Глава 15

Такого паршивого дня, как минувшее воскресенье, у Макса не было давно. Мало того что его пытались убить и часть дня ему пришлось провести в травматологии, так еще из головы не выходил разговор с Лидой. И яд от ее подозрений нанес вреда куда больше, чем падение с мотоцикла.

Единственной хорошей новостью во всем этом было то, что он ничего себе не сломал, отделался ушибами и растяжением, да еще ссадил руку. Мог бы приехать на такси в офис и заняться рутинной работой, но не нашел в себе сил разговаривать как ни в чем не бывало с Сергеем Степановичем и отвечать на вопросы коллег. Лида невольно прошлась по святому – его вере в человека, который вытащил Макса из бездонной пропасти.

Именно Сергей Степанович оказался тем самым знакомым Евгении Алексеевны, который хотел его осмотреть. Макс ожидал визита психиатра, потому что до конца так и не поверил в то, что Евгения Алексеевна не принимает его за сумасшедшего. Но в палате появился вовсе не доктор.

Сергей Степанович не расспрашивал, а будто говорил за Макса: о ледяных прикосновениях невидимок, о слышимых голосах, плаче, бормотании, требованиях. «Вы тоже через это проходили?» – спросил тогда Макс. «Нет», – ответил Сергей Степанович и, видимо, заметив, что в глазах парня мелькнуло разочарование, поспешил добавить: «Но я знал таких людей. Я объехал полмира, встречался с медиумами. Да, тех талантливых людей, которые обладают даром выходить на связь с умершими, называют медиумами». «Я знаю», – криво усмехнулся Макс, невольно отметив про себя, что визитер воспользовался таким хитрым ходом – упомянул слова «талант» и «дар». Да лучше было бы умереть, чем очнуться с таким «подарком»! Но тогда он все же сдержался, не ляпнул то, что вертелось на языке.

Сергей Степанович навещал его, и каждый раз их беседы становились все длиннее и доверительнее. А когда до выписки оставалось всего ничего, Сергей Степанович записал Максу номер телефона и попросил позвонить. «Я придумаю, как помочь тебе с этим талантом», – снова подчеркнул он то, что считает происходящее с парнем не сумасшествием. И Макс позвонил – после одного случая. В тот день он приехал в районную больницу на плановый осмотр, но сбежал, не дождавшись вызова в кабинет, потому что его снова атаковали они. Сложнее всего оказалось примириться с испуганным и одновременно сочувственным взглядом сопровождавшей его матери: неужели она тоже считает, что ее семнадцатилетний сын сходит с ума?

Максу тогда казалось, что жизнь разрушена. Об учебе в университете, в который он поступил, не могло быть и речи: к тому времени пропустил половину триместра, ему сложно было сосредоточиться на чем-нибудь, и даже десять минут чтения вызывали сильную головную боль. Но сильнее всего он боялся, что с ним случится «приступ» на глазах у сокурсников. Макс отсиживался дома, его ничто не увлекало, он потерял ко всему интерес, жизнь виделась в черно-белом цвете, еда утратила вкус и запах, музыка растеряла все привлекательные раньше мелодии, превратившись в вызывавшую мигрень какофонию. Он все больше и больше погружался в воспоминания о том, как ему было хорошо там, куда его заманивала красноволосая девушка, где он не ощущал себя лишним. Сергей Степанович будто почувствовал на расстоянии, что Макс скатывается в депрессию, и стал звонить все чаще. Иногда ему удавалось вытащить парня на прогулки. Для родителей Сергей Степанович представился психологом, которого порекомендовала Евгения Алексеевна. Мама была готова ухватиться за любую соломинку, только бы ее сын выкарабкался из той черной пропасти, в которую летел.

