнул подбородок. — Но согласно заключённому договору этот кабинет принадлежит мне ещё пять месяцев и двадцать семь дней.

Я застыла на месте.

— Что? — Забава ненавидит договоры даже больше, чем я. Она и со мной его не заключала. А после того, как я рассказала ей о странном клиенте, который едва не лишил меня лицензии, поклялась не поддаваться ни на какие на уговоры… Я выдохнула: — Как? Сколько?..

— Глуховата? — приподнял брови инститор и усмехнулся: — Алкоголь может сыграть дурную шутку. Например, толкает ночью в объятия… монстра.

— Издеваешься? — прорычала я. — Ты… обманул меня! Сделал вид, что спишь!

— Да я и спал, — рассмеялся Генрих. — До того момента, как ты распахнула входную дверь с такой силой, что та едва не разлетелась на куски. Кстати, я ещё пытался уснуть, но ты активно гремела стульями и хихикала, как сумасшедшая. А раз выспаться не удалось, то мне стало любопытно, что же ты задумала. — Он хитро покосился на меня: — И я не был разочарован! Давно не наблюдал такого представления.

Он быстро приблизился, а я отшатнулась, больно ударившись затылком о стену. Сердце моё замерло, а дыхание перехватило. Генрих наклонился, и его изумрудные глаза, казалось, прожигали меня насквозь.

— Честно признаюсь: я удивлён. Я знал, что ты попытаешься избавиться от меня. Но даже не предполагал, что ты решишься натравить на меня волколака, вызвав его ревность таким… интересным способом. Хорошая попытка, ведьма! Ты пользуешься жизнями друзей с такой лёгкостью…

Я не отрывала настороженного взгляда от его глаз, а сердце моё виновато заныло. Генрих вдруг коротко усмехнулся и покачал головой:

— Так значит, считаешь себя чокнутой принцессой? Я слышал, как ты ночью разговаривала сама с собой. Интересно, кто же скрывается в твоих фантазиях за маской храброго рыцаря?

Я охнула и прижала ладони к горящему лицу, а Генрих тихо рассмеялся. Не в силах терпеть позор, я оттолкнула инститора и бросилась к своему кабинету. К счастью, охотник не стал меня ни останавливать, ни догонять. Я с силой хлопнула дверью и без сил упала на колени. Стыд сжимал мне горло, а ярость разрывала грудь. Из горла вырвался почти звериный рык, и ногти мои заскрипели по полу.

На глаза попалась мусорная корзина, и губы мои дрогнули в усмешке. Я порывисто вскочила и высыпала на пол рваные хлопья бумаги. Скомканный желтоватый комок нашёлся быстро, и я расправила договор на столе. Резким движением поставила роспись, а затем ткнула в визитку дрожащим от гнева пальцем. Другой рукой уже набирала номер на сотовом.

— Олдрик? — голос мой срывался, а сердце загрохотало. Терпеть издевательства Генриха ещё полгода? Смотреть в его глаза и испытывать стыд за эту ночь? Это выше моих сил! Но раз всё равно придётся, пусть за это хотя бы заплатят! Я решительно проговорила: — Ваше предложение очень заманчиво! Пожалуй, я соглашусь…

— Знаю, — было мне ответом, и я занервничала, а взгляд упал на лист. И тут я увидела, как на моих глазах на бумаге проявляется острая размашистая подпись, и по спине побежали мурашки, а на сердце возникла неприятная тяжесть дурного предчувствия. — Договор зачарован так, что существует у меня и у вас одновременно. Другие не смогут его прочесть. А ещё его невозможно уничтожить. Ожидайте аванс.

Пальцы мои, сжимающие сотовый, задрожали, а в ухо мне неслись короткие гудки. Кажется, я совершила большую глупость… Я нервно выдохнула, и спина моя оперлась о спинку стула, а ноги вытянулись. Что-то звякнуло. Я вздрогнула и заглянула под стол, рука моя нащупала шершавый картон. Я отодвинула стул и нырнула под столешницу, вытаскивая большую тяжёлую коробку. Внутри загремело.

Поставив её на стол, я задумчиво коснулась пальцами подбородка и осмотрела серый картон со всех сторон в поисках хоть каких-нибудь надписей. Откуда она взялась? Что там? Может, это и есть пресловутый аванс? Я с любопытством приподняла крышку, и та выскользнула из моих пальцев, а я растерянно замерла, рассматривая разноцветные миниатюрные амфоры, которые наполняли коробку до самых краёв.

