Глава 13

Библиотека Кэрвидж-Холла была тем местом, о котором Мари мечтала с первого дня в замке. И когда Агата, занятая пересадкой очередного хищного растения, махнула рукой: «Иди, дитя, исследуй. Только пыль веков не глотай — она вредна для голосовых связок», — Мари поняла, что этот момент настал.

Она вошла в огромный зал на втором этаже восточного крыла и замерла на пороге, поражённая. Это было не просто хранилище книг, а настоящий собор знания. Высота потолка терялась в сумраке, где едва угадывались росписи с аллегорическими фигурами — возможно, музы или древние учёные. Стены от пола до потолка были заняты дубовыми стеллажами, чей тёмный, почти чёрный от времени лак блестел в скудных лучах света, проникающих сквозь высокие стрельчатые окна. Тысячи, нет, десятки тысяч томов в кожаных, бархатных, деревянных переплётах стояли строгими рядами, образуя многометровые колоннады знания. В воздухе витал сложный, пьянящий аромат — смесь старой бумаги, кожи, воска, сухих трав и чего-то неуловимого, что можно назвать просто «запахом времени». Тишина здесь была особой — не пустой, а наполненной, гулкой, как в храме.

Мари сделала несколько шагов внутрь, и её шаги гулко отозвались под высокими сводами. Она медленно прошлась вдоль стеллажей, водя пальцем по корешкам, читая названия на десятке языков и наречий. Здесь были философские трактаты древних мыслителей Дариона, соседствующие с поэтическими сборниками эльфийских бардов. Фолианты по истории войн и дипломатии стояли рядом с иллюстрированными бестиариями и гримуарами по магии растений (некоторые из них, судя по пометкам, принадлежали Агате). Географические карты в тяжёлых тубусах, астрономические таблицы, свитки с заклинаниями, запертые в стеклянных шкафах — глаза разбегались.

Мари выбрала укромный уголок у окна, где на подоконнике лежала бархатная подушка, а рядом стоял пюпитр для чтения. Она сняла с полки потрёпанный томик — «Путешествия в неведомые земли» некоего Каспара фон Ланга — и погрузилась в чтение. Это был дневник исследователя, побывавшего в мирах, о существовании которых Мари даже не подозревала: в ледяных пустошах Йотунхейма, в туманных болотах, где обитали призрачные огни, в подземных городах гномов, высеченных в вулканической породе. Она читала запоем, забыв о времени, о том, где находится, кто она и почему.

Солнце за окном медленно клонилось к закату, окрашивая сумрачный зал в тёплые, медовые тона. Тени от стеллажей вытягивались, становились длиннее. Мари перевернула очередную страницу, когда тишину нарушил звук — лёгкое, едва уловимое поскрипывание половиц.

Она вздрогнула, подняв голову. В дверях библиотеки стоял Элиан.

Он, видимо, только что вошёл и теперь замер, удивлённый присутствием постороннего в своём личном святилище. Вечерний свет падал на него сбоку, выделяя резкие черты лица, высокие скулы, твёрдую линию подбородка. В руках он держал несколько свитков и книгу в современном переплёте. Его серые глаза, привыкшие к полумраку коридоров, сфокусировались на фигуре у окна.

— Мисс Локвуд, — произнёс он, и в его голосе прозвучало не столько раздражение, сколько удивление. — Я не ожидал здесь никого застать. Тётушка обычно предпочитает брать книги к себе, а не читать в зале.

Мари поспешно встала, чувствуя, как горит лицо. Томик Каспара фон Ланга выскользнул из рук и с глухим стуком упал на подоконник.

— Простите, милорд, — сказала она, приседая в неловком реверансе. — Леди Агата разрешила мне осмотреть библиотеку. Я не думала, что это запретная зона.

Элиан покачал головой, и на его губах мелькнуло то знакомое уже подобие улыбки — тень тени.

— Запретной? Нет. Просто мало кто из гостей или слуг интересуется книгами. — Он шагнул внутрь, и его взгляд упал на упавший том. — Каспар фон Ланг, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка одобрения. — Редкий выбор для… — он запнулся, подбирая слово.

— Для девушки из провинции? — закончила Мари с лёгкой, едва уловимой иронией.

Элиан поднял на неё взгляд, и в его серых глазах мелькнуло что-то новое — может, уважение к тому, что она не стала оправдываться или притворяться глупее, чем есть.

— Я хотел сказать: для того, кто не занимается наукой профессионально. Фон Ланг известен своим сложным стилем и мрачными описаниями. Обычно его читают либо учёные мужи, либо те, кто страдает бессонницей.

— Или те, кто хочет сбежать от реальности в миры более опасные, чем собственный, — ответила Мари, и тут же прикусила язык, поняв, что сказала лишнее.

Но Элиан, кажется, не придал значения её словам. Он подошёл ближе, к тому же стеллажу, откуда Мари взяла книгу, и провёл пальцем по корешкам.

— Вы читали других авторов? — спросил он. — Из этой серии? Там есть ещё Вальдес, с его отчётами о гномьих рудниках. И Сигурд Толстый, описавший плавание по Туманному морю. Говорят, он сильно приукрашивал, но его стиль… затягивает.

Мари, осмелев, кивнула.

— Я нашла Вальдеса вчера. Его описание кристаллических пещер под горой Андуин поразило меня. Он пишет, что воздух там такой чистый, что звёзды видны даже днём, через толщу скал.

Элиан обернулся к ней. Теперь в его взгляде читалось не просто удивление, а искренний интерес.