Их с Сергеем Степановичем разговоры поначалу носили мрачный характер: говорили они о смерти, о том, как тяжело некоторым душам принять свой уход. Потом в эти разговоры новый знакомый постепенно стал вворачивать фразы о том, что все, даже трагичное, имеет смысл. Жизнь вообще сама по себе не может быть бессмысленной, как и смерть. Макс не соглашался, кривил рот в скептической усмешке, считая, что он, уже восемнадцатилетний, знает куда больше мудрого зрелого человека на основании того, что Сергей Степанович – «теоретик», а с ним, Максом, все происходит по-настоящему. Но в какой-то день мужчина привез на встречу увесистый пакет, в котором оказались старые книги. «Вот, раздобыл для тебя. Здесь найдешь много чего полезного. Например, как закрываться от тех, кто тебя беспокоит. Думаю, со временем ты сможешь научиться контролировать свой дар». «А как от него вообще избавиться, там не написано?» – усмехнулся Макс, но книги взял. Не сразу, но постепенно у него стало все получаться. К годовщине теракта он уже мог более-менее контролировать «атаки» и приехал в больницу, чтобы отблагодарить Евгению Алексеевну букетом цветов.

Сергей Степанович и уговорил Макса приступить к учебе в университете, сказав, что парню его возраста необходимо вращаться в кругу сверстников. «В кругу нормальных, хотите сказать?» – скривился по своему обыкновению Макс. Он вообще все в то время подвергал сарказму, был настолько ядовитым, что сам потом удивлялся, как не отравился, прикусив собственный язык. Но советов Сергея Степановича снова послушал.

На курсе Макс оказался самым старшим, хоть ему только исполнилось девятнадцать. Но он чувствовал себя так, будто между ним и сокурсниками пролегла возрастная пропасть лет в двадцать. Друзей Макс не завел, благо сохранил дружбу с Михой, несмотря на все случившееся. А вот с девушками встречался активно – и потому, что нравился им, и потому, что в какой-то момент решил, что, может, влюбленность спасет его от самого себя. Близкий друг к тому времени уже витал в романтичных облаках, ухаживая за будущей женой Тоней. Но большая и светлая любовь к Максу все не нагрядывала, серьезных отношений не хотелось, да и девушки рядом с ним надолго не задерживались. Их привлекали в нем внешность и некая мрачная загадочность, но эта мрачная загадочность потом же и отпугивала. В нем все же будто умерла какая-то очень важная часть, отвечающая за легкость, радость, а девушкам-сокурсницам пока еще была нужна воздушная романтика в отношениях. И хоть Макс никому не рассказывал о своем даре, юные девушки, даже с их еще только просыпающейся женской интуицией, чувствовали в нем что-то инородное, чужое, неживое, которое заставляло отдаляться от него. То же самое происходило и по мере того, как Макс взрослел: много связей, но коротких. А потом он окончательно устал от всего этого, такого одинакового, предсказуемого, и просто погрузился в работу. Тем более что Сергей Степанович воплотил в жизнь свою мечту – создание особенного агентства.

О том, что он мечтает собрать вокруг себя людей с необычными талантами, Сергей Степанович говорил давно. «Зачем вам это?» – прямо спросил Макс. «Мы могли бы сделать столько всего хорошего! Например, избавлять мир от плохого!» «Избавлять мир от плохого», – засмеялся Макс, потому что в тот момент идея его знакомого была будто взята из фильмов про сумасшедших ученых с искаженными критериями добра и зла. «Нет, нет, я не так выразился! Ты же знаешь, что есть нехорошие места…» Сергей Степанович подробно рассказал о своем проекте, который Максу понравился, потому что дарил надежду на то, что он найдет свое место. «А потом мы сможем заниматься чем-то более глобальным!» – воскликнул, возбужденно поблескивая стеклышками очков, Сергей Степанович. «Чем?» «Ну… Там видно будет», – отговорился мужчина, будто понял, что сказал лишнего.

Следом за Максом в их новорожденное агентство пришел Гера. А после него – Лида. Они еще не знали, с чего начинать, как искать заказчиков, ездили самостоятельно на какие-то объекты, тренировались, спорили, разочаровывались и вновь обнадеживались от ободряющих слов Сергея Степановича. Потом к ним присоединилась Марина, отлично организовала все в офисе и наладила поток клиентов. Пошли заявки, пошел заработок. Люсинда тоже органично влилась в уже сплотившуюся команду. И все было хорошо ровно до этого расследования. До вчерашнего дня. До внезапной встречи с Лидой в офисе в злополучное воскресенье. Коллега и раньше пыталась убедить всех в том, что нужно отказаться от этого дела, но никто не принял ее слова всерьез. Их увлекло расследование. Кто из них не мечтал о чем-то гораздо большем, чем просто чистка проклятых мест? Поэтому выступление коллеги на собрании воспринялось как выходка: Лида вспылила, Лида остынет. У нее такой характер. Бывает.

