Глава 13

Город Селласия мне понравился.

Широкие улочки, уже привычная мне архитектура зданий, спокойные лица греков, спешащие куда-то работники и рабы. Всё практически точно так же, как в Спарте и Афинах, отличие лишь в масштабах и количестве людей.

Мы остановились в одном из немногочисленных трактиров. Гиатрос Иринеос, съев сытную мясную похлёбку, пошёл договариваться с хозяином о ночлеге.

– Две комнаты свободны, одна для вас с Агатой, в другой разместимся мы, – сказал целитель, садясь на своё место.

– Отлично, – потёрла я ладошки. Жизненная энергия в полной мере вернулась ко мне, я буквально кипела жаждой деятельности. – Вам нужно отдохнуть с дороги, гиатрос Иринеос, – сказала я ему, – Эол с Асэ сами справятся, купят нужные продукты в дорогу.

– Было бы неплохо отдохнуть, – кивнул лекарь, – солнце что-то в последние дни было особенно безжалостным, я ведь, хоть и чувствую себя после получения третьего доро просто прекрасно, всё же устал.

– Да, сходите, поспите, за нас не волнуйтесь, – безмятежно улыбаясь, сказала я.

Старый лекарь подозрительно прищурил светло-голубые глаза:

– Аглая, ты чего это снова задумала, а?

– Ничего, – также спокойно ответила я, – тоже пойду спать.

– Точно? – приподняв кустистую бровь, настойчиво уточнил Иринеос.

– Конечно, Агата проводит, – кинула я заговорщический взгляд на свою телохранительницу. Та уже была посвящена в мои планы и тоже загорелась идеей поздравить гиатроса с Днём рождения.

– Да, госпожа Аглая, я вас сопровожу и буду охранять ваш сон.

Я и Агата отправились на женскую половину таверны, гиатрос Иринеос, несколько раз на нас оглянувшись, пошёл к себе. Эол и Асэ, давным-давно получившие необходимые инструкции, устремились на рынок. Мы вошли в коридор, но я, подмигнув Агате, потихоньку выглянула в общую залу. Целителя нигде не было видно, значит, точно ушёл.

– Доброго дня! – остановила я, шедшую мимо нас рабыню, – где у вас здесь находится кухня, – спросила её.

Девушка в удивлении широко распахнула глаза:

– Добрый день, госпожа, – опомнилась она через мгновение, – простите, – поклон, – кухня в той стороне, – и махнула в общую залу, – вон та дверь, откуда выходят подавальщики.

– Понятно, спасибо! – я благодарно ей кивнула, – пойдём, Агата, вещи наши оставим в комнате.

Скинув наши котомки с личными вещами, я зарылась в одну, в поисках так необходимой мне вещи.

– Вот она, милая моя, – улыбаясь, вытащила, сделанную кузнецом по моему особому заказу, сковороду.

– Вы ведь именно на ней пекли те самые невероятные блинчики? – спросила Агата, наблюдая за моей суетой.

– Да, – кивнула я, – ну, что, пойдём? Возможно наши мужчины уже вернулись.

Сопровождаемая Агатой, спустилась на первый этаж, вышла в общую залу, в которой могли принимать пищу только свободные граждане, и в основном это всё же были мужчины. Женщины чаще всего предпочитали принимать пищу в гинекее, в небольшой зале.

Я предубеждениями гречанок не страдала и ела в общей. На меня, конечно, косились, но я была в белой тунике, с клинком на поясе, и золотым браслетом на запястье, то есть свободная и могу делать, что хочу. Селласия всё же городок относящийся к Спарте, а значит и мужчины, и женщины здесь имеют равные права.

– Уважаемый Джудас, – обратилась я к крупному мужчине, сидевшего за угловым столиком и наслаждавшегося каким-то напитком из крупной глиняной кружки, – можно попросить вас об услуге?

Хозяин таверны заинтересованно на меня посмотрел.

– Госпожа, я вас внимательно слушаю.

– Мне нужна ваша кухня, доступ к печи и некоторым продуктам. За всё будет оплачено.

– А что вы хотите приготовить?

– У моего друга, гиатроса Иринеоса важная дата. Хочу его порадовать заморским блюдом.

Джудас молчал несколько секунд, думая о чём-то своём.

– Хорошо, – наконец сказал он, и встал из-за стола, – я вам лично всё покажу. Только оплатой пусть послужат не оболы, а осмотр гиатроса Иринеоса. У меня в последнее время сильно болят ноги, не могу долго стоять и даже хожу уже с трудом.

– Я сама вас осмотрю, – улыбнулась. – я тоже гиатрос. Меня зовут Аглая Арис.

– Вот как, – удивился мужчина, а потом, опомнившись, поклонился, – для меня честь с вами познакомиться. И в радость, принять лечение. Вы же та самая гиатрос Аглая?

– Возможно, та самая, – постаралась я скрыть изумление.

– Не думаю, что целителей среди женщин так уж и много, особенно с именем Аглая, а слухи о вас даже до нас дошли, – улыбнулся хозяин таверны и лично распахнул передо мной двери на кухню, – прошу вас, госпожа гиатрос Аглая, проходите.

Помещение было большим и радовало чистотой: глиняные большие горшки тщательно отмыты от копоти и жира, каменный пол без разбросанных по нему остатков еды, стены выкрашены в белый цвет. Запахи готовящегося мяса и рыбы сладко сплетались с ароматами свежей выпечки. Ммм, неповторимый букет и услада для моего обоняния.

