Глава 17

Маша

– Пошёл вон! – бешено рычит Царёв на официанта, и я сжимаюсь от страха.

– Дём… – успеваю выдохнуть, прежде чем мои губы накрывают загрубевшие пальцы, пресекая дальнейшие попытки заговорить.

Замираю, боясь шевельнуться. То, что происходит сейчас, пугает до чёртиков. Я не узнаю человека перед собой. Озлобленные. Дикий. Опасный.

Исходящие от него волны агрессии проникают под кожу, заставляя кровь леденеть. Парень напряжен до такой степени, что жилы на его шее натягиваются и вздуваются. Глаза наливаются кровью, ноздри дёргаются, как у бешеного быка. Он прикрывает веки, стискивая челюсть. И я понимаю, что Царёв пытается вернуть самообладание, которое в данный момент ускользает из его рук.

Это реакция на ложь – знаю. Но у меня язык не поворачивается рассказать о той мерзости, что предложил Широков. Тем более сейчас, когда Демьян в шаге от срыва.

Действуя на инстинктах, я целую пальцы, сминающие мои губы. Затем подаюсь вперёд и обнимаю сильную шею руками. Притягиваю парня к себе и, прижавшись к нему всем телом, зажмуриваюсь, потому что не знаю, какой реакции ждать.

Меня бьет крупная дрожь. Свирепая, жёсткая энергетика Царёва пугает и подавляет. Но я не верю, что он может навредить мне. Даже находясь в таком состоянии.

– Прости, пожалуйста, – шепчу ему на ухо. – Я не хотела…

Замолкаю, потому что он резко обнимает меня в ответ и стискивает так сильно, что дышать становится нечем. Его лицо зарывается в мои волосы, и парень делает медленный глубокий вдох.

Каменные мышцы под ладонями расслабляются. Провожу по ним пальцами и сама немного успокаиваюсь.

Кажется, буря миновала?

Спустя несколько секунд решаюсь заговорить:

– Мы можем отложить эту тему до вечера? Я всё расскажу. Обещаю.

– Сейчас расскажешь, – в голосе проскальзывают металлические нотки.

– Сейчас мне надо на пары, – мягко настаиваю. – Зачёты, помнишь?

Демьян отстраняется. Лицо хмурое, губы плотно сжаты. И проходит целая вечность, прежде чем он отходит от меня, позволяя соскользнуть со стола.

– До вечера ждать не буду, – безапелляционно заявляет, когда выходим из ресторана. – Пары заканчиваются, едем домой, и ты мне всё рассказываешь. Дословно. Без вранья.

Он холоден и отстранён. Молчит всю дорогу до универа. А у меня такое чувство, будто мы поссорились, и это чувство отвратительно. Оно мне совсем не нравится.

От мыслей отвлекает вибрирующий на торпеде телефон. Демьян смотрит на экран и, выругавшись, отвечает:

– Чем обязан? – не слышу, что говорит собеседник на том конце провода, но голос у него явно женский. – Рад за тебя. Нет, встретить не могу. Сама как-нибудь, – замолкает на несколько мгновений, слушая. – Мне плевать. И не надо названивать, – отключается, откидывая телефон.

– Кто это был? – не могу удержаться от вопроса.

– Мать.

Одно слово, но сколько неприязни в него вложено. У меня аж мурашки по телу проносятся. Замечаю, что Царёв становится ещё более мрачным и решаю не углубляться в эту тему. Пока.

Тем временем машина тормозит у главного входа в институт, и когда я выбираюсь из салона, парень остаётся внутри.

– Ты разве не идёшь? – растеряно интересуюсь.

– Нет, – коротко бросает.

Никаких подробностей. Просто «нет».

Не выдерживаю. Психую, хлопаю дверью. А после наблюдаю, как машина срывается с места, оставляя меня одну.

Супер! Просто класс!

Офигенные у нас отношения, ничего не скажешь! Вспышки гнева, безразличие, игнор. Всё как всегда… только теперь от этого ещё больнее.

***

– …Будешь послушной девочкой, и твой парнишка не пострадает, – Широков обходит меня, останавливается за спиной. – Ты порвёшь с ним, – шепчет на ухо, – скажешь, что встретила более достойного мужчину. И назовёшь ему моё имя.

– Я не сделаю этого.

– Сделаешь, – шипит змеем. – Или станешь свидетелем того, как я его уничтожаю. Сможешь жить с этим потом? Выбирай…

Моргаю, прогоняя неприятные воспоминания о разговоре с Широковым. В горле снова скапливается горечь, по телу пробегает липкий озноб.

