Глава 26

Всю ночь я не могла толком уснуть. Всё крутила и вертела в голове признание Эймунда. Я не могла для себя уяснить: как он вообще понял, что любит меня? И задавалась вопросом: что есть любовь? Что я вообще о ней знаю? И точного ответа не находилось.

Я люблю своих близких, тех, кого знаю с детства, и они для меня незаменимы — это очевидный факт. При этом я не могу представить на месте отца, мамы, брата кого-то другого — это нереально. И, безусловно, я боюсь их потерять. Значит ли это, что десница относится ко мне так же? Или, может, его любовь, которая случается между мужчиной и женщиной, совсем другая и проявляется иначе?

А могу ли я сказать, что тоже люблю Эймунда?

Крепко задумалась над этим: я не представляю себе, что с кем-то, кроме него, целуюсь и обнимаюсь — это бесспорно. Обязательно буду тосковать, когда мы расстанемся. Но значит ли это, что он для меня незаменим? Или чувства пройдут, когда я вернусь на Эотеру? Со временем…

Духи! Как разобраться? Голова шла кругом!

Ладно, а если оставить пока самокопание и попробовать представить, что Хьярти действительно меня любит, как мой отец маму. Тогда можно спрогнозировать его реакцию на какие-то не очень приятные и даже шокирующие известия. Так. Допустим, мама бы сообщила отцу, что она попаданка и прибыла в его мир с миссией, которую, в общем-то, у них совсем не ждут, а попаданцев и вовсе боятся. Как бы он отреагировал? Сдал бы её властям? Разлюбил? Не думаю.

Может, мне положиться на интуицию тру Дарты и предстать перед Эймундом собой, как она и советовала? Рискованно, но, как ни странно, эта мысль меня очень увлекла, и, развивая её, я, наконец, забылась коротким сном.

А утром поднялась с полной уверенностью в своём решении откровенно поговорить с Эймундом. Мне точно надо во всем ему сознаться и объяснить. А ещё меня не покидало предчувствие, что в этот дом я больше не вернусь ни при каком исходе разговора. Поэтому я решила передать агентство тру Дарте. Я почему-то знала, что она с радостью продолжит моё дело и поставит женитьбы на поток.

Уф-ф… Перед тем как отправиться к деснице, мне предстояло проделать кучу подготовительной работы, и я засучила воображаемые рукава.

Сегодня мама позвонила ровно в девять — хоть одна радость.

— Далия, Вредник тебе всё передал? — голос у неё был предельно деловой, что лишний раз подтверждало: шутки остались в прошлом.

— Да, мам, всё. Скажи папе, что вечером я буду около завесы, и даже если не получится через неё пробраться, я с ним поговорю.

У меня был план. Хоть и шаткий, но я в него верила.

— Хорошо, Дали! И не зли папу сильнее, прошу.

— Нет, нет, мам! Всё хорошо будет, — заверила я, хотя очень сильно в этом сомневалась.

Мы приготовили с Вредником замечательный прощальный завтрак, несмотря на то, что у меня немного тряслись руки от предвкушения грядущих событий и всё время что-то падало. Такое странное чувство приближения важных перемен меня одолевало впервые. Оно было бодрящим и выматывающим одновременно. Мне отчаянно хотелось, чтобы уже поскорее настали пять часов и всё решилось.

Но время, как назло, ползло еле-еле. Вредник же, в противовес мне, пребывал в прекрасном настроении и постоянно напевал «Домо-о-о-ой, домо-о-о-ой», чем нервировал ещё сильнее.

Наконец, тру Дарта спустилась в кухню и тут же явно что-то заподозрила: смотрела она на меня задумчиво и выжидающе, но вопросов не задавала. Это тоже вызывало дискомфорт. С трудом я дождалась окончания завтрака.

— Тру, у меня к вам очень важный разговор, — сказала я, когда, наконец, настало рабочее время.

— Я так и знала! — с жаром воскликнула на это Дарта и хлопнула ладонями себе по коленям. — Выкладывай, что задумала, девочка!

Ну уж нет. Это точно лишнее. Посвящать ещё и тру в свои секреты я не планировала. Во всяком случае, если Эй меня разоблачит на всю Гелиотеру, ей не достанется за пособничество иномирянке.

— Да ничего особенного, тру Дарта, — поспешила успокоить я помощницу, — просто мне нужно покинуть Лионделу.

— Домой надо?

— Да, домой нужно попасть.

— Надолго ты?

— Не могу пока сказать, — разговор складывался пока удачно. Я ни словом не соврала, поэтому и интуиция тру молчала, — в связи с этим хотела у вас спросить: не хотели бы вы взять пока управление агентством на себя?

Глаза Дарты загорелись. Я точно знала, что работа ей нравится. А ещё она любила командовать, и поэтому стать главной для Дарты Соньи — большая радость.

— Без проблем, моя дорогая! — подтвердила она мои догадки.

— Вот и отлично. Тогда сейчас мы поедем с вами в департамент и переделаем лицензию на вас. Потом я соберу собрание, где всё объясню сотрудникам, выплачу им премию и оставлю вам денег на расходы…

— С ума сошла, Даличка? Все деньги оставшиеся отдадим? — заголосил Вре, хватаясь за сердце.

Пришлось глянуть на него с укоризной.

Зачем нам на Эотере чужие бумажки? Незаметно покачала головой осуждающе. Надеюсь, он понял. Но тут и Дарта оживилась:

— Как это переделать лицензию? Зачем?

— Временно, — нашлась я с ответом, — вернусь, и переделаем обратно.

