Глава 29

В селение кентавров въезжали затемно. Было темно и тихо. Молчаливый страж распахнул ворота, пропуская наш небольшой отряд внутрь. Также молча их запер и, поравнявшись с Гераклом, низко тому поклонился, Гер в ответ прижал правую руку к сердцу, склонил голову, выказывая уважение кентавру.

– Следуйте за мной, господин Геракл, сын Зевса, – глухо попросил страж и выехал вперёд, возглавляя нашу кавалькаду.

Вот как – господин Геракл, сын Зевса.

Интересно, как они поняли, что это сын Верховного Бога?

Кентавры загадочный, удивительный народ, поэтому не стоит удивляться их поступкам и словам.

Телега, скрипя колёсами, катила по улицам деревни, где тишину сменило веселье – во дворах друг за другом носились кентаврята, а завидев гостей, пристраивались позади, образуя некое подобие свиты. Малышня улыбалась нам и весело подмигивала. Какие они жизнерадостные, их поведение ничем не отличалось от поведения детей людей.

Загадочно подвигав бровями им в ответ, подняла ладонь, призвала силу и та, жадно полыхнув, окутала руку голубым сиянием, подчиняясь моей воле, затем трансформировалась в змею и заскользила по плечу вверх к шее. Восторженный визг ребятни разлетелся по округе, а я, смеясь, развеяла своё творение, превращая змейку в летающих светлячков, что взмыли в темнеющее небо светящимися, переливающимися искорками.

– Не знал, что ты так умеешь, Аглая, – негромко, словно боясь спугнуть очарование момента, сказал гиатрос Иринеос.

– И я не знала, просто подумалось, а почему бы и нет? В голове визуализировала желаемое и обратилась к своей силе. Она теперь подчиняется охотно, ластится.

– Дар Асклепия, – кивнул старый лекарь понимающе.

– Я как-то не ощущаю изменений в себе, – пожала плечами, – поглядим, время всё расставит по местам.

– Это точно, – кивнул друг, глядя перед собой.

– А ещё, думаю, вам стоит с вашей работой по восстановлению утерянных частей тела, написать научную работу и отправляться на Кос за следующей ступенью.

– Я думал над этим, – кивнул мужчина, пригладив волосы, – вот тебя в целости и сохранности доставим в Спарту, тогда и займусь.

– Правильно, стоит поделиться с другими своими знаниями, – улыбнулась я, довольная, что смогла отвлечь Иринеоса от шока. Он всё ещё трясся, вспоминая подземелье Аида, где ему выделили комнату. Старый лекарь клялся, что видел саму чудовищную Ламию, нашептавшую ему, что заберёт его детей, стоит ему отвернуться, а также приметил за спиной тень монстра Эмпуса с ослиными ногами.

Тогда я сказала ему, что у него нет детей и переживать из-за этого пока нет причин. А он, оглядевшись, наклонился к моему уху и едва слышно сказал:

– Пенелопа в положении.

Ох, как я в тот момент обрадовалась этому известию, словами не передать! И серьёзно припечатала:

– Пусть эта Ламия сама нас опасается, потому что своих я не бросаю и мне совершенно не трудно спуститься вниз ещё раз и треснуть её промеж рогов.

Вроде как гиатрос Иринеос в тот момент немного успокоился, но было видно насколько он страшится того, что ему пообещало мерзкое существо.

Телега подъехала к дому Ниисы, нас встречала няня Арфея лично, она охала и ахала, хлопотала над музыкантом, расплакалась, увидев Эвридику, еле успокоили.

– Мне нужно сходить к Орею. Он ждёт меня, – ко мне подошёл Гер, приобнимая со спины.

– Да, конечно, – кивнула я, но не смогла отказать себе в удовольствии и не прижаться к нему покрепче.

Алкей-Геракл ушёл, а я отправилась за дом, откуда доносились голоса. Улыбающаяся, совершенно счастливая Нииса, споро накрывала на стол. Она болтала без умолку, спрашивала Арфея о путешествии и успевала рассказать о делах в селении.

Незаметно пролетел час, когда ко мне подошёл Гил и негромко попросил:

– Добрый вечер, госпожа гиатрос Аглая! – он учтиво кивнул и добавил: – вас к себе зовёт вождь Орей. Будьте добры следовать за мной.

– Добрый вечер, Гил. Да, пойдёмте, – ответила я, вставая. Агата и Эол тут же подскочили, я подняла руку, делая знак, чтобы оставались на месте. Страшно мне не было, как-то перебоялась я, что ли. Или просто устала.

Дом Орея встречал огнями костров, разожжённых во внутреннем дворе, над ними кипели котлы с едой и водой для взвара.

Гил проводил меня до входной двери, приглашающе распахнул створку, и я вошла внутрь хорошо освещённой залы.