Посередине блестящего великолепия лежал небольшой запакованный конверт, и я поспешно вскрыла его. Из-под пальцев выкатился тёмный цилиндр и брякнулся на кулоны. Брови мои приподнялись. Помада? Никогда ими не пользовалась. Следом выскользнуло маленькое зеркальце, и я стремительно отвернулась, а во рту мгновенно пересохло. Это не Олдрик. Только одна сволочь могла мне такую подлость подстроить, ведь инститор видел, что со мной делают проклятые зеркала!

Я судорожно развернула лист бумаги, на котором ровным округлым почерком было выведено: «Освободи себя и сможешь этим воспользоваться. Симпатичнее не станешь, но хоть попытаешься». Лист выпал из моих ослабевших пальцев, и я опустилась на пол. Это что же? Неужели, это принёс для меня Генрих? Когда он просил его подождать, он поехал за амфорами?

Я застонала, и руки мои обхватили голову. Но зачем? Инститор решил обезопасить себя? Не похоже. Ночью у меня не получилось обрушить на него свою силу, — Генрих лишь притворился. В Краморе, когда я смогла ему навредить, инститор несколько минут в себя приходил, а сегодня мгновенно вскочил. Скорее всего, в городке он отвлёкся или не ожидал нападения…

Тогда что же? Мысль о том, что инститор вдруг захотел помочь, пугала меня. Эти штуки наверняка стоят недёшево. Что же ему нужно? По шее пробежался холодок, а пальцы нащупали в кармане хрустнувший лист бумаги. Может, он знает, что я похитила список шантажистки? Может, сейчас и знает, но вчера и не подозревал.

Но при всех сомнениях и страхах в сердце вдруг затеплилась надежда, которую я, казалось, давно уже потушила. Надежда жить нормально. Надежда увидеть саму себя! Понять, как же я выгляжу… Ресницы мои задрожали, и по щекам скользнули слёзы. Но если я освобожусь от воспоминаний, я стану беззащитна, и в случае опасности не смогу за себя постоять. Я хлюпнула носом и вытерла слёзы кулаком, но сердце моё заныло ещё сильнее. Зачем он так со мной? Лучше бы издевался, унижал и грозился сжечь! Даже намёк на сочувствие и заботу вызвал такую волну боли, что я едва могла дышать.

Я опустила лицо на колени и зарыдала навзрыд, обхватив себя руками. Слёзы катились, и брюки мои быстро намокли, а я всё не могла успокоиться. Да что же это такое? Нельзя об этом думать, иначе я сойду с ума. Я резко подняла лицо, и пальцы мои сжали мокрые брючины. Правильно! Лучше действовать. Так я узнаю, чего добивался тот, кто мне это подарил. Возможно, это и не Генрих вовсе. Придёт Забава, и я всё узнаю. А пока…

Я улыбнулась и вскочила на ноги. Не оборачиваясь к коробке, я нашарила проклятое зеркальце и, зажмурившись, запихала его обратно в конверт. Туда же полетела и помада. Пальцы мои обхватили сиреневый кулон, и я поднесла амфору к глазам. Не такая я и беззащитная. Даже если не тресну чужими воспоминаниями, всегда могу это проделать стулом!

Я вытянула левую руку и накрыла кулон кистью правой. По запястью послушно заструились воспоминания. В кулон влезло на удивление много! Так, что то самое воспоминание спящего из Крамора наверняка жалко булькало на самом дне амфоры. Я бережно положила заполненный сосуд в ящик стола и схватила следующий кулон.

На десятом у меня закружилась голова, после пятнадцатого меня затошнило. Когда я подобралась к двадцатому, уже едва понимала, где я и что делаю. Чтобы заполнить воспоминаниями эту коробку, мне придётся работать месяцами! И я не знала, сколько точно во мне хранится чужих часов, дней, лет… Я тоскливо покосилась на пузатый конверт. Теперь подарок от неизвестного уже не казался мне проявлением заботы. Скорее, это походило на изощрённое издевательство. Я мрачно ухмыльнулась: точно инститор! Какая же я наивная дурочка! Я сжала в руке заполненный кулон. Двадцать первый…

В глазах потемнело от перенапряжения, и я устало опустилась на стул, а лоб уткнулся в прохладную поверхность стола. Скрипнула дверь, раздались размеренные шаги, но я не смогла заставить себя даже приподнять голову. Веки, словно налитые свинцом, слипались. Вот и всё. Кажется, план охотника по выматыванию ведьмы её же силой сработал. Бери, инститор, меня ещё тёпленькую…