Глава 3

Регина подняла шторы и распахнула шире балконную дверь — в квартиру ворвался влажный ветерок, и задышалось приятнее, свободнее. Комната у нее угловая и очень светлая с окнами на две стороны. Усевшись на диван с косметичкой, глянула на себя в зеркало: глаза до сих пор красные. Закапать, что ли. Нехотя поднявшись, пошла в ванную и взяла с полочки глазные капли…

Нехотя — от усталости и внутреннего опустошения. После разговора с Владом, вернее, после ссоры, только и делала, что ходила туда-сюда и не могла найти себе места. Вроде как, чтобы что-то существенное делать силы нужны, а они кончились. Ссоры очень истощали, тело становилось будто безмускульное.

Еще находясь в ванной комнате, когда глаза закапывала, слышала: телефон звонит. Вернувшись, обнаружила пропущенный звонок от подруги и перезвонила.

— Ты чего не звонишь, я все жду и жду, — выразила Алиса то ли беспокойство, то ли возмущение. Все разом, наверное. Знала же, что Влад должен приехать. — Сильно поругались? — предположила, прежде чем Регина успела что-то объяснить.

— Да, — подтвердила Чарушина и открыла косметичку.

— Ты расстроилась?

— Да.

— Хочешь, я приеду?

— Хочу, но мы уезжаем скоро. В «Пирогово» поедем. Так что поговорим уже позже, когда вернусь. Мне уже давно надо собраться, а я все сижу, ворон ловлю.

— Ой, ну вот и хорошо, — подбодрила Алиса. — Отдохнешь, отвлечешься. Помиритесь вы, не переживай. Милые бранятся, только тешатся. Как страсть попрет сейчас после ссоры!

— Алис, какая страсть? У меня голова раскалывается со вчерашнего дня. Я вообще не хочу никуда ехать, и видеть его не хочу.

— Так сильно поругались?

— Да. Юристик же. Если захочет утопить — утопит. Если захочет засадить — засадит. Я уже сама верю, что все эти две недели не у матери на даче цветы окучивала, а с каким-то Вадиком сексом занималась.

Все нервы Влад вчера ей вымотал, отстал, только когда до слез довел.

— Может, был все-таки какой-то Вадик?

— Был, — вздохнула Регина.

— Вот!

— Так был, что почти не был. Сто лет назад. Помнишь, я зимой ногу сломала?

— Помню. Дома на месяц застряла.

— Бегала к нему на свиданки и добегалась. Четыре раза пришла, на пятый — как в том фильме: «Упал, очнулся, гипс». А у него ни телефона моего, ни адреса, ни фамилии. И у меня ничего, чтобы сообщить, что случилось, вот так и потерялись. На этом наши встречи закончились. Потом я на учебу вернулась.

— Ну как так? — разочарованно откликнулась Алиса. — Ты балда, Чарушина!

— Что балда? Во-первых, я поняла, что он не местный. И потом он мне сам сказал, что в Туле по делам.

— И между делом он решил тебя склеить, — что-то жуя, пробубнила Казакова.

— Наверное, — засмеялась Регина. — Там такая махина! Как пристал ко мне — пойдем со мной куда-нибудь да пойдем со мной куда-нибудь… Да куда я с тобой пойду? Пошла.

Алиска рассмеялась:

— Не устояла. Где он тебя склеил?

— В очереди у банкомата. Снял меня, как денежку.

— Никакой романтики! — хохотнула подруга.

— Какая там романтика? Я напугалась! Кто такой, откуда… Прирежет еще меня где-нибудь за углом.

— И деньги отнимет!

— Хорошо, если только деньги.

— А он на маньяка был похож?

— Покажи мне хоть одного маньяка, который похож на маньяка.

— Ну да… Интим был?

— Был!

— Правда? — вспыхнула Алиса новым интересом.

— Правда! Мы целый один раз поцеловались. А еще он грел мне руки в карманах своей куртки, когда мы нашарились по парку и замерзли, — захохотала Регина.

Алиска со своей стороны захлебнулась от смеха.