Геракл и Орей сидели за большим столом, при этом мой муж восседал на явно удобном кресле с длинными ножками, а вождь кентавров своей лошадиной частью улёгся прямо на покрытый чистой соломой пол. Заметив меня, муж одним ловким движением спрыгнул на пол, мягко приземлившись.

– Вечер добрый! – поприветствовала я хозяина дома, вежливо поклонившись.

Гер тем временем подошёл ко мне, взял за руку и подвёл к кентавру поближе.

– И вам доброго вечера, гиатрос Аглая. Вижу, вы справились, – улыбался он одними глазами.

– Справилась, но без помощи друзей это было бы невозможно, – вздохнула я.

– Прошу, присаживайтесь, – предложил Орей, кивая на свободный стул. Задумчиво посмотрела на внушительных размеров кресло, но озадачиться, каким образом я на него залезу, мне не позволил Геракл – он легко поднял меня, словно пушинку, в воздух и усадил на мягкое сиденье, я и глазом моргнуть не успела, как оказалась на мягком сиденье, только охнула от неожиданности.

– Есть в нашем селении юноша, зовут его Лик. Доротея и Иринарх – славные кентавры, прекрасные мастера по работе с железом и деревом. Так вот, – Орей ненадолго задумчиво замолчал, – их сын, Лик, влюбился в человеческую девушку. Мелиссу и её мать Глафиру мы спасли и временно позволили пожить среди нас. Его родители попросили меня обратиться к вам с вопросом: возможно ли из кентавра сделать человека?

Вопрос прозвучал, а я сидела и в полном ошеломлении глядела в бесстрастное лицо вождя кентавров.

– Понимаете, – заговорила я, видя, что молчание затянулось, – несмотря на то, что моя работа по трансформации Медусы Горгоны в человека, прошла успешно, гарантировать тот же успех у Лика – не могу. Есть тому основание.

– И какое? – заинтересованно склонив крупную голову, поинтересовался Орей.

– Если простыми словами, то Медуса по рождению человек. Мне нужно было вернуть её клетки в изначальное состояние. Даже её тело было человеческим, за исключением змей вместо волос.

Кентавр молчал, молчала и я.

– То есть вы отказываетесь? – выдал он, а я вздохнула.

– Это ещё психологическая работа, кропотливая, долгая… однажды он проснётся с желанием вернуть всё, как было, и будет страдать. Стремление к таким кардинальным переменам в своём теле у Лика должно быть взвешенным, осознанным, не сиюминутным.

– Я и его родители всё это прекрасно понимаем, – теперь глубоко выдохнул Орей, устало так, даже измученно. – Но юность, она такая бескомпромиссная, порывистая…

– Нужно время, – кивнула я, – если он не передумает, например, через год, то я попробую помочь юноше. И лучше, если меду ними будет расстояние. Большое.

– А вы жестоки, гиатрос Аглая, – усмехнулся вождь, сверкнув тёмными глазами.

– Не я такая, жизнь такая, – развела руками я. – Эта операция невероятно сложна в исполнении, кроме всего прочего… Нужно поставить Лику условие: если год спустя его чувства к Мелиссе не остынут, он прибудет в Спарту, и я приступлю к трансформации.

– Справедливо, – после минутного размышления согласился со мной главный среди кентавров.

Геракл всё это время молчал, не вмешиваясь в нашу беседу, справедливо полагая, что в этом деле он не советчик. Но его поддержка чувствовалась и так, а то, как он сжал мою ладонь, лишь подтвердило, что я приняла верное решение.

– С этим разобрались, – вздохнул Гер, привлекая к себе наше внимание. – А теперь вопрос другой.

На стол, возникнув из ниоткуда, лёг тугой свиток, перевязанный красной атласной лентой.

– Здесь этапы создания керамической посуды, – прокомментировал он, – написано рукой гиатрос Аглаи. И мы задержимся у вас, чтобы помочь разобраться с каждым из этапов, дабы изделия из глины получились небывалой красоты и качества.

Орей чуть нахмурился, подтянул свиток к себе. Быстро развязал ленту, развернул и вчитался в текст, беззвучно шевеля губами. С каждым прочитанным словом его лицо становилось всё изумлённее.

– Это же… – он быстро свернул пергамент, прижал к груди, а потом и вовсе спрятал в сумку, что всегда висела у него перекинутой через плечо. – Я не знаю как вас и благодарить, гиатрос Аглая. Если здесь всё так, как описано, то мы озолотимся! Наши дети смогут постигать науки, покупать книги видных учёных, путешествовать!..

Уходили мы из дома Орея уставшие, но довольные.

Впереди нас ждало много работы и следовало как следует отдохнуть.