Глава 11

Это было странное собрание, хоть вопросы они разбирали интересные. Но сегодня атмосфера была непривычной, неуютной: воздух казался наэлектризованным, как перед грозой, тишина, с которой выслушивали каждого докладывающего, – особенно глубокой и оттого кричащей. Макс не чувствовал, что сегодня они команда. Все словно внезапно поссорились, но старались на публику сохранить нейтральные отношения. Интересно, чуткая к таким материям Люсинда тоже ощущает нечто подобное? Макс скосил на нее глаза, но Люси в этот момент что-то записывала в блокнот.

Первой отчитывалась Марина, и ничего, на первый взгляд, не было в ее выступлении необычного. Она даже выглядела привычно: темно-русые кудряшки, минимум косметики, джинсы и бежевая рубашка. Говорила Марина уверенно, как всегда, когда знала, что сказать. Но что-то в ней сегодня было незнакомое. Может, странная отчужденность. Может, то, что ее звонкий голос звучал сегодня глухо.

Сидевший рядом с ней Гера слушал с мрачным выражением лица, пару раз украдкой заглянул в свой телефон, а один раз мотнул головой, будто не соглашаясь с тем, о чем думал. Лида так и не пришла в офис, и ее отсутствие сегодня ощущалось особенно остро. Может, это и действовало на всех угнетающе? Даже Сергей Степанович, казалось, был не в духе.

– Блоги на время убрали из доступа, хоть проще было бы отключить возможность комментировать, – сказала Марина, и Макс заставил себя сосредоточиться на ее словах. – Думаю, кто-то пытается скрыть какую-то информацию. На аккаунты можно пожаловаться, и их временно заблокируют. Мне кажется, произошло именно это.

– Резонно, – кивнул Сергей Степанович. – Гера, действуй!

– Постараюсь, – буркнул парень.

– Что еще, Марина?

– Блогер Ундина недавно пыталась спровоцировать Таисию на ревность, запостив селфи с Виктором Заливаем. Вроде ничего особенного, но Ундина всячески старалась разжечь скандал. Только добилась того, что потеряла нескольких крупных рекламодателей. И здесь Ундина крупно прокололась. Она могла бы осознать свою ошибку и как-то исправить ее, но вместо этого продолжила нападки на Таисию.

– Так-так-так, – пробормотал Сергей Степанович, протирая клетчатым платком очки. – Ундина точила зуб на Таисию Заливай! Интересно почему?

Марина пожала плечами и продолжила докладывать так официально, что даже Гера отвлекся от гипнотизирования своего телефона и удивленно посмотрел на нее.

– По другим слухам, у Таисии Заливай были отношения с известным в музыкальных кругах продюсером Иваном Темным.

– Это еще интереснее! – воскликнул шеф. – Может, до Виктора дошли сплетни, он сделал фото со скандальной блогершей Ундиной и попросил его опубликовать, чтобы вызывать ревность супруги?

– Степаныч, это сериал для домохозяек! – фыркнул Гера. – Вряд ли мужик, то есть Заливай, додумался до таких интриг. Он просто вставил бы пистонов своей жене, так, чтоб у той отпала охота к хождению налево!

– Гера, – мягко одернул его Сергей Степанович.

– Это выражение такое, шеф!

– Слышал. Так что там у нас по Ивану Темному?

Показалось Максу или нет, но голос Степаныча внезапно дрогнул. Шеф сжал в кулаке подвески, а потом, будто опомнившись, спрятал их под рубашку.

Марина с готовностью перелистнула блокнот, но отчего-то замешкалась.

– Он не ведет блогов, старается нигде не светиться, но личность известная. Иван Темный – продюсер групп…

Она назвала несколько популярных музыкальных коллективов.

– А еще он сделал известной группу «Туру-лала».

Показалось ли Максу, но Марина эту фразу произнесла будто с вызовом? Показалось, потому что, когда он поднял глаза, ожидая напороться на ее взгляд, она не смотрела в его сторону.

– Не слышал о такой, – заинтересовался Сергей Степанович. – Это какая-то очень известная группа, раз ты ее выделила?

«Малоизвестная», – захотелось возразить Максу, но он промолчал, хоть внутри все обожгло только от одного названия.

