Глава 8

– Дамы и господа, все вы собрались здесь не случайно. Всем вам выпал уникальный случай не только продолжать жить самим и без увечий, но и помогать другим, таким же как вы. Помогать отказаться от их решения шагнуть за грань.

– Неудачникам и самоубийцам? – уточнил, перебив графа, Игорь.

– Я предпочитаю называть таких людей запутавшимися, – пояснил снисходительно граф – мысленно Агата называла его только по титулу. К тому же, ей ведь разрешения не давали называть его по-другому.

– Таких, как вы, запутавшихся, много. Уж можете мне поверить! – граф помолчал и как будто посмотрел на каждого из них по очереди. Агата, пожалуй, и сама себе не смогла бы объяснить, откуда она поняла, что он остановил свой взгляд на ней. Она просто это знала и все. Признаться, ей льстило внимание этого загадочного мужчины.

“Не обольщайся! – шикнула она на себя мысленно. – Ему наверняка все равно, в какую сторону повернуть лицо!”

Глаз графа она по-прежнему не видела – стекла его очков были непроницаемо черными. Пользуясь тем, что все, включая Игоря, смотрели сейчас на графа, Агата позволила себе более внимательно рассмотреть этого необычного мужчину. Слепым она даже мысленно не могла его называть.

– У каждого из нас свой срок жизни и у каждого – свой день, когда его призовут за грань. Сами мы не в праве приблизить его, как бы нам порой этого и не хотелось, – услышала Агата.

Интересно, а ей сейчас показалось, или в этом утверждении прозвучала нотка сожаления?

– И за что же нам-то такая честь выпала? – усмехнулся Игорь почему-то зло.

Граф чуть повернул голову в его сторону, как будто мог видеть своего оппонента.

Он ведь слеп? Или нет? Агата наблюдала за мужчиной молча, задавая все эти вопросы себе мысленно.

– Я не уговариваю и не призываю вас изменить ваше мнение. Я лишь даю вам право выбора: осуществить завтра то, что вы хотели, или передумать и уже никогда не возвращаться к этой мысли. Вам, в отличие от всех других запутавшихся, не надо будет и дальше жить, а кому-то и выживать, среди тех, кто уже вычеркнул вас из своего круга. Если вы примите мое предложение, то, начиная уже с завтрашнего дня, будете работать на меня.

– А взамен мы должны будем продать Вам свою душу?

Граф, услышав замечание, прозвучавшее на этот раз от Юлии, лишь устало выдохнул:

– Да что ж ты будешь делать-то? Никакого воспитания у нынешней молодежи, как Вы считаете, миледи? – обратился он к Нелли Владленовне.

– Полностью с Вами согласна, Амадей!

– Нет. Ваши души останутся при ваших телах. Я предлагаю работать за достойное и соизмеримое проделанной вами работе вознаграждение! Поверьте, оно будет вполне достойным. Я придерживаюсь того мнения, что каждый труд должен справедливо оплачиваться. При условии, конечно, что он будет выполняться хорошо и качественно.

– Вознаграждение будет оплачиваться золотом? – вклинился опять Игорь.

– Зачем оно Вам, Игорь? Хотите бесконечно писать объяснительные в государственных учреждениях, объясняя, откуда у вас взялось это золото? – усмехнулся Граф. – Нет, мы живем в современном мире. Вознаграждение, считай зарплата, будет приходить на ваш счет в банке. Все легально и официально. Работать вы будете в агентстве «Последний шанс», назовем его детективным агентством. Банковская карта будет выдана сразу после того, как вы примете решение.

– И в чем подвох? – усмехнулся Игорь. – То, что Вы тут рассказали нам о наших жизнях после того, как мы попытаемся покончить с собой – это не доказательство. Я бы назвал это попыткой запугать с целью склонить нас принять необходимое Вам решение.

– И зачем же мне это делать? – граф – и в этом Агата была уже уверена – сейчас заинтересованно смотрел на Игоря.

– Вот и я бы хотел знать, зачем! Нарассказывали тут нам ужасов, запугали, не предоставив ни одного доказательства, и ждете, что мы прибежим в Ваше агентство. Наверняка надо будет делать грязную работу вместо Вас, граф Амадей Аромани как-вас-там, пятый, – Игорь победно усмехнулся, увидев, что Юлия была с ним почти согласна. – С чего бы мне верить Вам, граф Езерский?

– Может хотя бы с того, говоря Вашим языком, что сегодня Вы сняли с себя цепочку с простым оловянным крестиком и отправили его своей тетке? Ей, потому что это она когда-то крестила Вас, купив этот крестик. В конверт Вы вложили последние несколько тысяч и предсмертную записку для нее. Крестик сняли, потому что знаете, что самоубийство страшный грех. В своей предсмертной записке Вы просите ее не молиться за вас и простить, если сможет. Подписались «Ваш Гаюша». Кажется, именно так она называет Вас, верно?

На лице графа, пока он говорил это, не дрогнул ни один мускул, тогда почему же Агате кажется, что граф не просто зол, а взбешен?

– Игорь, Вы ведь и сам прекрасно знаете, что подтолкнуло Вашего друга Петра на предательство. Мне озвучить причину?

Игорь при этих словах подозрительно сник и тихо произнес:

– Не надо. Вы привели уже достаточно убедительных аргументов.

– Как скажете! – граф позволил себе улыбнуться одними губами и, повернув лицо к девушке, обратился уже к ней:

– Как и Вы, уважаемая Юлия, знаете истинную причину того, почему именно тот молодой человек поступил так с Вами.

Девушка сначала кивнула, а потом, спохватившись, ответила:

– Знаю. Да, я принимаю условия и согласна работать с Вами, граф Амадей Аромани Таурус пятый.

– Принято! – граф кивнул и повернулся к Игорю, ожидая и его согласия.

– Я согласен. И да, я тоже принимаю Ваши условия! Но увольте меня от произношения Вашего длинного имени!

– Принято! – кивнул граф. – Можете называть меня просто граф Езерский. Я уже привык.

– И что? Это все? – Игорь посмотрел на графа.

– Сейчас вы оба выйдете отсюда, оглянетесь на здание, чтобы запомнить расположение нашего агентства, и разойдетесь каждый в свою сторону. А утром приедете сюда же, но уже на работу. При условии, конечно, что не испугаетесь и не передумаете. Идите. В отличие от вас двоих, у нас с Агатой сегодня уже есть работа.