И только вчера Макс понял, в каком отчаянии она находилась. В таком, что готова была бросить работу в агентстве – не столько из-за страха попасть в неприятную ситуацию, сколько из-за того, что посчитала себя преданной. Но, похоже, все же не сдалась. Может, решила предпринять последнюю попытку и Макс просто удачно ей подвернулся? Или и собиралась действовать через него? Только вот Максу от разговора с Лидой стало так плохо, будто жизнь снова разлетелась на осколки: коллега не только показала ему небезупречную сторону безупречного Сергея Степановича, но и прошлась по болевым точкам – про так и не принятый дар. А, самое главное, подтверждение ее словам не замедлило прилететь в виде подрезавшего его на дороге джипа.

Те, кто находились во внедорожнике (Макс так и не смог понять, один это был человек или несколько), не только следили за ним, преследовали, но и попытались если не убить, то искалечить и тем самым вывести из расследования. У него до сих пор все холодело внутри от воспоминаний. Он лежал после столкновения на дороге, не в силах пошевелиться. Первый шок от внезапности случившегося уже проходил, и в тех частях тела, которыми он приложился об асфальт, просыпалась боль. Джип сдал назад, чуть не наехав на него, мигнул дважды фарами, будто говоря «ну что, понял?», а затем сорвался с места и исчез в неизвестном направлении. Макс не откатился в сторону, чтобы кто-то по неосторожности не додавил его, распластавшегося на трассе, а инстинктивно замер, поняв, что лучше притвориться полумертвым.

Потом уже, бессонной ночью, он нашел сто пятьдесят оправданий Сергею Степановичу. Деньги на счетах – не показатель того, что шеф соврал своей команде! Но все же, как Макс ни оправдывал Степаныча, как ни стыдил себя за внезапно проснувшееся недоверие, ноющее от ушибов тело не давало забыть слова Лиды. Кто-то ради своих целей принес в жертву семь человек, потом устроил покушение на Марину, а теперь на него. Может, его и не хотели убить, но вывести из строя – точно. Ему просто повезло не разбиться сильно, и повезло в том, что водитель джипа этого не понял.

Думая о случившемся, Макс вспоминал давний разговор с Сергеем Степановичем: как блестели возбужденно его глаза, когда он вслух мечтал совершить с помощью талантливой команды что-нибудь глобальное. И Макс ясно понял, что шеф не откажется от расследования. Степаныч закрыл глаза на предупреждения Лиды, хоть до этого всегда прислушивался к ее словам. И даже если Макс заявится в офис в таком виде – хромой, перевязанный, скособоченный из-за ушибленных ребер, Сергей Степанович придумает, что ответить. Скажет, например, что погоня почудилась, а наперерез выехала вообще другая машина. Но самое страшное окажется в том, что Макс ему поверит, потому что шеф умел убеждать. Поверит и утратит бдительность.

Поэтому он отпросился на несколько дней, чтобы не дать Сергею Степановичу переубедить себя. Впрочем, когда прошел первый запал и закончилось действие анальгетиков, Макс понял, что правильно остался дома.

Отоспавшись утром, он решил не тратить время на фильмы и игры, а провести собственное расследование.

Люсинду с книгами он ждал вечером, но звонок раздался после обеда. Макс не столько удивился, сколько обрадовался. С Люсиндой можно немного поболтать и отвлечься от мрачных мыслей. Но всю правду об аварии он решил не рассказывать пока даже ей. Макс распахнул дверь, но вместо Люси увидел Марину.

От неожиданности он растерялся – к собственному недоумению, и потому замешкался с тем, чтобы пригласить гостью в дом. Марина тоже заметно нервничала: отрывисто кивнула в знак приветствия и резко завела за ухо волнистую прядь.