Демьян должен знать об этом , – повторяю себе уже в который раз. Нельзя скрывать от него такие вещи. Да и как тут скроешь? Он уже и так всё понял.

Единственное, что страшит – это его реакция. Царёв слишком остро на всё реагирует, а я не хочу, чтобы он на эмоциях наломал дров.

Закусив губу, стою возле универа, поглядывая на время. Пары закончились полчаса назад, а Дёмы до сих пор нет. Неужели не приедет, как обещал?

Достаю телефон, чтобы позвонить ему, но рядом тормозит машина, и я встречаюсь с хмурым взглядом Макса. Меня тут же охватывает паника.

– Садись, – кидает брат, опустив стекло. – Дем не приедет.

– Почему? – не узнаю свой голос. – Что случилось?

– Сядь, Маша.

Торопливо забираюсь в салон, не сводя с Макса испуганных глаз.

– Где Дёма?! Скажи!

Он раздраженно трёт лицо рукой и со свистом срывает машину с места.

– В полиции, – сообщает глухо. – Подробностей не знаю. Поэтому сейчас ты едешь ко мне. И не спорь! – рявкает, когда открываю рот для возмущений. – Если он настолько тупой, что подставился, то тебе лучше сразу забыть о нём!

– Макс, пожалуйста, – вцепляюсь в его локоть мёртвой хваткой. – Ему надо помочь! У тебя же есть знакомые в органах. Сделай что-нибудь!

– Сначала я выясню, насколько глубоко он встрял, и самое главное – за что! А потом подумаю, стоит ли ему помогать.

Морщусь, откидываясь на сидение.

Это я виновата! Не надо было бесить Царёва ложью! Не надо было оставлять его одного! Какая же я дура!

Всхлипываю, отворачиваясь к окну. Грудь сдавливает тревогой, и я реву, обнимая себя за плечи.

– До тебя добираться целую вечность, – смотрю на брата опухшими глазами. – Прошу, поехали сразу к Дёме. Пожалуйста… Я буду сидеть в машине, клянусь. С места не сдвинусь!

Макс смотрит на часы, поджимает губы. В моих словах есть резон, и брат это понимает. Но упрямо молчит, чем заставляет меня рыдать ещё громче.

– Черт! Ладно! – наконец, не выдерживает. – Но чтобы из машины ни шагу! Поняла?!

Киваю болванчиком, готова на всё, лишь бы брат не передумал. Стираю слёзы со щёк, пытаюсь выровнять сбившееся дыхание.

Мы подъезжаем к местному отделению полиции, и я сразу вижу припаркованный неподалёку чёрный гелик. А возле него стоит… Демьян!

Радостно взвизгнув, тянусь к дверной ручке, но Макс её блокирует.

– Куда собралась? – жёстко отрезвляет. – Условия те же. Ты сидишь в машине, помнишь?

– Но…

Не слушает. Выбирается наружу и идёт к Царёву.

Пока они разговаривают, я с особой тщательностью осматриваю Дёму на наличие каких-либо увечий или повреждений – ничего подозрительного не нахожу.

В этот момент взгляд ясно-голубых глаз цепляется за меня. Парень тут же мрачнеет, словно грозовая туча. Тёмные брови сходятся на переносице, желваки приходят в движение. Он резко срывается с места, направляясь в мою сторону.

Звучит щелчок снятой блокировки, а дальше всё, как в тумане. Выскочив из машины, бегу навстречу, не чувствуя земли под ногами. Врезаюсь в мощное тело Царёва на всей скорости и повисаю на его шее.

– Какого черта ты притащил её сюда? – рычит он Максу.

– Вообще-то я торопился спасти твой зад! Не за что, придурок! В следующий раз сами разбирайтесь. Достали…

Брат садится за руль, продолжая извергать недовольства. А я непонимающе смотрю на Демьяна.

– Может, всё-таки объяснишь, что ты делал в полиции? – спрашиваю, когда Царёв усаживает меня в машину. – Дём?..

Хлопает дверью и, обойдя гелик, садится за руль.

– Всё уже порешали, – цедит, кинув беглый взгляд в зеркало заднего вида.

Заметив это, оборачиваюсь и вижу, как из дверей отдела выходят двое мужчин. Один в полицейской форме, а второй… Замерев, приглядываюсь, но машина резко срывается с места, отдаляясь от здания. Не успеваю разглядеть лица. Только замечаю, как мужчины жмут руки и хлопают друг друга по плечу.

– Мышка, сядь нормально и пристегнись, – выводит из оцепенения строгий голос.

Делаю всё на автомате, затем перевожу взгляд на Демьяна.

