Глава 30

– Белая глина?

– Да, нужна отменная, жирная и только белая глина, – кивнула я в ответ. – Её чаще всего можно найти в горах.

– Значит та, которой мы замазываем щели в домах, лепим свою посуду, не подходит? – продолжал интересоваться Орей, решивший включиться в процесс создания.

Каково же было моё удивление, когда рано утром, ещё солнце толком взойти не успело, нас разбудила Нииса, с круглыми от удивления глазами и сообщила, что в гости пожаловал сам вождь кентавров и ему не терпится приступить к работе.

Спросонья до меня не сразу дошло к какой такой работе он готов приступить? Гер, тихо посмеиваясь встал первым и, подав мне тунику, сообщил:

– Кажется, у Орея впервые за столько лет проснулось неудержимое любопытство.

И тут до меня дошло! Широко зевая и стараясь не смеяться, потому что вдруг пробило на хи-хи, я, споро натянув платье, поспешила на улицу, на ходу заплетая волосы в тугую толстую косу.

Сполоснув лицо в тазу в прихожей, вышла во двор.

Прохлада и свежесть утра укутали в шёлковое одеяло, нежно прошлись по лицу и шее, дохнули на меня запахами пряной росы и чего-то сладкого, такого медового, очень ароматного. Какое же утро прекрасное! Солнце окрасило горизонт в оранжево-жёлтые тона, резко контрастируя с синевой неба. Пели птицы, пока ещё не слишком громко, просыпаясь. Я не удержалась, потянулась и покружилась на месте, радуясь новому дню, новым возможностям и жизни.

Любовь к жизни, к своим родным и близким, вот что переполняло меня в этот момент, и я отдалась этому неудержимому чувству всепоглощающего счастья.

– Кхм-кхм! – донеслось до меня, и я, остановившись, с улыбкой во весь рот посмотрела на загадочно прищурившегося Геракла и обалдевшего Орея.

– Доброе утро! – пропела я, – работать хотите?

– Не то, чтобы… м-да, а в целом, да, почему бы и нет? – сначала замявшись, а потом, словно сам себя переубедил, решился вождь селения.

– Вот и замечательно! – окликнула нас всех Нииса, – сейчас и лепёшки готовы будут, и каша.

– А пока готовится завтрак, – таинственно блестя глазами, заговорил Гер, – обсудим некоторые моменты. Пройдёмте к столу, там будет удобнее.

Честно, технологию создания китайского фарфора я написала со слов мужа. Потому что сама таких деталей не ведала, но с его помощью, пополнила знания. Он по закону богов не мог делиться ими (знаниями) со смертным напрямую, а вот мне, да, тут были лазейки. Намёками, жестами, даже рисунками на земле, пока мы двигались в поселение Орея, Алкей делился со мной информацией. Итог – мои записи, Геракл одобрил, ткнув в пару мест пальцем и покачав головой. Домысливала самостоятельно, пока супруг не успокоился, довольный результатом.

– Давайте начну я, – предложил кентавр, устраивая свою лошадиную часть на мягкой траве подле стола так, чтобы иметь возможность использовать столешницу для письма. – Как вы знаете, гиатрос Аглая, эллины мастера лепки посуды и других изделий из глины. И для нас процесс создания посуды из этого материала не является тайной. Вот эти чашки, миски, вазы сделаны руками моих кентавров, – я посмотрела на расставленную на столе посуду, всё было действительно очень достойно вылеплено, без единй трещины или скола. – Мы также знаем, что глина для изготовления керамики должна быть жирной, без камней и прочего мусора, иначе поделка растрескается в процессе запекания. Отмучивание, лепка, обжиг – всё это не секрет. Но вы вносите в уже известный нам процесс создания посуды странные детали и глина вам нужна особая – белая. Зачем?

– Хочу предложить вам отдельный вид керамических изделий – фарфор. Понимаю, что глина используется в жизни людей и других народностей повсеместно, но именно фарфор произведёт фурор.

Орей слушал меня очень внимательно, достал мой свиток и что-то записал пишущей палочкой рядом с некоторыми пунктами.