– Привет! – спохватился Макс и посторонился, чтобы девушка смогла пройти. Но она одернула подол платья – того самого, в котором была в торговом центре, и замерла на месте. Сегодня Марина будто спряталась за дополнительными «фильтрами». Почему она так себя ведет? Симпатичная же девушка!

Даже слишком симпатичная.

– Люси попросила привезти тебе эти книги. Она не смогла, потому что Сергей Степанович повез всех на какой-то объект.

– Ясно, – сказал Макс и улыбнулся, потому что Марина продолжала топтаться за дверью. – Так зайдешь или собираешься сбежать?

Она глянула на него с той отчаянной решимостью, с какой отважилась впервые сесть на его байк, и наконец-то переступила порог.

Смешная…

Впрочем, он тоже отчего-то нервничал. Может, потому что никогда коллеги не приезжали к нему домой. Может, потому что настроился на встречу с Люсиндой, с которой ему было просто, как с проверенным боевым товарищем.

– Пойдем, расскажешь сегодняшние новости, если они есть. Чай будешь? Или кофе? Чай у меня только в пакетиках, потому что я редко его пью. А вот кофе готовлю, говорят, вкусный. По крайней мере, еще никто не отравился.

Он оглянулся на следовавшую за ним Марину, но она даже не улыбнулась. Напротив, окинула его встревоженным взглядом.

– Не думала, что вот это… называется простудой.

– Степаныч решил, что я простыл? Я сказал ему, что приболел.

– Приболел… – передразнила она его.

Макс положил на подоконник пакет с книгами, жестом пригласил остановившуюся в дверях Марину присесть и открыл навесной кухонный шкафчик.

– Ты так и не сказала, чай будешь или кофе? Или хочешь пообедать?

– Я уже поела на работе. Спасибо! Давай кофе, раз готовишь его вкусно.

Он кивнул и вновь отвернулся, чтобы достать банку с молотыми зернами и турку. Проклятая неловкость все не уходила, напротив, набирала обороты. Да что ж такое, в офисе же они общаются непринужденно!

– Господи, Макс, в какие приключения ты попал? – вздохнула Марина, когда он обернулся. – Забинтованный, хромой…

– С мотоцикла навернулся, – нехотя признался он и тут же пожалел об этом, потому что Марина переменилась в лице и тихо охнула. Испуг ее был такой искренний и неожиданный, что Макс удивленно вскинул брови.

– Бывает! С любым может случиться, – нарочито беззаботно ответил он. – Хоть с начинающим мотоциклистом, хоть с опытным.

Он засыпал кофе в турку, добавил воды и включил плиту.

– Мне недавно присн… Впрочем, неважно, – поспешно оборвала себя Марина. – Тебе помочь?

– Да я сам справлюсь. Сиди, отдыхай, ты после работы. Лучше расскажи, что я пропустил. Есть новости?

– Лида пришла, – улыбнулась Марина и заметно расслабилась. В этом они с ней были похожи: когда дело касалось работы, все остальное будто переставало существовать.

– Это хорошая новость, – кивнул Макс, еще не зная, как на самом деле реагировать. То, что Лида вернулась, замечательно. Но вот что она задумала?

Он выложил на стол хлеб, достал из холодильника сыр и нарезку, распечатал пачку печенья. Когда отвернулся к плите, чтобы успеть снять турку с огня, Марина принялась нарезать хлеб для бутербродов.

– Лида подкараулила меня перед офисом и сказала, чтобы я уволилась, – внезапно призналась она с горечью.

– Что? Так и сказала?!

Макс замер с пустой чашкой в одной руке и горячей туркой – в другой. Опомнившись, он брякнул турку обратно на плиту и подул на обожженные пальцы.

– Дай уж я. Только ожогов тебе еще не хватало, – проворчала Марина, приблизилась и обернула нагревшуюся ручку полотенцем. – Да, Лида так и сказала. Ну, почти так. На самом деле она заявила, что я должна немедленно уволиться, если хочу жить.

