Глава 34

Глубокий вечер окутал сад мягким сумраком. Фиолетовые и алые полосы заката ещё тлеют на горизонте, но в зарослях уже сгущаются тени. Я медленно иду по извилистой гравийной дорожке, внимательно оглядывая уголки сада. Завтра здесь должен состояться пикник, так что мне хочется найти по настоящему особенное место.

Останавливаюсь у старого дуба с раскидистыми ветвями. Его тень будет в самый раз, чтобы укрыться от полуденного солнца, а рядом с ним как раз полянка с мягкой травой.

Я приседаю, трогаю ладонью землю, прикидываю, сколько подушек и пледов нам понадобится. Теперь поднимаюсь, делаю несколько шагов к зарослям жасмина — здесь воздух напоён сладким ароматом.

За спиной хрустнул гравий.

Я обернулась и в полосе закатного света с удивлением вижу Дарена.

— Я не хотел мешать, — говорит он, сделав шаг вперёд. — Но увидел тебя и не смог пройти мимо.

— И как часто ты гуляешь по восточному крылу замка? — спрашиваю сдержанно. — Здесь кроме нас, узников, никого нет.

Он подошёл ко мне ближе и остановился в двух шагах. В серо-зелёных глазах отражается странное волнение, которого я прежде не замечала.

— Я хотел поговорить. О нас.

Слегка приподнимаю брови, не сумев скрыть эмоций.

— Не понимаю изменений в твоём поведении, не понимаю, что ты замышляешь… У нас нет «нас», Ваше Королевское Высочество. Мы с первого дня нашей встречи договорились держаться на расстоянии, и оба соблюдаем договор.

— Именно об этом я и хочу сказать. — Он сделал глубокий вдох. — Я больше не хочу соблюдать этот договор.

Я замерла всем телом.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что говорю. — Он шагнул ещё ближе, но я не отступаю. — Ты не из знатного рода, я знаю. Но это не имеет значения, потому что я хочу узнать тебя ближе. Хочу забыть об условностях, о правилах, о том, что «должно» и «не должно». Я просто… полон противоречий. Родители всегда пророчили мне определённый образ моей женщины, которому ты не соответствуешь. У меня был свой образ истинной, но ожидания не совпали с реальностью. Однако, я готов пересмотреть их…

Стиснув зубы, я медленно покачала головой и ответила:

— Нет.

— Почему? — В его голосе прозвучала неподдельная растерянность.

— Потому что мы слишком разные. Ещё совсем недавно ты крутил роман с Ионой Лисичкой, и другие леди рядом с тобой были очень похожи на неё. А я другая, как ты и сам заметил. Не хочу быть тайной любовницой при официальной жене, не хочу быть частью «гарема», не хочу разбивать себе сердце… Истинность не позволит мне оставаться равнодушной, мы действительно связаны теперь навсегда. Поэтому наш договор был разумным с самого начала, Дарен. Давай не будем его нарушать.

На мгновение между нами повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и далёким пением вечерних птиц.

— Почему ты думаешь, что всё будет именно так? — спрашивает хмуро.

Но отрицать же не спешит!

— Я простушка, но не глупышка. Тебе не нужна Злата Росток, тебе нужно её чрево для рождения будущих наследников. Ты в ловушке истинности, и мы оба оказались запертыми внутри твоего проклятого тайного заказа, который растянулся на целую бесконечность, снова и снова вынуждая нас сталкиваться лбами, укрепляя связь и притяжение. Это ужасно! И знаешь… — с шумом вздыхаю, — я тоже не рада такому истинному. Доброй ночи, Дарен.

На дрожащих ногах я развернулась и пошла прочь, оставляя его стоять в сумраке сада среди цветов, теней и слов, которые уже нельзя забрать обратно.

* * *

Солнечный послеобеденный свет заливает сад при замке, играя бликами на серебристой скатерти, которую я и Айсела расстелили под раскидистым дубом.

Бабушка тем временем аккуратно раскладывает блюда, принесённые Радой из столовой. Её движения неторопливы и полны достоинства, а в глазах светится тёплая, чуть лукавая улыбка.

Служанка удивилась нашим планам о проведении обеда в саду, но по просьбе Периоллы всё же предоставила нам скатерть и даже помогла её расстелить.

— Спасибо, милая, — говорит бабушка служанке. — Не угостишься огурчиком? Это моё творение, и никто не знает рецепт! Нигде больше такие не попробуешь!

Рада засмущалась от предложения, принявшись поправлять выбившиеся пряди волос.