— Ой, я думала сейчас услышу про трехдневный сексуальный марафон. Тогда понятно, почему я эту историю не знаю. Рассказывать-то нечего!

— Угу, нечего.

— А Владос тебя месяц одолевал!

— Он же не знал, что со мной надо у банкомата знакомиться, — засмеялась Регина, и подруга в ответ поддержала ее веселым хохотом. — Ладно, пошла я собираться. А то приедет сейчас, воплей будет куча, что еще не готова.

— Давай. Как от него освободишься, звони.

Регина отложила телефон и посмотрела на себя в зеркало, удивившись собственному отражению: лицо сверкало улыбкой. Эти воспоминания вызвали в ней теплоту, хотя подтвердила, что рассказывать нечего. Но это не так. Было что рассказать, но Алиса вряд ли поймет.

Не хотела тогда будоражить свои остывшие чувства. Когда они с Вадимом потерялись, чувствовала отчаяние, дикое и необъяснимое, ничем, казалось, не оправданное. Разве поймет Казакова, что всего после нескольких встреч можно рыдать весь месяц? Чего жалеть, ведь даже трехдневного сексуального марафона не было. Но душило огромное чувство потери. Долго ничего не могла с ним сделать, потом остыла, отпустила.

Как в сладком сне у них все случилось, будто с наступившим утром и растворилось. Известно же, что кошмары могут сниться бесконечно, а хорошие сны не повторяются.

Не было между ними пошлости при том, что оба знали, к чему идут. И была дурость в голове. Приятная, что у влюбленных. Когда совершаешь сумасшедшие поступки и думаешь, что это правильно.

Сказала, что был интим, потому что между ними он был. Секса не было, а интим был. Безумный. А он просто взял ее за руки. Сжал ее ладони в своих горячих, сплел пальцы, и показалось, что под кожей побежали мелкие токи. Такого ощущения она никогда не испытывала. Ни до него, ни после.

Звонок Влада окончательно вернул ее в реальность. Регина отпустила воспоминания и стерла с лица улыбку. Он сказал, что скоро подъедет. Значит, времени осталось совсем мало. Но ей хватит: косметикой она не злоупотребляла. Правда, сегодня решила сделать отступление от привычного — накрасила губы красной матовой помадой. Тогда Владик точно не полезет целоваться.

Как там Алиса сказала? Страсть попрет после ссоры? Откуда страсть? И какой дурак придумал, что секс после ссоры ярче? У нее после ссоры все внутри замерзало. Не могла Реймана к себе подпустить. Если что-то и получалось, то через силу и без удовольствия. Все труднее стало через себя переступать. Влад быстро отходил, через пять минут после скандала улыбался, будто ничего не случилось, а она долго не могла обиду отпустить. Не понимала, как он так быстро перестраивался. Ей тяжело было даже физически, не говоря уж о внутренних ощущениях.

«Жду тебя внизу», — написал Влад.

«Пять минут», — ответила Регина, сунула косметичку в сумку и переоделась.

Долго не раздумывала, что надеть. Натянула рваные голубые джинсы и свободную белую майку. Захватила с вешалки джинсовую куртку и обулась в кеды. Влад терпеть не мог, когда она ходила без каблуков, потому что была намного ниже его, но сегодня переживет. Отдых в «Пирогово» подразумевается активный, такая одежда и обувь вполне уместны. Чего там только нет: и яхт-клуб, и гольф-клуб, и теннисные корты, и футбольное поле. Хочешь под парусом ходи, хочешь на лошади катайся. Или просто наслаждайся красивой природой, живописными видами, отдыхая в свое удовольствие.

Регина вышла на улицу и поискала взглядом серебристую «ауди ТТ»: она стояла чуть дальше от подъезда. Влад сразу вышел и открыл дверцу со стороны пассажира.

Чарушина молча подошла и сразу собралась сесть в машину, но Рейман удержал ее за плечи и притянул к себе.

— Не дуйся.

— Я не дуюсь, — ответила бесстрастно.

Хотел поцеловать, но, как и думала Регина, помада его остановила, только прижался губами к щеке.

— Я же люблю тебя. И ревную, — мягко говорил он, крепко ее обнимая.