Марина произнесла эти слова с нарочитой беззаботностью, разливая по двум чашкам кофе. А Макс стоял, глядя на нее, пораженный не столько ее словами, сколько тем, что услышал накануне от Лиды. «Только уже очень поздно, Макс… Для вас обоих будет лучше, чтобы она держалась от тебя подальше. Иначе ты ее погубишь».

– Макс? Ты слышишь? Я спросила, есть ли у тебя сливки?

– Есть, – спохватился он. Пусть так. Да, действительно, пусть Марина уволится и… выйдет замуж, если это ее спасет. Она неверно поняла Лиду, расценила, будто коллега хочет выжить ее из офиса. А на самом деле Лида так своеобразно отблагодарила Марину за то, что та не отдала шефу заявление об увольнении.

– Я думаю, что она права, – проговорил Макс, отвернувшись якобы за тем, чтобы отыскать в холодильнике пакет со сливками.

– То есть ты тоже хочешь, чтобы я уволилась?!

Макс захлопнул дверцу, развернулся к ошеломленной Марине, вздохнул и сам добавил ей в чашку сливок.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – невозмутимо, хоть сердце разгоняло кровь в адреналиновом ритме, пояснил он. – И если Лида считает, что это выход…

– Какой выход?! Макс, куда тебя понесло? Вы что, с ней сговорились? Или ты мне мстишь за собрание?

– Какое собрание? – не сразу понял он, а вспомнив, тихо засмеялся. – Нет. Конечно, нет. Извини за ту резкость. Я не должен был тогда так реагировать.

– Это я не должна была… вытаскивать публично то, что тебя могло задеть. Извини.

– Принимается.

Он кивнул на чашки.

– Кофе остывает, Марина.

Она не глядя схватила ближайшую и поднесла к губам. Макс невольно улыбнулся, увидев, что гостья не заметила того, что перепутала чашки. Кофе со сливками достался ему.

– Марина, Лида только хотела тебя предупредить. Мы сами еще до конца не понимаем, во что влезли. Расследование опасное. Лида пыталась донести это, но никто ее не послушал. А она оказалась права. Вчера я приехал на работу, чтобы проверить одну догадку.

Он с удовлетворением отметил, что Марина уже не хмурится, а слушает его заинтересованно.

– Когда я вышел из офиса, увидел неподалеку синий джип, но не придал этому значения. Ну, стоит себе машина и стоит. В дороге задумался и слишком поздно обратил внимание на то, что внедорожник следует за мной. Попытался оторваться от преследования, и мне это удалось. Съехал на другую дорогу, подумал, что обманул водителя. Только зря расслабился, потому что джип подкараулил меня дальше и выехал наперерез. Хорошо, я не успел еще разогнаться.

– Тебя хотели убить?! – в ужасе ахнула Марина.

– Не знаю, убить или просто вывести из строя. Уточнять я не стал, – усмехнулся Макс.

– А потом? Этот джип…

– Сдал назад, будто хотел наехать, помигал на прощание фарами и отчалил. Или ты думаешь, что водитель с извинениями выскочил из машины?

– Но это какая-то жесть! Посреди белого дня и… вот так?

– Жесть, что мы влезли в дело, масштабы опасности которого совершенно не представляем. Вернее, представляем. Кто-то убил семь человек! Но мы же так увлеклись расследованием, которое не похоже на то, чем мы обычно занимаемся! Второе покушение уже, Марина. Первое было на тебя. Это если не считать того, что в клубе что-то накинулось начале на Люсинду, потом меня. Но бог с тем, первым, случаем, вряд ли это было специально организованное нападение на нас. Скорее всего, в клубе бушевала какая-то потусторонняя тварь. Как бы там ни было, Лида все очистила, а Степаныч запечатал. А вот на тебя уже напали после того, как мы официально, скажем так, объявили о начале расследования. Кому объявили? Шаману Арсению.

– Думаешь, за всем стоит он?

– Не знаю. Не уверен. Но Арсений засек меня на кладбище, когда я приехал на могилу девочки-блогерши.

– Знаю. Люсинда вчера мне рассказала.

– Вчера? – удивился Макс.

– Да. Мы с ней тоже решили кое-что проверить.