– Тогда отправимся к горам, там белой глины – чуть копнуть и сразу же можно брать, – кусая кончик "карандаша", негромко прокомментировал он. – Только далеко идти придётся.

– Я открою портал, – предложил Гер, – выйдем через него прямо к подножию гор.

– Был бы весьма признателен, – благодарно сверкнул глазами Орей. – Я отправлюсь с тобой и созову помощников.

Пока мы обсуждали детали, Нииса споро наполнила чаши кашей, выложила горячие лепёшки на плоскую большую тарелку, поставила полную плошку мёда в центр стола. Я взяла глиняную пиалу в руки, повертела в руках, проблем с лепкой точно не предвидится – вылеплено было просто отлично. Замечательная работа.

– Это дети нашего гончара сделали, – улыбнулась женщина, присаживаясь рядом с нами и разливая из пузатого чайника горячий взвар.

– Какие талантливые дети, – похвалила я их, – просто отличные чашки!

– Я им обязательно передам вашу похвалу, им будет очень приятно, особенно из уст самой гиатрос Аглаи, победительницы Цербера.

Заметив моё удивление, женщина тихо рассмеялась и, заговорщически подмигнув, пояснила:

– Арфей вчера рассказал о вашем пути в царстве Аида, ох и балладу он сочинит! На века!

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза, только этого мне и не хватало! Стать героиней мифических рассказов. Нужно поговорить с музыкантом, может, удастся убедить его не делать этого.

– Тогда решено. Охоту сегодня пропущу, пусть молодёжь под руководством Гила сама отправиться за свежим мясом.

Закончив завтрак, Орей с Гераклом отправились готовиться в дорогу за редкой белой глиной.

– Мы вернёмся завтра вечером, – шепнул муж перед уходом. – Не скучай.

– Ничего не могу обещать, – ответила я, обнимая любимого мужчину за талию.

Гер ушёл, оставив меня с Ниисой.

Арфей и Эвридика ночевали в другом доме, предоставив нам свой, как гостям. Отказываться смыла не было – так было принято. Друзей также разместили в молодой и пока бездетной семье кентавров.

Потихоньку к столу подтянулись и все остальные. Мы споро в четыре руки накормили всех. Убрали посуду и сели на лавку в тенёк передохнуть.

– А что это за охота? – спросила я, прикрыв веки.

– Молодые кентавры под присмотром взрослых учатся охотиться. Обычная практика в их среде.

– Понятно, – кивнула я. – Это не опасно?

– В этом лесу много оврагов и секретных троп, они должны знать, куда гнать зверя, а куда нет. До определённого возраста за пределы селения детей кентавров не пускают. Их может запросто кто-нибудь съесть.

Я поёжилась, представив, что мы сунулись в это место практически безоружные, и, словно прочитав мои мысли, Нииса добавила:

– Вам повезло, встретить именно Гила, он добрый, в этом поселении хватает и тех, кому не нравятся люди… завели бы вас в чащу лесную, и оставили на съедение волкам…

– Брр! – встряхнулась я, мороз продрал по коже. – Жестоко. И ты говоришь так, будто нечто подобное уже случалось.

Многозначительный взгляд нянюшки Арфея был мне ответом. Действительно с Гилом нам повезло.

– Гил, кстати, вообще не хотел нас пускать в лес, – призналась я.

– Говорю же – добряк, – хмыкнула Нииса, поднимаясь с места. – Пора браться за обед.

– Давайте помогу, – предложила я.

– У вас работы на сегодня будет предостаточно, – хмыкнула женщина, глядя куда-то за мою спину. Я обернулась и чуть склонилась, чтобы ствол дерева не мешал разглядеть происходящее.

– М-да, – пробормотал гиатрос Иринеос, медленно поднимаясь с места, – пациенты найдут нас в любом месте. И даже мире, – тихо добавил он, хитро на меня глядя.

К нам длинной вереницей шли кентавры, среди них я видела не только стариков, но и женщин с раздутыми животами – скорее всего беременные, и матерей с маленькими кентаврятами.