– Мне показалось, что я видела… – осекаюсь, заметив, как он напрягается, с силой сжимая оплётку руля. – Не показалось, да?! Это был Широков! – голос срывается. – Что происходит?!

Несколько мгновений Царёв молчит, но потом всё же сообщает:

– Двое из секции Палыча накатали на меня заяву.

Я вскрикиваю и прикрываю рот ладонью, а парень равнодушно продолжает:

– Это фигня. Лёгкий вред здоровью. Максимум штраф, и то вряд ли, – он мрачно усмехается. – Придурки даже справку о побоях не предоставили. Без неё дело не откроют.

– А там были побои? – судорожно выдыхаю.

– Какие побои в тренировочных спаррингах, Мышка? – раздраженно хмурится. – Так… Немного помял их. Не критично.

– Вообще ничего не понимаю… – качаю головой, когда мы подъезжаем к дому. – При чём здесь Широков?

– Это он надоумил тех идиотов пойти в органы. При наличии уголовного преследования, меня снимут с чемпионата.

После его слов всё становится на свои места.

Из машины выбираюсь в подавленном состоянии. Разум погружается в липкий туман страха. В голове на повторе разговор с Широковым и понимание того, что он уже начал воплощать свои угрозы в жизнь.

На ватных ногах захожу в квартиру и обессилено приваливаюсь к стене.

Демьян сразу замечает мое состояние. Подходит, нависает тенью. Когда чувствую прикосновение сильных рук к моей талии, поднимаю растерянный взгляд на парня.

– Он предупреждал, что навредит тебе, – обречённо шепчу. – Если я не…

Замолкаю, потому что Царёв резко прижимает меня к себе, а его зрачки пугающе расширяются. Ясно-голубые глаза меняют цвет на чёрный. От этого вдоль моего позвоночника прокатывается дрожь.

– Если ты – что? – рычит, прищуриваясь. – Что он от тебя хотел?

– Он сказал, что я должна расстаться с тобой… – выпаливаю на одном дыхании. – Если не сделаю этого, то он повлияет на твоё участие в чемпионате… Вплоть до того, что тебя там покалечат.

Не верю, что произнесла это вслух. Тону в потемневшем взгляде, и моё сердце замирает где-то в горле.

Следующие несколько секунд не дышу – жду вспышки гнева, приступа ярости, ещё чего-то страшного…

Но, вопреки ожиданиям, Демьян наклоняется к моему лицу и, не разрывая зрительного контакта, целует в губы. Так неожиданно нежно, что в первые секунды я даже не реагирую на это.

Огрубевшая ладонь ложится на мою щеку, согревает кожу теплом, ласкает. Во взгляде парня нет и тени злости.

Расслабляюсь, тянусь ближе и, встав на цыпочки, отвечаю на поцелуй.

– Умница, что рассказала, – шепчет.

Затем снимает с нас куртки, берёт меня за руку и ведёт в гостиную.

– Что нам теперь делать? – взволновано спрашиваю, когда Демьян садится на диван.

– Тебе – ничего, – тянет меня к себе на колени.

Обнимаю его, уткнувшись лицом в мощную шею. Дышу им, стараясь прогнать тревогу из сердца. Но не получается.

– Нам надо расстаться, – выдавливаю и чувствую, как напрягается подо мной сильное тело. – Не по-настоящему, – торопливо уточняю. – Только до чемпионата. Чтобы Широков отстал от тебя.

Ладонь Царева тут же зарывается в мои волосы и оттягивает их назад.

– Нет, – режет безапелляционным тоном. – У Широкова личные счёты с моим отцом. Он в любом случае будет пытаться нагадить мне. И я знаю, что с этим делать, – проводит пальцами по моей щеке. – А ты, – в его глазах проскальзывает что-то дикое, тёмное, опасное, – больше не поднимаешь тему расставания. Поняла, Мышка?

Киваю, не испытывая ни малейшего страха от грубоватого голоса с металлическими нотками.

Наоборот, внутри будто распрямляется пружина, которая мучила меня своим напряжением.

Уверенность и сила, исходящие от парня, передаются и мне. Проникают под кожу, растекаются по венам, прогоняя все страхи и тревоги.

Тянусь к нему, испытывая потребность быть ближе. И как только наши губы встречаются, меня закручивает в урагане ярких эмоций, обостряя чувства до предела.

Поцелуй распаляет меня – пробуждает трепет во всём теле, обостряет чувствительность.

Крепкие пальцы Царёва уверенно скользят вдоль моей спины. Массируют, расслабляют. Сквозь ткань тонкой кофты чувствую жар, исходящий от его крупных ладоней, и плавлюсь, словно воск.