Он даже засмеялся. Кого пытается убедить! Это расследование увлекло всех так, что и в выходные они продолжают им заниматься.

– В каком часу случилась авария? – спросила Марина совершенно другим тоном – деловым, собранным.

– Где-то в начале двенадцатого.

– Это не Арсений. Мы в это время с ним и встретились. С ним и этим музыкантом, как его, Шурупом?

– Шуруп? На кладбище он тоже был!

– Знаю. Так вот, за рулем джипа не могли быть ни Арсений, ни Шуруп, потому что они в это время находились совершенно в другом месте. Говоришь, машина была синей?

– Да. Светло-синей. Не самый распространенный для внедорожника цвет.

Марина кивнула с таким видом, будто знала, о чем речь, достала из рюкзачка телефон и пригласила Макса присесть рядом. Она вошла в свой блог, и Макс успел увидеть в нем ее новые фотографии. И как бы ему ни хотелось считать, что подготовка Марины к свадьбе его не задевает, все же ощутил неприятный укол.

– Вот, смотри, эта машина? – она переключилась на чужой блог, что-то отыскала и развернула к Максу экран.

– Похожа, – сказал он, рассматривая снимок, на котором возле светло-синего джипа стояла хорошо узнаваемая девушка.

– Это блог Таисии Заливай. Она водила этот внедорожник. Кто-то вчера воспользовался ее машиной. Кто-то из близких.

– Муж? – вырвалось у него. Марина пожала плечами.

– Но зачем Виктору сбивать меня, если он и заказал это расследование? – спросил Макс и осекся, вспомнив, что Виктор, вопреки словам Сергея Степановича, так и не перевел деньги.

Он поднялся из-за стола и, прижав руку к ноющим ребрам, подошел к окну. Черт знает что…

Марина молчала, но Макс чувствовал ее взгляд. По спине будто прошлось тепло, неожиданно стало уютно и приятно, как если бы она ласково провела по его коже ладонью. Но, конечно, гостья так и осталась сидеть на месте. Только то, с какой поспешностью отвела глаза, когда он обернулся, подтвердило, что она его украдкой рассматривала.

Что такого углядела в своих картах Лида? Не про расследование, а про… него с Мариной? Рядом с ним действительно находились две, не считая самой Лиды, девушки, которых не пугали его «тараканы». С Люсиндой Максу было легко, несмотря на ее мрачную молчаливость, они были слишком похожи. Люси будто зеркалила ему его самого, и романтических чувств к ней он совершенно не испытывал. Так же, как и она к нему – в этом Макс тоже не сомневался. Они сработались, спелись, сблизились плечо к плечу, но и только.

– Макс? – как-то жалобно окликнула Марина, видимо, встревоженная тишиной. Он с трудом подавил порыв подойти к ней, обнять. Вместо этого прислонился к подоконнику, перенеся вес с травмированной ноги на здоровую, прижался затылком к холодному стеклу и скрестил на груди руки.

– Я не знаю, что обо всем этом думать, – признался он. – Решил, что все становится яснее, а на самом деле только запутывается.

– Что ты хотел отыскать в книгах?

– Что-нибудь о секретах, запечатанных семью печатями. В видении погибший блогер показал мне семь каких-то кругляшков, и я понял все буквально. Будто это были монеты. В пятницу Люси искала в книгах не только легенды, но и значения числа семь. В том числе и поговорки, пословицы. А потом я услышал одну, которую мы упустили из виду. «За семью печатями». Что, если некто снял «печати» с какого-то секрета семью жертвами?

О том, что он еще хотел полистать книги о рунических ставах, Макс умолчал.

– Логично. Но расплывчато. Сложно искать то, когда не знаешь что. Как иголку в сене.

– У меня сейчас много свободного времени, – ухмыльнулся Макс. – А вы с Люсиндой по какому поводу встречались?

Вместо ответа Марина встала, подошла к нему и поискала что-то в своем телефоне.

– Вот, я сделала скриншоты переписки Паши Кока и Розовой Пантеры.

Когда он прочитал, Марина, не дожидаясь его комментариев, снова вошла в известную социальную сеть.