Тут и Олель к нам подходит, застёгнутый на все пуговицы, причесанный. Чтож… теперь я понимаю, почему он задержался — наводил красоту!

Незаметно с Айселой обмениваемся понимающими ухмылками.

— Постой-ка, разве твои волосы не были короче утром? — охает бабушка.

— Я просто собрала их иначе, — ещё больше засмущалась Рада, спешащая увернуться от внимания к своей персоне.

Она уходит, а Олель заинтересованно провожает её удаляющуюся фигуру с копной чёрных кудрей на спине.

— Ну что, мои дорогие, — обратилась Периолла ко всем нам, — давайте-ка устроим настоящий королевский пикник! Всё самое вкусное прямо здесь, на свежем воздухе.

Мы рассаживаемся на скатерти, образуя квадрат, принимаясь за свой необычный обед и попутно обсуждая утренний допрос Айселы. Пожалуй, никто из прежде заключённых под стражу людей не мог похвастаться таким времяпрепровождением.

Стражники на нас хмуро поглядывают из разных уголков сада, но слова против не говорят. Только тихо переговариваются, да зорко следят за нами.

— Что это у вас за собрание? — едва ли не вопит Иона, появившаяся у входной арки в сад. — Кто вам разрешил?

— Тебя, дорогая, не приглашаем! — восклицает бабушка.

Периолла, конечно, никогда не любила девиц, подобных Лисичке, но к этой рыжей девушке у неё особое отношение из-за истории с Кальдом.

— Не очень-то и хотелось, — фыркает Иона. — Я вообще не понимаю, зачем меня здесь держат! Вы и я не одного поля ягоды. Ещё недавно за мной ухаживал сам принц Дарен, а теперь я вынуждена находиться среди вас и тосковать о свободе, о балах…

— Ишь ты, не понимаешь… — ворчит Айсела.

— Эх, ягодка ты, конечно, талантливая, — качает головой бабушка, — матушка твоя умело шьёт, да ткани хорошие на продажу подбирает. Но всё же ты не принцесса, сколько не изображай.

— Будете оскорблениями сыпать⁈ — шагает она к нам, размахивая руками.

— Вот и бегала бы за принцем, умоляя вернуться, а не к чужим женихам! — не сдерживается Айсела.

Между ними завязывается перепалка, так что я, бабушка и Олель просто синхронно вздыхаем. Они перекрикивают друг друга так, что Кальд мог бы только восхититься тем, какой жаркий поединок случился в его честь.

Правда скоре звучит новое имя:

— А что плачешь! — кричит раскрасневшаяся Иона, красные щёки которой теперь едва ли не сливаются с ярко-рыжими волосами. — Вон Яробора у своей сестры забери, ей он всё равно не интересен! Он щедрый, обеспеченный. Вон в замке тоже с нами здесь живёт!

— Где? — невольно удивляюсь.

— Не в восточном крыле, с нами. В западном, среди благородных гостей… — в голосе Лисички звенит обида на то, что это его туда поселили, а не её. — Приказ принца Дарена. Он это специально сделал, чтобы меня позлить!

Однако, что-то мне подсказывает, что это всё же из-за меня… В памяти ещё свежи воспоминания о том, как он выбросил вазу с ромашками Яробора в моё кухонное окно.

— Да разве нужна ты ему, — смеётся Айсела, — злить ещё тебя. Ха!

Вскоре двум бывшим возлюбленным Кальда Фона надоедает спор, и Иона уходит обратно внутрь замка. Её платье яростно колышется у ног, а руки сжаты в кулачки, как у обиженного ребёнка.

Минутная тишина обрывается мужским недовольным басом:

— Тебя вся кухня обыскалась опять! — кричит один из стражников, когда Рада попыталась пробежать мимо него по своим делам, удерживая рукой корзину с бельём. — Моя жена с ума сходит от твоих капризов!

— Я прошу прощения… — едва нам удаётся разобрать её жалобный дрожащий голос.

— Не долго король будет тебя терпеть, выгонит! — поддакивает второй стражник.

— В чём дело? — подрывается вдруг Олель на ноги и широкими шагами идёт к троице.

Он в один миг забыл о своём стеснении, что охватило его с тех пор, как он впервые увидел юную служанку, предоставленную нам. Такой непривычно воинственный, что аж гордость за него берёт!

Но на всякий случай всё же вскакиваю вслед за мальчишкой, слыша, как за моей спиной засуетились и бабушка с сестрой.