Рыбу чистили во внутреннем дворике, я посмотрела в широко распахнутое окно: несколько рабов усердно трудились и умело её разделывали. Там же на открытом огне жарили кусочки мяса. В основном еду готовили в жаровнях или на открытом огне, используя котелок, подвешенный на цепи, или варочный котел, который ставили на решетку или таган. Когда-то я сильно удивилась тому, насколько в этом мире и времени люди искусны в плане обработки продуктов: использовали и гриль, и жарку, и варку с тушением. Процесс приготовления пищи чаще происходил на улице (особенно летом) или на кухнях, снабженных отверстиями в стенах или крыше для выхода дыма. К мясным блюдам подавали супы и соусы. Ели также сосиски и кровяную колбасу. В пищу добавляли различные специи и приправы. В сладких блюдах использовали мед. Во многих домах приготовлением пищи занимались рабы – один или несколько. Женщины обычно считались лучшими поварами, чем мужчины, и готовка была одной из их домашних обязанностей.

В самой кухне часть расторопных поваров месила тесто для хлеба. Куполообразная печь стояла в дальнем от меня углу, она нагревалась разведённым снизу огнём. Мне нравились и лепешки из ячменной муки называемые здесь «маца» (тага), и белый пшеничный хлеб именуемый «артос» (artos), греки умели готовить выпечку.

Сохранять продукты свежими было довольно трудно: дары моря доставляли к месту назначения живыми. Некоторые фрукты сушили. Мясо и рыбу мариновали, коптили или солили. Тем не менее в пищу довольно часто употребляли несвежие или грязные продукты, и пищевые отравления были весьма распространенным явлением в Древней Греции.

– У меня всё свежее, – словно прочитав мои мысли, снова заговорил Джудас.

– Мне нужны две полные крынки коровьего молока, шесть яиц, светлая мука, самого мелкого помола, что у вас есть, соль, плошка мёда, – перечислила я, кроме блинного торта с заварным кремом, у меня в планах было приготовить рыбу, жареную в кляре, и шашлык. – Можете выделит мне двух помощников для работы с мясом?

– Конечно-конечно, – закивал Джудас, ему явно было любопытно, что же такого хочет приготовить эта странная лекарка, но тем интереснее, какое впечатление на него произведёт конечный результат моего труда.

Но самое главное, чтобы гиатрос Иринеос был счастлив. Он заслужил.

За готовкой я провела всю вторую половину дня. Когда я выложила на решётку свою металлическую сковородку, сидевший неподалёку хозяин таверны, вытянул шею, а уж стоило мне начать жарить блинчики, так он переставил табуретку практически вплотную ко мне и с жадностью ловил шедшие от них ароматы.

– Что это за блюдо? А вот сюда вы что положили? А как долго мариновать? А зачем столько мёда?.. – засыпал он меня вопросами, но я не жадная и тайну из простого делать не стала, всё ему рассказала, а он старался запомнить, редко переспрашивая детали.

– Каждый блинчик нужно смазать кремом, – говорила я, демонстрируя как именно.

– Можно попробовать? – спросил он, и тут же получил полную ложку заварного лакомства. – О Боги! Ммм! – закатил он глаза, а я не удержала и весело разулыбалась. – Как же вкусно! Мёд, яйца и молоко необычное сочетание! Вы же ещё сюда добавили муку?

– Всё правильно, только не переборщите, – кивнула я, возвращаясь к сборке торта.

– Последний штрих – украшение, – в живописном порядке разложила ягоды и нарезанные тонкими ломтиками фруты поверх крема.

– Красиво! – вынес вердикт Джудас.

Вокруг нас, позабыв о своих обязанностях, столпились работники и жадными глазами смотрели на получившееся блюдо. Должна признать, вышло совсем неплохо, мне самой очень понравился конечный результат.

– Приступим к рыбе! – отвлекая всех от созерцательного состояния, воскликнула я. – Рыба, жареная в кляре из муки, яиц и соли....

– Готовы? – обернулась я к замершим людям, согласившимся создать праздничный шум для моего лучшего друга. Народ синхронно закивал, не скрывая своего нетерпения. В руках у каждого были разноцветные кусочки "конфетти", которые были нарезаны Эолом и Асэ из разноцветной ткани. Раз уж в этом мире пока нет цветной бумаги, в принципе бумаги нет, пришлось импровизировать. – Свистите погромче и кричите "с Днём Рождения, гиатрос Иринеос" а уж как подойдёт поближе, кидайте в воздух тканевые лепестки.

– всё сделаем, госпожа гиатрос Аглая, не переживайте! – успокоил нервничающую меня, Джудас.

– Гиатрос Иринеос идёт, – в общую залу выбежал Асэ, посланный проследить за целителем.

Не прошло и минуты, как старый целитель вошёл в зал, наполненный людьми и ошарашенно замер, глядя на это улыбающееся столпотворение, он явно не понимал, что происходит.

– С Днём Рождения, гиатрос Иринеос! – воскликнула я и мой крик подхватил десяток лужёных глоток.

А полетевшие на голову лекаря разноцветные кусочки, придали празднику особое очарование.

– Ну, Аглая, ну и мастерица же ты удивлять! – счастливо улыбаясь, гиатрос Иринеос с удовольствием положил в рот последний кусочек именинного торта, – ежели каждый год в день моего появления на свет такой праздник и такие угощения будут устраивать, то я уже с нетерпением жду следующего раза!