Глава 28

Крепкое кольцо рук Гера, его неповторимый аромат ветра и почему-то снежных горных вершин, сводили меня с ума, не давая вернуться в реальность и оторваться от него хотя бы на мгновение.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда? – спросила я, уткнувшись ему в шею.

– С чего такой вопрос? – в его голосе послышалась улыбка.

– Я ведь в тебя влюбилась практически сразу же, – откинувшись назад, вгляделась в любимые карие глаза.

– Помнишь, мои слова, сказанные в операционной?

– Что ты узнал меня по особому сиянию души?

– Да, поэтому вопрос верю ли я в любовь с первого взгляда – не ко мне. Тебя я любил всегда.

Мы помолчали, глядя друг на друга. Я скользила взором по таким дорогим, заострившимся после долгого сна, чертам лица Геракла, по его сильным плечам и рукам.

– Красивый ты, – выдохнула и засмущалась, как девчонка, – только похудел сильно, нужно исправить.

– Я только за! – подмигнул он мне. – Пойдём к друзьям, слышу аппетитные запахи жареного мяса.

До меня тоже доносились ароматы готовящегося ужина. Взявшись за руки, мы вместе вернулись к костру.

Заняла своё место, и Асэ тут же подал нам две полные миски каши и отдельно чашу, полную жареного мяса. Благодарно кивнув расторопному мальчишке, принялась за обжигающую еду. А взгляд волей-неволей косилась на сидевшую чуть в стороне сладкую парочку.

Арфей и Эвридика.

Красивая пара, великолепная просто! Они идеально подходили друг другу.

Супруга музыканта была высокой и стройной под стать ему, с гибкой нежной шеей, округлыми плечами и белокурыми волосами. Её голубые глаза были полны нежности и любви к своему Арфею. Вот Эвридика поправила прядь его волос, погладила по руке, что-то тихо сказала, отчего Арфей разулыбался. Я была рада за них, мне понравился этот теперь уже человек, что пришёл, несмотря на свои страхи, нам на выручку. И, надо сказать, весьма вовремя.

– Аид удивил меня, – тихо сказал Геракл, проследив за моим взглядом, – он необычайно строг, но в последнее столетие многие говорят, что словно подобрел или устал.

– Боги могут уставать? – удивилась я, оборачиваясь у мужу, – серьёзно?

– Скука, – многозначительно подвигав бровями пояснил он, – одно и то же изо дня в день, – муж потянулся, чтобы отставить в сторону опустевшую миску, – они ведь не могут спуститься к смертным и поделиться своими знаниями напрямую – это одно из правил, нарушать которое нельзя. Иначе глазом моргнуть не успеешь, как отправишься в долгий путь на землю и там очнёшься простым смертным. Для богов нет ужаснее наказания. Они могут подсказывать ремесленникам… делать это ненавязчиво, через древние манускрипты или ещё как-то изворачиваться. Поэтому Афина вцепилась в тебя, как коршун в зайца. Она ведь не отступит, и ты, коли решишь подарить этому миру что-то новое, должна делать это с её именем на устах.

– Она об этом говорила, – кивнула я задумчиво. – Хочу способ изготовления фарфора отдать поселению кентавров, пусть развиваются в этом направлении. Все живые существа должны непременно между собой взаимодействовать, не закрываться и не бояться. В этом залог успеха развития цивилизации.

– Я знаю технологию, но тоже не имею права с кем-либо делиться; сын бога, пусть даже Зевса, должен следовать правилам, никаких исключений.

Ужин прошёл в тишине и спокойствии, мы не стали срываться в дорогу на ночь глядя, решив провести ночь у скалы, находившейся неподалёку от леса.

Арфей достал свою лиру, провёл пальцами по тонким, невесомым струнам и по округе полилась тихая мелодия, наполненная любовью и запахами весны.

Я, прислонившись щекой к плечу мужа, прикрыла веки, погружаясь в чарующую музыку.

Спать мы отправились подальше от основной стоянки, нас провожали взглядами, полными понимания, Агата так и вовсе залихватски подмигнула. Я даже чуть покраснела от смущения. Тихий смех мужа был ответом на мои алые щёки, которые пылали, и их цвет не могла скрыть даже ночь.

Расстелив на мягкой траве толстый шерстяной плед, улеглись, Алкей-Геракл тут же прижал меня к себе, зарываясь носом в волосы.