— Я знаю. — Вздрогнув от прохладного ветерка, приникла к Владу и вдохнула знакомое тепло.

У него на все всегда один ответ: «Я же люблю тебя…». С этого он начинал любое свое оправдание.

Ревнует, потому что любит. Злится, потому что любит. Нагрубил, потому что любит. Что-то требует, потому что любит. Все у нее не так, потому что он любит…

Каждый раз, когда Влад начинал говорить о любви, ощущала неловкость: ответить чувствами на его признание она до сих пор не могла.

— Представь, тебя столько дней не было… а потом ты меня чужим именем зовешь.

— Я, наверное, похожа на ту, которая будет с кем-то другим две недели развлекаться, а потом в глаза тебе врать, что ничего не было, да?

— Нет, — уверенно сказал он, — не похожа. Совсем не похожа. Но ревность трудно контролировать. Я тебя за это и ценю. Что ты не такая. Не шлюха. Найти нормальную девушку не просто, поверь.

— Может, не там искал? У меня много подруг, они все нормальные, как ты говоришь. И шлюх среди них нет, — говорила все еще холодно и резковато. — Даже Алиска, которую ты терпеть не можешь, не шлюха. У нее просто что-то не складывается, но она хотела бы иметь постоянные отношения.

— Алиску я терпеть не могу? А ты хотела, чтобы мне нравилась твоя подруга? Мне, кажется, этот вариант был бы хуже, — улыбнулся Владик.

«Да пофиг мне», — чуть не сказала Регина, но сдержалась, не дай бог снова поругаться.

Обняла его в ответ — надо же как-то мириться, — пытаясь почувствовать спокойствие, которое раньше с ним рядом ощущала. Может, о больших чувствах говорить не приходилось, но с ним спокойно и уверенно. Знала, что он точно не тусит с девками, много работает, дорожит семьей и очень любит свою мать. Это внушало Регине особенное уважение. Знакомство с его семьей было коротким, тоже будто случайным, какие-то выводы сделать сразу трудно, но отношение к матери заметно во всем. Он о матери говорил, часто ей звонил, участвовал в ее делах, решал какие-то вопросы или проблемы.

— Поехали, — наконец сказал Рейман, помог ей усесться и даже ремень безопасности на ней застегнул.

— Спасибо, — поблагодарила Регина и улыбнулась ему. — Кстати, это не ты меня нашел, а я тебя нашла.

— Да, я помню, — тоже улыбнулся и еще раз ее поцеловал в щеку.

С Владом у нее случилось более романтичное знакомство. Она нашла в такси кем-то утерянный бумажник. В нем были деньги, карточки, визитка. Само собой, Регина позвонила, намереваясь вернуть все владельцу. Договорились о встрече. Владельцем бумажника оказался Рейман. Она все вернула ему, он что-то подарил ей в благодарность, на том и разошлись. Прошло время, Чарушина и забыла про него, а он вдруг позвонил и предложил встретиться. Так все и началось. Легко, ненавязчиво. Сначала просто общались, потом сблизились. Она и не заметила, в какой момент все изменилось, и в отношениях появилось напряжение. Наверное, когда он стал говорить о любви, а она не смогла ему ответить тем же.

— Компания будет все та же? — спросила Чарушина, пытаясь вспомнить имена его друзей. Встречались-то пару раз, да и память у нее на имена плохая.

— Да. И еще один друг приехал. Близкий. Самый близкий мне человек из всех. Можно сказать — брат. У него скверный характер, но братьев же не выбирают. Мы как одна семья: наши родители дружат, отцы вместе работают.

— Как друга зовут?

Рейман усмехнулся и помедлил.

— Вадим.

Регина рассмеялась, выдав длинный нервный смешок на одной ноте и на одном дыхании.

— Вот это я проинтуичила.

— Что? — переспросил, отвлекаясь от дороги.

— Говорю, солнышко светит, птички поют, погода сегодня прекрасная.

Влад рассмеялся, тепло глянув на нее. Регина со вздохом плотнее привалилась к спинке сиденья и расслабилась.