— Вы действительно читали его. Не все доходят до той главы. Обычно останавливаются на описании гномьих свадеб — слишком много подробностей о ритуальных возлияниях.

— Я как раз пропустила ту главу, — призналась Мари, и её губы тронула улыбка. — Мне показалось, что детали брачных обычаев не так важны, как геология.

На мгновение в сумрачном зале повисла тишина, но это была не прежняя, гулкая тишина храма, а новая — почти уютная, интимная тишина двух людей, нашедших общий язык. Элиан смотрел на неё, и его лицо постепенно теряло привычную каменную маску. Он выглядел… усталым, но живым. Как будто разговор о книгах вернул его из мира долга в мир простых человеческих радостей.

— А что вы думаете о Сигурде? — спросил он, присаживаясь на соседний подоконник, не спрашивая разрешения. — Правда ли, что он приукрашивал?

Мари, чувствуя, как тает её страх, села обратно на своё место.

— Думаю, он был поэтом в душе, а не учёным, — осторожно сказала она. — Его описание Туманного моря… это не отчёт, это гимн. Там, где Вальдес сухо перечисляет виды рыб, Сигурд видит русалок и морских драконов. Но, возможно, — добавила она, — именно такие описания будят воображение. Заставляют мечтать о путешествиях тем, кто никогда не покинет свой дом.

Элиан слушал, и его взгляд становился всё более внимательным. Когда Мари замолчала, он сказал:

— Вы рассуждаете как человек, который много думал об этом. О доме и о побеге.

Сердце Мари пропустило удар. Она замерла, боясь, что сказала слишком много, раскрылась. Но Элиан, кажется, не подозревал ничего конкретного. Он просто констатировал факт, увиденный в ней, — тоску по иной жизни, широту кругозора, не свойственную простым служанкам.

— Мой отец… — осторожно начала Мари, придерживаясь легенды, — он любил книги. У нас был небольшой кабинет, пара полок. Я много читала в детстве. Книги были моими друзьями.

— И остались, — утвердительно сказал Элиан. — Я вижу. У вас светятся глаза, когда вы говорите о них. — Он помолчал, потом добавил: — Я тоже вырос в этой библиотеке. Здесь больше друзей, чем среди живых людей.

В его словах прозвучала такая неподдельная, глубокая грусть, что у Мари сжалось сердце. Она видела перед собой не надменного графа, а одинокого мальчишку, запертого в каменных стенах, чьими единственными спутниками были молчаливые корешки книг.

— Мне жаль, — тихо сказала она. — Это… должно быть, тяжело.

Элиан удивлённо посмотрел на неё. Казалось, он не привык к сочувствию.

— Жалость не нужна, мисс Локвуд. Я выбрал этот путь сам. Долг — не бремя, а привилегия. Просто иногда… — он запнулся, подбирая слова, — иногда хочется поговорить с кем-то, кто понимает разницу между Вальдесом и Сигурдом.

— Я понимаю, — просто сказала Мари.

И в этот момент в библиотеке зажглись первые магические светильники — сработал автоматический механизм, реагирующий на закат. Тёплый, золотистый свет разлился по залу, прогоняя сумрак и делая обстановку ещё более уютной. Элиан поднялся, словно очнувшись от странного сна.

— Мне пора, — сказал он, возвращаясь в привычную формальность, но в его голосе не было прежней ледяной отчуждённости. — Тётушка будет искать вас к ужину. И… мисс Локвуд, — он замялся на пороге, — если захотите почитать что-то ещё, не стесняйтесь. Здесь много интересного. Второй стеллаж от входа, нижняя полка, — там подборка стихов менестрелей. Думаю, вам понравится.

Он ушёл так же тихо, как и появился, оставив после себя лёгкий запах бумаги, чернил и чего-то неуловимого, что Мари уже начала ассоциировать с ним — запах старого дерева, одиночества и скрытой доброты.

Мари осталась одна в залитой золотым светом библиотеке. Она смотрела на закрывшуюся дверь, и её сердце колотилось где-то в горле. Они говорили. Не как граф и компаньонка, а как два человека, любящих книги. И он… он был совсем не таким, каким казался. Под каменной оболочкой скрывался живой, умный, страшно одинокий мужчина, который искал собеседника, способного понять разницу между сухим отчётом и поэтическим вымыслом. И он нашёл его в ней.

Она взяла в руки томик фон Ланга, но не могла больше читать. Мысли кружились вокруг серых глаз, усталой улыбки, слов о долге и привилегии. Она вспомнила его заботу о людях, о конях, его тихую доброту, которую он так тщательно скрывал. И поняла вдруг, что алая нить, которую видела Эмма, вела не просто к титулу и богатству. Она вела к этому человеку. К этому сложному, противоречивому, но невероятно настоящему человеку, который сейчас, возможно, сидел в своём кабинете и тоже думал о странной компаньонке тётки, которая знает Вальдеса и не боится Сигурда.

За окном окончательно стемнело, и магические огни залили библиотеку тёплым, уютным светом. Мари сидела на подоконнике, прижимая к груди старую книгу, и чувствовала, как в её душе что-то меняется. Страх перед будущим отступал, уступая место чему-то новому — надежде. И, возможно, зарождающемуся, очень осторожному, ещё неосознанному чувству, которое было сильнее, чем просто благодарность или уважение. А над её головой, там, где только Эмма могла бы это увидеть, алая нить судьбы мягко пульсировала, становясь чуть ярче, чуть теплее, соединяя два одиноких сердца в сумерках старой библиотеки.