– Группа «Туру-лала» создана давно, больше десяти лет назад, но долго оставалась в тени, – продолжила Марина, обращаясь к Сергею Степановичу. – Пожалуй, высшим достижением в начале ее карьеры могло считаться выступление на разогреве известной группы «Металлурги». Но тот концерт запомнился всем по другой причине. Во время выступления «Туру-лала» взорвалась бомба…

– Во время выступления «Металлургов», – громко поправил Макс раньше, чем успел прикусить язык. Марина дернула плечом, будто его замечание ее зацепило.

– Бомба взорвалась примерно в середине концерта, – продолжил Макс, так как отступать было уже некуда, внимание всех было приковано к нему. – Группа «Туру-лала» к тому времени закончила выступление. «Металлурги» успели исполнить несколько песен, когда случился взрыв. Где-то через час после начала концерта.

– Я не могу знать такие подробности, так как там не была, – отчеканила Марина, глядя на него. Макс удивился неожиданному холоду в ее голосе и машинально отрезал:

– Источники нужно проверять.

Марина вспыхнула и отвернулась, а Макс по осуждающему взгляду Люсинды понял, что перегнул палку. Он и сам не понял, почему фразу Марины принял как выпад в свой адрес, почему ответил так резко, еще больше накалив атмосферу. Дело ли было в яркой вспышке воспоминаний или в чем-то другом?

– А ты откуда такие подробности знаешь? – влез Гера. – Ты там что, был?

– Был.

– Да ладно!

– Гера, – вмешалась Люсинда и тронула его за предплечье. Коллега, удивительно, руку не убрал, девушка сама отдернула пальцы, будто обожглась.

– Кхм, – кашлянул Сергей Степанович и снова протер безупречно чистые стеклышки очков. – Продолжай, Марина. Или у тебя все?

– Все. Разве что хочу напомнить, что у одной из блогерш, Линды Тусовой, на том концерте погибла родная сестра. И, возможно, Линда вела свое собственное расследование, поэтому и вращалась в кругу музыкантов. Мне кажется, что ниточки ведут к тому концерту…

– Вряд ли! – брякнул Макс и выдержал прямой взгляд Марины. Она будто специально вытащила эту тему на свет, чтобы как-то спровоцировать его, задеть! А он, как маленький, попался в ловушку, но остановиться уже не мог.

– Какое отношение имеет концерт десятилетней давности к гибели блогеров сейчас? Не вижу связи!

– Но, однако, ты же поехал вчера на концерт этой… как ее… – Гера пощелкал пальцами. – «Туру-лала».

– Мне их музыка нравится, – криво усмехнулся Макс. Марина уже села и что-то записывала, завесившись от всех волосами.

– На самом деле мы тоже кое-что накопали вчера. И, думается, в центре этой истории лежат семь монет.

Макс поднялся и принялся рассказывать о вчерашнем открытии. Во время его доклада Люсинда принесла исписанный ватман и прикрепила кнопками на пробковую доску.

Марина скользнула взглядом по листу, что-то пометила в блокноте и до конца выступления Макса так и не подняла на него глаза.

– Мы с Герой поискали всевозможные легенды, истории, предания, связанные с семью монетами, но, увы, ничего к этой истории привязать не можем, – добавила Люсинда после доклада Макса.

– На первый взгляд можно подумать, что число семь связано с семью грехами, как в известном фильме. Мы с Люсиндюком и такую версию рассмотрели: может, блогеров убили за семь грехов, – завершил Гера. – Но она топит за то, что такая версия – киношная. Мол, слишком просто.

– Не всегда все должно быть сложно, – заметил Сергей Степанович. – Число семь слишком символическое, может означать что угодно. Я считаю, что вы все отлично поработали. Марина, мониторь комментарии, новости, слухи. Гера, попытайся получить доступ к блогам. Люси, продолжай искать легенды. У меня в шкафу есть несколько книг, которые могут пригодиться. Макс, у тебя сегодня самое неприятное задание – поехать на кладбище. Если информация верна, сейчас хоронят одну из несчастных девочек…

– Розовую Пантеру, – понял он.

– Да, ее. К тому времени, когда ты туда подъедешь, родные и близкие разойдутся. Так что тебе никто не должен помешать. Вдруг она захочет вступить с тобой в контакт? Не в морге, так на кладбище?

Макс молча кивнул и, не теряя времени, отправился к себе за шлемом и курткой. Уходя, он заметил, что Марина подняла на него взгляд, но тут же опустила глаза, снова завесившись волосами.