– И еще… Это я обнаружила уже сегодня, но не успела никому рассказать, потому что меня отвлекла Люсинда. Где же это… А, вот! Смотри!

Она повернула телефон так, чтобы Макс мог увидеть. Он не сразу понял, что Марина хотела сказать фотографией двух смеющихся девушек на фоне сцены. И не потому, что его сбивали с толку их ярко-фиолетовые парики и клоунские носы, а потому, что Марина стояла к нему так близко, что он чувствовал ее тепло, нежный аромат то ли шампуня, то ли туалетной воды, исходящий от ее волос. Если не считать совместной поездки на байке, они впервые оказались так рядом, и эта близость его отвлекала.

– Не узнаешь? – чуть разочарованно спросила Марина, не дождавшись от него ответа. Она же, похоже, не заметила, что случайно задела его руку. Увлеклась работой, как обычно. А у него «как обычно» отчего-то не получалось. Может, он ударился об асфальт и головой, раз в ней образовался какой-то туман, мешающий нормально думать?

– Эм…

– Девушка, которая постарше, – Линда Тусова. Та, у которой в теракте погибла сестра. А вот эта, моложе, – Алиса Грачева, призрак которой тебе явился. Оказывается, эти две девушки были не только знакомы, но и дружили. Ну или хотя бы приятельствовали.

– Погоди-ка… – Макс нахмурился, потянулся, чтобы взять из рук Марины телефон, и чуть не потерял равновесие, потому что так и находился в неудобной позе, прислонившись пятой точкой к подоконнику и опираясь только на одну ногу. Чтобы не упасть, он невольно ухватился за Марину, а она, в свою очередь, инстинктивно поддержала его за талию. На какое-то долгое и одновременно слишком короткое мгновение они вцепились друг в друга с неловким отчаянием. Уголок мобильного Марины уперся ему в бок, но Макс не заметил и этого.

Она первая опомнилась, опустила руки, отступая, и вернулась на свое место.

– Лучше сядь. Тебе неудобно стоять, – пробормотала она, занавесившись волосами и сделав вид, что снова что-то ищет в телефоне, но предательский румянец вовсю заполыхал на ее щеках.

Макс сел на подоконник, прижавшись к холодному стеклу уже лопатками. Что до этого он собирался сказать, начисто забыл. Но Марина сама напомнила:

– Я позвонила Люсинде и попросила съездить вместе со мной к квартире Мирона Ясного.

Он выслушал ее рассказ, понимая уже, куда она ведет.

– Вырисовывается интересная связь. Алиса предположительно была девушкой Мирона Ясного, дружила с Линдой Тусовой на почве музыкальных предпочтений. В блоге у Тусовой есть и другие фотографии с Алисой с концертов группы «Туру-лала».

Макс невольно передернул плечами, но промолчал и тогда, когда Марина подняла на него глаза.

– Алиса была большой поклонницей этой группы. Линда Тусова предпочитала слушать другую музыку, но все же ходила на выступления «Туру-лала», которые играли на разогреве у «Металлургов» в день теракта.

– Кстати, то было паршивое выступление, а на фоне «Металлургов» выглядело вообще убогим, – криво усмехнулся Макс.

– Но, однако, потом эту группу хорошо раскрутили. Раскрутил ее «друг», скажем так, Таисии Заливай, Иван Темный. А «Металлурги» исчезли со сцены после теракта. Возможно, я объясняю все путано.

– Я понял.

– В общем… Что, если Алиса узнала какую-то страшную тайну, поэтому с ней что-то случилось? Но перед этим она успела поделиться секретом то ли с Мироном, то ли с Линдой Тусовой. А Линда рассказала кому-то еще. Сергей Степанович тоже считает, что есть связь между этим делом и роковым концертом. Прости, мне точно не хотелось поднимать эту тему, но…

– Все нормально, – ровно ответил Макс, хоть внутри все снова будто завязалось в тугой узел, но уже не от упоминания концерта, а от имени шефа. Марина полна энтузиазма, ей тоже хочется совершить что-то глобальное, такое, чтобы ее заметили. Но беда Марины в том, что она никак не поймет, что все коллеги в офисе ценят не только ее работу, но и ее саму. А может, это их ошибка – проявлять к ней внимание слишком своеобразно? Лида постоянно ее «покусывает», Люси относится к Марине дружелюбно, но сдержанно, шеф, конечно, постоянно хвалит девушку на собраниях и подчеркивает важность ее работы, но невольно каждый раз указывает на то, что она офисный, «бумажный» работник. Макс же… Как он сам к ней относился все это время? Замечал ли вообще? Замечал. Но слишком уж крепко сжился со своей «броней» и потому никак не проявлял свой… интерес.