– Гиатрос Иринеос, где там наши мешки с одеждой лекарей? – улыбнулась я, предвкушающе потирая руки. – Приём будем вести на улице, только занавеску развесим между этими двумя деревьми, чтобы отделить любопытных пациентов от нас.

Засучив рукава, принялись за работу. Время до самого вечера пролетело незаметно. Последнего больного осматривали уже при свете масляных ламп.

– Вы устали? Чувствуете энергетическое истощение? – спросил гиатрос Иринеос, сидя на лавке, я же, отпустив пациента, направилась к умывальнику, чтобы помыть руки.

– Нет, – прислушавшись к себе, ответила я, – разве что вымоталась эмоционально. А вот силы во мне через край.

– Это всё дар Бога Асклепия, – благоговейно кивнул старый лекарь. – Вы теперь всесильны, любые болезни сможете лечить и не чувствовать упадка сил.

– Вы правы, друг мой, ради этой возможности стоило принять Великий Доро и бессмертие. Но и работать теперь придётся во много раз больше. И отказывать теперь нет причин, – подмигнула я ему. – Главное не устать от людей, – тихо добавила я. Но это моё бремя, моя ноша и мне с ней жить и её нести, иначе и не стоило соглашаться на предложение Асклепия.

Гиатрос Иринеос посмотрел на меня сочувствующе – он всё прекрасно понял, подошёл и крепко сжал моё плечо, молчаливо поддерживая.

– Давайте я вам помогу восполнить магический резерв, – благодарно ему улыбнувшись, подняла руки и прижала к его узкой груди. Руки окутались привычным голубым сиянием и втянулись в солнечное сплетение Иринеоса. Тот стоял и словно забыл дышать.

– Готово! – подмигнула я ему, а он смотрел на меня чуть осоловевшими глазами.

– Я готов лечить ещё! – воскликнул лекарь, не удержав своей радости.

– Пациенты закончились, – рассмеялась я и ту услышала отчаянный рёв трубы.

Нииса, находившаяся неподалёку и вытиравшая вместе с Асэ импровизированную "кушетку" после приёма больных, встрепенулась и вскричала:

– Что-то случилось на охоте! – но договорить не успела, во двор дома буквально влетели всадники.

– Гиатрос Аглая! Госпожа, помогите! Едемте с нами! Лик упал в овраг и его тело проткнула острая ветка.

Слушать дальше я не стала, вложила свою ладонь в протянутую мужскую, меня споро подсадили на одного из кентавров, и мы помчались в объятия ночи. Ветер свистел в ушах, а я представила, как сейчас страдает, насаженный практически на кол, молодой кентавр. Мне хотелось поторопить всадника, но я не решалась, чувствовала, что он спешит, как может.

Подъехали к месту, у края оврага стояли нелюди с зажжёнными факелами в руках.

– Здесь можно спуститься, только очень медленно и осторожно, – сказал кто-то, помогая мне слезть со спины кентавра.

Как я оказалась внизу не помню – настолько спешила оказаться рядом с пострадавшим.

Зрелище, представшее перед моими глазами, пугало: молодой нелюдь висел на мощной заострённой ветке, некогда свалившегося сюда большого дерева. Кентавр был бледен до синевы, из распоротого брюха вытекала кровь, крови было чересчур много.

Внизу стояли два охотника, они светили факелами, помогая мне рассмотреть всё в деталях.

– Гиатрос Аглая, мы не стали трогать Лика, боялись сделать хуже.

– Правильно, – кивнула я, – А теперь пора действовать. Будьте готовы подхватить парня, вы поймёте когда.

Взобравшись на покрытый густым мхом и кровью, вытекшей из чудовищной раны, широкий ствол, подобралась к ветке и тихо постанывающему нелюдю. Он смотрел точно на меня, в его глазах плескалась страшная боль и ещё надежда.

– Госс… жа… – прохрипел он, кровь тонкой струйкой потекла у него изо рта, – хочу… стать человек…

– Тише, тише, сейчас помогу. Потерпи немного.

Сев так, чтобы коснуться основания ветви, прижала руки, полыхнувшие голубым пламенем, оно, послушное моей воле, жадно лизнуло дерево, превращая его в труху.