До кладбища Макс летел, наплевав на безопасность, будто в попытках обогнать собственные мысли. Он и сам не понимал, что его так вывело из себя, но в этот раз скорость не успокаивала, а, наоборот, разгоняла переполненную адреналином кровь, подталкивала в сумасшедшем азарте к кромке. Может, в этом странном злом угаре он домчал бы до самого края, в какой-то момент не увидев препятствия или не вписавшись в поворот, если бы не прибыл на место. Макс резко, едва не опрокинув байк, затормозил у ворот и немного успокоился, только когда спешился, стянул шлем и полными легкими вдохнул воздух. Какая глупость, мальчишество – рисковать собственной и чужими жизнями! Что на него нашло? И дело было не в собрании, на котором, положа руку на сердце, не произошло ничего особенного. Это он уже приехал на работу в накрученном состоянии. Может, ему приснился кошмар, который к утру забылся, но осадок не растворился во вкусе черного кофе?

Макс перевесил через руку шлем, сощурился, рассматривая пасмурное небо: дождя только не хватало. Задернул куртку и отправился за ворота.

Тишина привычно обняла его. Здесь он не чувствовал гнетущей тяжести горя, напротив, в душе поселялись покой и умиротворение. Ему невыносимо бывало в больницах, домах престарелых (случалось попадать по работе и туда), тяжело – на местах катастроф, но на кладбищах, наоборот, накатывало спокойствие. Здесь мертвые не атаковали его, как в других местах, не выплескивали агрессию, не жаловались, не требовали, а если и выходили на контакт, то общались с ним ненавязчиво. Может, потому что здесь находились те, кто принял свой уход. Вопреки страшилкам, на кладбище неупокоенных душ было мало, в отличие от мест катастроф и тяжелых преступлений. Не желавшие принять свой уход души, застрявшие между мирами, больше привязывались к местам своей гибели.

Родные погибшей блогерши с розовыми косичками уже должны были уехать, но Макс все же замедлил шаг. Идти на свежую могилу молодой девушки совершенно не хотелось. Перед глазами стояло ее юное личико: умиротворенное, будто Пантера просто уснула. Оставалось надеяться, что она не поняла, что умирает, ничто ее не напугало перед смертью, ей не было больно, а она просто навсегда погрузилась в сон. Остальных погибших Макс не видел. Степаныч, несмотря на его связи, сделал, что смог, но, видимо, не сумел договориться о допуске к другим телам.

Идя по аллее, Макс невольно снова вспомнил погибшую на концерте девушку, Ульяну, с которой все и началось. Она первая вступила с ним в контакт, когда он еще сам находился в коме, и пыталась забрать его с собой. Иногда Макс думал о том, что куда проще было бы уйти за Ульяной – не так уж плохо ему там показалось. Но, видимо, раз он вернулся, значит, его роль посредника между мертвыми и живыми оказалась куда важнее вечного покоя. Как-то Сергей Степанович сказал, что Макс так и не принял свой дар, сопротивляется ему, заглядывает в прошлое, в тот момент, который все изменил. Макс возразил: как так? Он же чувствует себя полезным, работает в агентстве, выкладывается на всю! На что Сергей Степанович ответил, что вот именно – чувствует себя полезным, выкладывается на грани истощения, жертвуя другими сферами, которые могли бы сделать его счастливым, эмоционально закрылся. «А как еще мне жить?» – усмехнулся Макс. «Вот и я об этом. Не допускаешь других вариантов», – кивнул Сергей Степанович.

Макс прибавил шаг: он почти пришел, пора выкинуть все лишнее из головы и настроиться на работу. Но еще издали заметил крутившуюся возле могилы фигуру. Макс чертыхнулся от досады, но затем узнал человека и едва не присвистнул. Он вовремя сошел с аллеи и присел возле другой могилы, спрятавшись за широкой плитой памятника так, чтобы вести наблюдение. И принесло этого Арсения сюда так не вовремя! Впрочем, то, что шаман тоже приехал на кладбище, не удивило.

Арсений, потрясая бусами, обошел могилу, запрокинул лицо и загудел какую-то песню. Макс невольно усмехнулся, но потом одернул себя: он сам во время работы выглядит не лучше. Разве что выбрал не такой кричащий стиль одежды, хоть в черном тоже привлекал к себе внимание. Арсений же, похоже, любил эпатировать. Сегодня на нем были льняные шаровары и пестрая рубаха. Под такой стиль ему больше подошли бы длинные волосы и бородка, как у батюшки, чем хаер и выбритые виски. Разглядывая шамана из укрытия, Макс понял, что Арсению может быть гораздо меньше лет, чем показалось в первую встречу. То ли барский халат тогда придавал ему возраста, то ли свет так неудачно падал, рисуя несуществующие морщины, то ли Арсений сварганил себе эликсир молодости и сбросил несколько десятков лет, но оказалось, что он не старик, а молодой мужчина, может, возраста Геры или чуть старше.