Пожалуй, только Гера к Марине относился живо, но тоже в своей манере.

– Шеф хотел, чтобы ты вышел на контакт с призраком Алисы и попытался узнать ее секрет. Но это было до того, как… – Марина красноречивым взглядом окинула Макса с головы до ног.115fb5

– Я постараюсь.

– Нет! Погоди… – она разнервничалась, порывистым движением завела прядь за ухо. – После того, что с тобой случилось, нам это расследование нужно прекратить. Завтра я скажу шефу, что…

– Нет, – перебил Макс. – Не говори пока ничего Степанычу. Ты передала мне книги и тут же уехала. Все.

– Почему?

Он пожал плечами, но Марину такой ответ, конечно, не устроил.

– Макс, Сергей Степанович все равно узнает, что ты не простыл, а попал в аварию. И я не люблю врать.

– А ты и не ври, – улыбнулся он. – Так и скажи, что не стала у меня задерживаться, на пороге передала книги и уехала. Может, я был не в том состоянии, чтобы принимать гостей. Может, ты побоялась «заразиться». Просто не вдавайся в подробности, и все.

– Почему? Почему ты хочешь скрыть случившееся от шефа? Ты ему что, не доверяешь?..

Макс протяжно выдохнул и после небольшой паузы, в которую Марина не сводила с него взгляда, попросил:

– Просто пока не говори ему ничего, хорошо? Я если не завтра, то послезавтра выйду на работу и сам со всем этим разберусь.

– Завтра или послезавтра? – Марина скептически наморщила нос и покачала головой. – Не смеши! Ты как минимум неделю, а то и две отлеживаться будешь.

– Это вряд ли, – засмеялся он и аккуратно слез с подоконника. – Хочешь еще кофе?

– Нет, спасибо. Мне пора, – она бросила обеспокоенный взгляд за окно, будто опасаясь того, что уже стемнело. – Хорошо, я так и сделаю – никому ничего не скажу.

– Ребятам можешь, но так, чтобы узнали только они. Впрочем…

Макс задумался, а потом предложил:

– Приезжайте ко мне завтра после работы. Думаю, нам будет что обсудить. Только перед Степанычем не светитесь. Хорошо?

Марина удивленно вскинула брови, но спорить больше не стала. Убрала телефон в рюкзак, поправила волосы и поднялась.

– Проводишь? Имею в виду до двери.

– Если бы мотоцикл не был разбит, подвез бы тебя до дома.

– Если бы сам не был… разбит.

Она окинула его таким взглядом, будто догадалась, что у него творится в душе и последнее слово отнесла не к его физическому состоянию, а моральному.

Когда гостья ушла, Макс снова присел на подоконник и проводил ее взглядом – до тех пор, пока она не скрылась за углом. Затем потянулся за лежащим на разделочном столе телефоном, нашел чат с Лидой и написал:

«Это Марина?»

Он с секунду помедлил, занеся палец над значком отправки, но потом сообщение стер, так и не отослав. Что бы ему ни ответила Лида, ее слова сделают только хуже. Скажет «нет», он почувствует разочарование. Ответит «да» – и ему станет еще паршивей.

Макс набрал друга, и, когда тот ответил, нарочито жизнерадостным тоном произнес:

– Мих, можешь отпроситься у твоих девочек на час и примчать ко мне? Отлично! Не, Мих, в паб не могу. Давай у меня.

Откладывая телефон после разговора с другом, он тяжело вздохнул. Пожалуй, впервые за эти десять лет ему придется поговорить с Мишей о злополучном концерте: о том, что происходило уже после взрыва.