– Даже будучи всего лишь бесплотным духом, я скучал, а в таком состоянии обычно эмоций никаких не ощущаешь, – прошептал он мне в ухо, посылая волну дрожи по спине, – если бы Аид причинил тебе боль, никакие запреты и правила не остановили бы меня от возмездия…

– Главное, – вздохнула я, вглядываясь в его бездонные глаза, – что всё позади. А с остальным разберёмся позже…

Кончиками пальцев легко пригладила волосы любимого на висках, скользнула по плечу к груди. Почувствовала прилив желания, даже пальцы на ногах сжала, до чего же сильно я скучала по своему мужчине! Когда его сильная ладонь спустилась вдоль моего позвоночника вниз, я не сдержалась и тихо застонала. Гер одним быстрым движением опрокинул меня на спину и вжал своим мощным телом в плед…

Муж жадно вгляделся в моё лицо, словно искал что-то, а после, с лёгким, едва слышным стоном, поймал своими губами мои, заключая их в сладкий мучительный плен.

Если в моей голове и были мысли, что неподалёку спят друзья и, как бы нужно умерить пыл, то в эту самую секунду благоразумие и скромность меня покинули…

***

Утро было просто необыкновенным!

Несмотря на вдруг зарядивший мелкий дождик, холодный ветер и ломоту во всём теле.

Улыбка не сходила с моего лица. В путь собрались споро, перекусив остатками вчерашнего мяса и сухими лепёшками.

Геракл оседлал коня Агаты, девушка устроилась рядом со мной, Эвридикой и Алимом в телеге. Дорога серой мокрой лентной снова побежала под колёсами нашего неказистого транспорта. Плотная ткань, натянутая над нашими головами, спасала от холодных капель.

– Невовремя дождь, – вздохнула Агата, оглядывая унылую местность вокруг, – словно погода не хочет нас отпускать из этого мрачного места.

– Скорее Аид пожалел о своём щедром решении, – негромко сказала Эвридика, кутаясь в плед Арфея, её супруг скакал рядом с Гером во главе нашей небольшой процессии, они о чём-то негромко переговаривались.

– Вы что-нибудь помните?.. – спросила я, мне было страшно любопытно.

– Из жизни в загробном мире? Ничего не помню, если честно. Я словно зависла и время остановилось. Не было мучений и страданий, но и пиров с песнями-плясками тоже не было.

– Аид знал, что за вами придёт, – тихо пробормотала я, – или Персефона убедила его не отправлять вас на распределение.

– Может и так, – удивлённо глянула на меня волоокая Эврилика. – Он мог предполагать, точно знать не мог, нельзя обращаться к видящим, иначе будущее может измениться и чаще всего не в лучшую сторону. Поэтому в такие игры даже боги предпочитают не ввязываться. Будущее должно оставаться тайной.

Мы катили и катили дальше, впереди нас ждало поселение кентавров, где у меня были запланированы некоторые очень важные дела. А ещё Нииса. Мне нужно поговорить с ней и Арфеем, хочу предложить этой умной женщине стать посредником между кентаврами и людьми. На первое время.

А дальше этот гордый народ справится и сам, когда изделия, созданные в их мастерских, разлетятся по всему свету и получат должное признание.

***

Интерлюдия

Лик сжал ладони в тугой кулак, да так, что костяшки хрустнули и побелели.

– Как вы не понимаете! – кричал он на отца. – Я люблю Мелиссу! Ради жизни с ней, готов на всё!

– Она человек, – устало вздохнул огромный кентавр, поднимаясь на ноги и подходя к сыну. Единственному и горячо любимому. Супруга молчала, стоя в стороне, её глаза были полны слёз и переживаний. – Давай так, гиатрос Аглая обещала вернуться в нашу общину, она целитель с третьим доро, лучше неё нет во всей Элладе (прим. автора: самоназвание Древней Греции), послушаешь, что она скажет и, если решить твою задачку не представляется возможным, ты отступишь. Это моё последнее слово.

Лик молчал, смотря в строгие глаза родителя. Ему было жаль матушку, и он также понимал отца. Но поделать с собой ничего не мог. Мелисса, его любовь, жила в их селении последние три месяца. На обоз, в котором она ехала, напали разбойники, и когда кентавры подоспели на помощь, в живых осталась лишь она и её мать.

Им некуда было идти, и вожак племени позволил женщинам временно пожить среди них…

– Сынок, – разомкнула бледные уста Доротея, и тоже приблизилась к сыну. – Вопреки всему, я приму любое решение гиатрос Аглаи. Ты достоин быть счастливым, – голос её дрожал, выдавая всю гамму чувств, бушевавших в прекрасной кентавриде.

Было решено, что Лик дождётся решения госпожи Аглаи и не будет действовать необдуманно.

Когда сын вышел из родительского дома, Иринарх обернулся к супруге:

– Ты была права, нужно было поговорить с ним, иначе мы бы лишились сына.

– Если Лик решил что-то, то его не переубедить. Остаётся надеяться, что гиатрос Аглая именно та лекарка, которая сможет ему помочь.

Супруги обнялись, их сердца были полны надежды и веры в чудо. И магическую силу этого мира.