Глава 18

Демьян

Горячая. Чувственная. Желанная. До дрожи. До помутнения рассудка.

Выгибается навстречу, когда я алчно исследую её тело своими грубыми лапами. Выдыхает жаркие стоны мне в рот, окончательно снося этим крышу.

Рычу в ответ. И уже не контролирую зверя, рвущегося изнутри. Он полностью поглощает сознание, забирает весь контроль себе, слепит похотью.

Кусаю беззащитную шею, скольжу жёсткими пальцами по бархатной груди, сминаю. Дико. Жадно.

Малышка безоговорочно подчиняется, доверчиво цепляется за мои плечи тонкими руками. Дарит ласку в ответ, обостряя первобытные инстинкты до максимума.

К черту запреты! К черту правила!

Подхватываю её и, не отрываясь от истязания пухлых губ, тащу к себе в пещеру. Заваливаюсь вместе с ней на кровать, срываю остатки одежды с разгоряченного тела.

Кровь долбит по мозгам, затмевая разум, когда вижу идеальные женственные изгибы, которые сотни раз были частью моих фантазий.

Но сейчас это не игра воображения, а реальность. Манящая. Дурманящая. Желанная.

Примитивно, по-варварски исследую руками, губами, зубами каждый сантиметр оголенной кожи. А лихорадочные вздохи, сквозь сдавленные стоны меня ещё больше подстёгивают. Толкают к точке, когда мысли замыкаются на одной цели: присвоить. Своей сделать. Заклеймить.

На автомате выхватываю из тумбочки защиту и, спустя несколько секунд, вдавливаю собой в кровать хрупкое трепетное тело.

Зависаю в моменте, когда ловлю взглядом затуманенные желанием голубые глаза. Вижу в них целую Вселенную. Оголенные искренние чувства. Без притворства, хитрости и фальши. Она смотрит не сквозь меня, как остальные. А в меня. В самое нутро, проникает в душу. Разгоняет темноту, усмиряя взбесившегося зверя.

Её чистая нетронутая нежность заставляет меня сгладить жёсткость и грубость своих действий мягкими касаниями.

Стараюсь быть осторожным, когда ласкаю малышку, распаляя её по максимуму. Упиваюсь отзывчивостью, целую раскрасневшиеся губы и глухо рычу в них, чувствуя запредельное удовольствие от происходящего.

Никогда не был настолько терпелив и внимателен к кому-то. А с ней не могу по-другому. Находясь на грани, при совершенно отключённом мозге, я всё же держу контроль над своей дикой сущностью. Давлю её, не позволяя навредить моей девочке.

Моей…

В грудине сладко печёт от осознания этого.

– Моя. Только моя, – дико рычу и резко заполняю её собой, сжирая с губ сдавленный выкрик.

То, что происходит дальше, вырубает моё сознание окончательно. Голод становится невыносимым. Болезненным. Мучительным.

Малышка отвечает на мой поцелуй, льнет ближе, провоцирует. И я срываюсь в бездну, дурея от ощущений, которые она мне дарит.

Словно одержимый, ловлю каждую эмоцию на красивом лице, каждый рваный всхлип, стон. Довожу её до края. А затем с маниакальным удовольствием упиваюсь тем, как она дрожит в моих руках. Как доверчиво прижимается ко мне, вылетая в нирвану.

От её горячего вида мгновенно взрываюсь, и позволяю шквалу крышесносного кайфа затопить тело и сознание.

Рычу, жадно стискивая свою девочку и покрывая нежное лицо рваными поцелуями.

На подкорке в этот момент мелькает понимание, что я никогда не смогу обезличить Мышку, как было с остальными. Она ведь особенная. Неповторимая.

Веду носом по её шее, втягивая в себя нежный запах, и вдруг замечаю следы, оставленные на молочной коже.

Это отрезвляет, словно удар током.

Вклиниваюсь бешеным взглядом в уродливые отметины и, осознав, что это сделал я, испытываю желание убиться башкой о стену.

– Черт! – осторожно дотрагиваюсь поврежденных участков, скрипя зубами от ненависти к себе.

Этого вообще не должно быть на ней! Грёбанный садист!

– Ч-что… – Мышка испугано смотрит на меня, стыдливо прикрываясь. – Что случилось?..

Но я уже не слышу её.

Вспоминаю, как сдирал с неё одежду, вел себя, как бешеное животное. И эти метки на теле… Они наглядно показывают, насколько я конченый урод, не способный контролировать себя даже с той, которая для меня дороже всех на свете.