Пробегаюсь подушечками пальцев по напряжённым мышцам шеи. Робко исследую широкие плечи, но в какой-то момент понимаю, что футболка Демьяна мешает мне насладиться процессом в полной мере.

– Сними её, – шепчу севшим голосом, встречаясь с горящим взглядом. – Пожалуйста…

Несколько секунд парень медлит, но потом, не разрывая зрительного контакта, чуть отстраняется и, стянув с себя футболку, отбрасывает её в сторону.

Смущённо закусываю губу и опускаю глаза на развитый торс, покрытый татуировками. Мне нравится, как сочетаются между собой тёмные линии. Каждая из них несёт смысл, и я обязательно выясню, какой именно. Но позже…

Сейчас я хочу просто касаться. Изучать, ласкать, гладить…

Дотрагиваюсь ладонями до горячей кожи груди, и часто дышу, когда под ней напрягаются каменные мышцы.

Мощь Царёва вызывает трепет. Даже представить боюсь, насколько он опасен, когда использует свою силу. Я в сравнении с ним – тростинка. И меня пьянит, что этот грозный, могучий парень так остро реагирует на мою ласку.

Он тяжело дышит, не сводя с меня голодного взгляда, пока я скольжу пальцами по контуру рисунков, выбитых на коже.

– Тоже хочу татуировку, – заявляю, пробегаясь ладонями по развитым мышцам плеч. – Это красиво.

– Нет.

– Нет? – вскидываю брови, видя, как он категорично качает головой. – Почему?

– Хорошие девочки не бьют татухи.

– Я, по-твоему, хорошая? – улыбнувшись, едва касаюсь поцелуем его губ.

– Максимально, – низкий голос обволакивает теплом, завораживает.

– Что нужно сделать, чтобы стать плохой? – прищуриваюсь и, выпустив коготки, слегка царапаю грудь Демьяна.

На что он, хищно улыбнувшись, резко обхватывает мою попу и вдавливает меня в себя. Даёт почувствовать своё напряжение, заставляя мои щеки вспыхнуть, а глаза смущённо зажмуриться.

– Ты не готова к таким играм, – глухо рычит, скользя ладонями вверх по спине. – Не провоцируй, Мышка.

Его пальцы перебирают пряди волос, двигаясь к моему лицу. Чувствую шершавые подушечки на своих раскрасневшихся щеках. Тянусь ближе к этой ласке, открываю глаза.

– А если не послушаюсь, – облизываю пересохшие губы, – что будет?

Взгляд Царёва наполняется темнотой. Опаляет животной похотью.

Секунда. И я оказываюсь на спине, подмятая под разгоряченное большое тело. Жёсткий поцелуй неумолимо сминает губы. Безжалостно. Требовательно. Сладко.

Мысли… их нет…

Лишённая возможности дышать, погружаюсь в пекло, теряя голову. Мои руки и ноги оплетают Дёму, с целью, чтобы сократить даже минимальное расстояние между нами.

Сгораю, превращаясь в оголенный нерв, чуткий к малейшим колебаниям, исходящим от парня. Чувствую его, кажется, даже душой.

Демьян…

В этом имени моя одержимость. Предел мечтаний и грёз. Моя болезненно-сладкая любовь, заставляющая сердце то замирать, то биться с бешеной скоростью, в надежде на взаимность.

Окутанная разгоряченным запахом парня, жадно вбираю в себя ноздрями воздух. А потом со стоном выталкиваю его обратно, когда сильные руки, проникают под мою кофту и скользят по оголенной коже.

Сминают, лаская. Подчиняют, лишая последних крох здравого смысла.

Царёв в этот момент тоже теряет остатки самообладания. Прерывает наш поцелуй со звериным рычанием, но не с целью остановить происходящее между нами сумасшествие. Нет. Его губы спускаются вниз по шее, разжигая внутри меня ещё больший пожар.

Шиплю, когда он прихватывает зубами тонкую кожу, и выгибаюсь навстречу, изнемогая от мучительного томления в нижней части тела.

Одежда внезапно становится тесной. Сдавливает, мешает. И, похоже, не только мне.

Схватившись за края моей кофточки, Демьян резко дёргает ткань, не оставляя пуговицам ни единого шанса. Они разлетаются в разные стороны, и от этого я трезвею, распахнув веки.

Фокусирую затуманенный взгляд на Дёме, видя перед собой не человека.

Хищника. Зверя.

Огромного и голодного до меня и моего тела. Его глаза горят лихорадочным одержимым огнём.

Обдают раскалённым пламенем безумия, вызывая дрожь.

Не успеваю обдумать всё это – Царёв притягивает меня к себе и вновь набрасывается на мои губы.