– Ловите! – крикнула я, когда парень заскользил вниз, сама же прыгнула следом.

Оказавшись подле раненого, из которого уже вынули злосчастный кол, немедля сложила ладони на его животе и пустила свою силу, исследуя повреждения, спеша обезболить и погрузить пациента в глубокий сон.

– Слишком много крови потеряно, – констатировала я. Гиатрос Иринеос сидел напротив меня, помогая. – Могу запустить процесс переливания крови, нужен донор, в идеале отец или мать. Органы верну на место и полностью регенерирую их, но требуется срочно восстановить объём крови в теле.

– Я отец, – вперёд вышел мужчина, с перекинутым через плечо полупустым колчаном со стрелами. В его глазах плескалось отчаяние. – Моё имя Иринарх. Это мой сын, Лик. Гиатрос Аглая… – он замер, сомневаясь.

– Некогда! – рявкнула я, – если вам есть, что сказать, то говорите!

– Он хочет стать человеком. Сделайте это сейчас.

– Чтоо? – возмутилась я. – Вы меня слышали? Могу вернуть ему здоровье и сохранить тело кентавра!

– Лик вчера сказал, что сделает с собой что-нибудь, но год ждать не будет, – голос мужчины дрожал.

– Какая чушь! – всплеснула руками я. Моя ошибка, нужно было поговорить с юношей сразу же после встречи с Ореем. Юности свойственны необдуманные поступки, слова и горячность.

– И он прыгнул в овраг, чтобы что-то себе покалечить? – догадалась я.

– Думаю, это случайность, – ответил другой нелюдь, с широкой лопатообразной кучерявой бородой. – Лик преследовал добычу и забежал в эти дебри.

– Всё. Стоп. – подняла я руку.

Мне нужно было несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Я не имею права идти на поводу ваших желаний. Я должна поступить, как правильно.

– Он не может без неё жить, – прошептал Иринарх.

– Вы так уверены в их любви? – спросила, а сама исследовала тело кентавра, останавливая кровотечение.

– Да.

– Обратного пути не будет, – добавила, не отрываясь от работы. – Это будет долгий процесс. И сначала он никак не станет полноценным человеком. Нижняя часть туловища останется пока от коня.

Я распахнула глаза, пристально-остро глянула на отца Лика. Тот кивнул. Сомнений в его взоре больше не было.

– Пусть будет по-вашему, – вздохнула я. – Гиатрос Иринеос, следуйте внутренним взором за мной.

Старый лекарь понимающе кивнул.

– В первую очередь нужно произвести ревизию внутренних органов на предмет повреждений, параллельно останавливая кровотечение, – заговорила я вслух, по привычке комментируя свои действия. – Так, печень и селезёнка целые; желудок, тонкий кишечник и поджелудочная железа разорваны. Сосуды брыжейки тонкого кишечника, аорту, портальную вену нужно соединить с соответствующими сосудами тела будущего "сатира". Почки в человеческой половине ещё не сморщились, успеваю.

Под действием магии все сосуды и повреждённые органы восстанавливались, пусть медленно, но зато наверняка.

– Теперь осталась мочеполовая система. Здесь необходимо провести пластическую операцию по пересадке наружных половых органов и ануса на соответствующие места. Времени очень мало, гиатрос Иринеос, поторопимся… – мои руки не прекращая сияли, голубое пламя превратилось в острый скальпель, с его помощью я вырезала озвученные органы, чтобы затем перенести их к отделённой половине тела уже теперь бывшего кентавра, за стабильным состоянием которого следил гиатрос Иринеос. – Восстанавливаю кожные покровы и мышечные ткани в ягодичной области и промежности, сшиваю анус с толстой кишкой…

Самая сложная в моей жизни операция длилась несколько часов.

И когда первые лучи солнца окрасили горизонт, я сказала уставшему помощнику:

– Поздравляю, гиатрос Иринеос, операция прошла успешно!

Старый лекарь лишь заторможено кивнул, я же посмотрела на сидевшего неподалёку Иринарха:

– Впереди у Лика долгий путь трансформации в человека. И он будет совсем не таким простым, как вы, наверное, думаете.