Моя мама говорит, что нет ничего более постоянного, чем временное. Дай Духи так и будет.

Дальше все понеслось по плану. Поездка в департамент, собрание, прощание, сбор вещей…

К двери Эймунда я подошла ровно в пять. Очень волновалась. Мне даже воздуха не хватало. А когда подняла руку, чтобы нажать на звонок, дверь распахнулась, не дожидаясь сигнала. Эймунд меня ждал.

Он стоял на пороге какой-то… взъерошенный, а на меня смотрел со странной решимостью. Я оперлась рукой на косяк. Колени, почему-то подгибались.

— Далия, я хотел…

— Эй, нам надо поговорить, — выпалили мы с ним одновременно.

Он — хрипло, я — ненормально пискляво.

— Да, ты права, это необходимо. Проходи. — Эймунд стремительно затянул меня в дом и повёл прямиком на диван. Усадил на него и заговорил: — Я много думал и понял, что напугал тебя вчера, Далия. Прости. Так, наверное, предложения не делаются…

Неужели встанет на колени, как ему обещала мать в пророчестве, и в любви объяснится? У меня внутри всё похолодело от предвкушения.

— …я должен тебе все объяснить.

— Да-да, пожалуйста, объясни, — прошептала я. — Иначе твоё предложение выглядит очень странным: первый маг страны женится на никому не известной трудяжке…

Хотелось зажмуриться и улыбаться в ожидании признания, но я держалась.

— То, что ты для меня особенная, я тебе уже говорил. — Да-да, продолжай! Это музыка для моих ушей! — Но не говорил о том, что ещё я тебе доверяю. Я вообще-то никому никогда не доверял, а тебе вот сразу и безоговорочно, а это важно! Все же моя мать — оракул, и я унаследовал от неё хорошую интуицию, поэтому я знаю, что могу рассказать тебе о государственной тайне, которую узнал.

Нет, не станет он на колени падать — осознала я и немного разочаровалась. Но и всё же ого-го себе тему он поднял! Я вообще не ожидала разговора в эту сторону. Приняла сосредоточенный вид.

— Ты можешь мне рассказать все что угодно. Я никогда тебя не предам, — с чувством заверила я Эймунда.

И это правда. Я точно знала, что никогда не смогу ему умышленно навредить. Эй погладил мою руку и так горячо посмотрел, что я затрепетала, внезапно вспомнив, как мы целовались на озере.

— Повелитель хочет всех переженить, чтобы обессилить. А сам не женится, потому что планирует остаться единственным магом Лио.

А вот это было очень серьёзное заявление, и романтический настрой как рукой сняло.

— С чего ты это взял? — охнула я.

Охнула, потому что знала — Эймунд частично прав. Вре прояснил у Хранителя про сон и рассказал мне вчера, что дух действительно, прощупав все слабости Горджера Фроста, нашёл лишь одну — жажду власти. Поэтому он подсказал правителю Лио, где найти свиток с исследованием потери магии и отказа от женитьбы. Сон про конец света — ложь. И да, брачный ритуал гелеотерских магов действительно смешивает энергии, ослабляя сильных. Но Фрост понятия не имел о том, что, создав тандем хранителей и открыв завесу на Гелиотеру, откроется источник. В мир хлынет магия, и все вернётся на круги своя! Вот только неясно, откуда об этом знает Эймунд…

— У меня есть возможность обращаться с вопросами к предкам, и они мне об этом рассказали, — не стал секретничать он. — Потом, пообщавшись с ними, я прошерстил библиотеку. Там прочёл про ритуал и пришёл к выводу: самое безопасное и мудрое решение — жениться на тебе. Во время ритуала смешиваться будет нечему, и я останусь при своих…

Понятно теперь, почему он отшил Лию Валь. Может, десница ей соврал, что меня любит? План, основывавшийся на его ко мне чувствах, рассыпался на глазах и стало очень тоскливо на душе.

— …Ну а потом просто останется пробудить твою магию и жить долго и счастливо, оставив Горждера ни с чем. Сними браслет, я хочу проверить тебя…

— Погоди, погоди, Эй! А браслет-то зачем снимать?

— Ну как зачем? На нем информация, нанесенная магическим путем, она перекрывает крупицы твоей силы. Они настолько малы у трудяжек, что за остаточным магическим фоном и не увидеть…

Ясно. Ну что ж, сантименты в сторону. Любит или не любит, уже не важно. Пришло время рискнуть. Я всё же решила от плана не отступать и тоже быть с Эймундом откровенной. Была не была! Я взяла его за руку и заглянула в глаза:

— Эймунд, ты сказал, что доверяешь мне, — он кивнул, — тогда ты сейчас должен мне это доказать и кое-куда со мной отправиться. Согласен?

— Хм-м. Заинтриговала, — подвоха он не ожидал и даже улыбался. — И тогда ты выйдешь за меня?

— И браслет сниму, и секреты раскрою… — неопределенно съехала я с темы. Я бы, может, и вышла за него, но только после того, как он узнает кто я и примет такой, какая я есть. — Поедем?

— Поедем. Показывай куда.

Ну, духи, помогите мне!

Мы погрузилась в серый доставщик, и я велела деснице двигаться к выезду из Лионделы, через который сюда и попала. Меня бил нервный озноб и даже немного мутило. Эймунд же вёл свой транспорт совершенно невозмутимо, даже не представляя, что его вскоре ждёт. И только Вре продолжал счастливо напевать и даже пританцовывать прямо на заднем сиденье.