– Нет, нет, – вдруг громко пробормотал шаман и спрятал бусы в карман шаровар. – Хрен знает что!

Макс чуть не рассмеялся: никак не ожидал, что неземной Арсений может выражать досаду вполне земными ругательствами. Шаман тем временем выудил из кармана зазвонивший телефон.

– Я на месте, но уже ухожу. Ты где? А! Вижу! Иди сюда.

Макс тихо отодвинулся, надеясь, что не окажется увиденным с аллеи. Но сюрпризы на этом не закончились, потому что к Арсению подошел солист «Металлургов» Шуруп.

Сейчас, при свете дня, Шуруп показался совсем стариком, хоть по подсчетам Макса ему было не больше сорока лет. Он был истощен, лицо его испещряли глубокие морщины, заношенные джинсы и футболка болтались, как на пугале. И все же он был жив. Тянул свое существование, как тяжеленную баржу. Но за что-то цеплялся, раз его не сломили окончательно ни болезни, ни дрянь, которую он принимал, ни разрушенная карьера. Что-то его вытягивало из той дыры, в которую он провалился.

– Это не та девочка, – сказал громко Арсений. – Я догадывался, но решил проверить.

Музыкант что-то пробормотал, Шаман подхватил его под локоток и повел в сторону выхода. Макс немного выждал и тоже вышел на аллею. Держась на расстоянии, он шел за Арсением с Шурупом, жалея о том, что не может услышать их разговор. Что связывает этих двоих? И почему опять он увидел Шурупа – призрака из своего прошлого? Может, Марина все же права и пути ведут к тому трагическому концерту?

Задумавшись, Макс потерял бдительность, но вовремя притормозил, потому что Шуруп с Арсением остановились возле его мотоцикла. Вот же ж! И долго они собираются говорить? Шаман внезапно провел по кожаному сиденью ладонью, заставив Макса вскипеть от негодования, и, усмехнувшись, вытянул шею, будто выглядывая кого-то. Макс едва успел сделать шаг в сторону, но ему показалось, что Арсений его заметил. Но вскоре, будто не желая испытывать терпение хозяина байка, эти двое удалились.

Макс выждал для надежности какое-то время, завел мотоцикл и, уже отъехав на значительное расстояние, понял, что так и не попытался вызвать призрака погибшей девушки. Провалил задание.

В офисе все было почти как обычно. Только не оказалось на месте Сергея Степановича. Да Лида так и не появилась. Макс заглянул к Гере и увидел, что рядом с ним сидит Марина, на столе разложены какие-то распечатки, в чашках остывает чай, а рядом валяется смятая обертка от шоколадки. Эти двое так были увлечены делом, что даже не услышали, как Макс их окликнул. Решив не мешать, он зашел к Люсинде и увидел ее тоже за работой. На столе громоздились стопками книги, несколько лежали раскрытыми. Похоже было на то, что Люсинда полностью опустошила шкаф Сергея Степановича. Макс тихо окликнул ее, она подняла голову и обрадованно улыбнулась.

– Не ожидала тебя так быстро!

– Не сложилась работа. Зато увидел кое-что… А ты, похоже, совсем закопалась!

Люсинда протяжно вздохнула и обвела глазами талмуды.

– Ищу всякие легенды, поверья. Кое-что выписываю, но, знаешь, не щелкает. Будто не там копаю. Хоть книги у Степаныча знатные: такие уже и не отыскать. Но это адский труд – перелопатить все это. Одного только значения числа семь немеряно! При желании любое можно приспособить куда угодно. И, наверное, я уже скоро поговорками заговорю. «Семеро одного не ждут». «Семеро по лавкам». «Семь раз отмерь…» И так далее.

– Удружил я тебе, – засмеялся Макс, присел рядом с Люсиндой, наугад взял одну книгу и раскрыл.

– А Гера с Мариной чем заняты? Так увлечены, что даже не услышали, как я к ним обратился.

– Ему удалось вскрыть пару блогов. Похоже, читают личную переписку. Чьи блоги – не спросила, у меня тут, видишь, свой праздник.

Макс захлопнул книгу, взглянул на часы и поднялся.

– Время обеда. Пошли, тебе нужно отвлечься. Кое-что расскажу.

– Геру с Мариной тоже позовем? Или хочешь посекретничать?

– Нет. Можно с ними.

Но, однако, Марина отказалась, сказав, что принесла обед с собой. Гера сначала вроде решился, а потом, переведя взгляд на монитор, радостно вскрикнул, пихнул Марину в бок и застучал по клавишам.

– Понятно, – пробормотала Люсинда. – Похоже, наш хакер-гений еще куда-то сумел пролезть. Гера, тебе бутерброд принести или как?

– С мясом, Люсиндольчик! И два! – пробормотал он, барабаня по клавишам с такой скоростью, что Макс невольно восхитился.

– Понятно. Три бутерброда Гере, ибо двух ему с его комплекцией будет мало. Марина? Может, пойдешь с нами? – предприняла еще одну попытку Люсинда, но девушка резко качнула головой и ближе придвинулась к Гере, заглядывая в монитор.

– Лида так и не приехала? – поинтересовался уже в коридоре Макс.

– Нет. Степаныч же сказал, что она отпросилась до понедельника.

– А Гера?

– Гера вначале страдал, а потом увлекся работой.

– Ясно.

Они пришли в их любимый ресторан «Бунгало», заняли столик у окна и сделали улыбчивой официантке Маше заказ, не глядя в карту меню.

В ожидании обеда Макс успел рассказать Люсинде о встрече на кладбище.

– Гм, – задумалась она. – Шаман и Шуруп? Арсений пообещал нам помогать, поэтому его присутствие на кладбище выглядит логично. Но что там делал этот музыкант? И откуда они знакомы?

– Они говорили о какой-то девушке. Арсений уверял Шурупа, что это не она.

– Ничего не понятно. Макс, не мог бы подслушивать внимательней?

– Пытался, – ответил он усмешкой на ее улыбку. – Мне кажется, что Арсений меня все же засек. Но не думаю, что это страшно, если он нам типа помогает…

– А если не помогает? Макс, мне он не нравится. А вот история с Шурупом занятная. Знаешь, я бы съездила в клуб, где случился теракт, еще раз. Все же какая-то ниточка тянется туда. Может, эта блогерша Линда Тусова что-то узнала про теракт и ее убрали?

– А заодно и шесть других блогеров, которые к концерту не имели никакого отношения? – усомнился Макс и потер виски. – Черт, мне кажется, мы не справимся с этим делом. Это не по нашей части. Не понимаю, зачем Арсений нас в него втянул…

– Ты сегодня какой-то пессимистичный.

– Из-за одной фразы уже стал пессимистичным?

– От тебя с утра веет негативом. На собрании к Марине зачем-то прицепился. Какая муха тебя укусила?

– Меня? Тогда уж Марину тоже.

– Насчет Марины не знаю, я с ней не общаюсь так близко, как с тобой. Может, она просто не выспалась или у нее голова болит. А вот ты сегодня какой-то колючий, наэлектризованный. Уж прости, но я тебя неплохо чувствую.

Макс усмехнулся и покачал головой, рассматривая свои сложенные на столе руки. Если бы он мог хоть себе объяснить причину дурного настроения. Что случилось такого, что его так задело? И ведь в этом настроении он уже проснулся!

– Вы с ней вчера не ссорились?

– С кем? – он даже не сразу понял, о ком спрашивает Люсинда. – А, с Мариной? Нет, конечно, нет. Когда? Она же вчера ушла рано. И я потом тоже.

В памяти всплыла их встреча в торговом центре, но ему тут же отчего-то захотелось прогнать это воспоминание, будто в нем скрывалось что-то слишком неприятное для него. Хотя, если честно, он был рад встрече с Мариной. Но потом… Макс мотнул головой, признавая нелепость предположения. Марина покупала какие-то украшения к своей свадьбе, он же сопровождал по магазинам Аню. Нет, нет, глупо предполагать, что причина его дурного настроения кроется в этой встрече! У них с Мариной просто нет повода сердиться друг на друга!

– Думаю, что мне приснился кошмар, который забылся, а осадок остался. Мне иногда снятся страшные сны, после которых я потом полдня не в себе.

– Ну, если так, – вздохнула Люси и сочувственно похлопала его по руке.