Глава 19

Маша

С трудом заставляю себя включить мозг, который всё ещё в эйфории, и всматриваюсь в потемневшее от злости лицо Царёва.

Меня пугает его взгляд. Тяжёлый. Чужой. Отстранённый.

Медленно натягиваю на себя покрывало, прикрывая наготу. Руки дрожат, не слушаются. В горле першит, глаза необратимо наливаются слезами.

Если бы у меня была возможность провалиться сквозь землю, я бы не задумываясь сделала это. Потому что видеть Демьяна таким – невыносимо.

Глаза, которые несколько минут назад горели жарким всепоглощающим огнём, сейчас покрываются режущей коркой льда. Парень отгораживается от меня, закрывается. Не вижу ни единого проблеска эмоций. Они все будто вымерзли.

Закусываю губу до боли, чувствуя, как волна сильнейшего стыда окатывает тело и душу.

Волшебство, которое только что случилось со мной, было настолько сладким, запредельным, отчаянно-сумасшедшим, что я до сих пор чувствую его отголоски в теле… Для меня это был не просто секс, а нечто совершенное. Сокровенное. То, что я всегда мечтала подарить только одному человеку. Демьяну.

А он…

Молча идёт к шкафу и, достав свою футболку, кладёт её рядом со мной. Затем одевается, не спуская с меня ледяного взгляда.

Дрожу, ощущая холод. Осознание того, что Царёв просто поддался инстинктам и сейчас жалеет о случившемся, уничтожает. Душит. Убивает.

Игнорируя лежащую рядом футболку, соскальзываю с кровати и как есть иду в ванную.

– Мышка… – догоняет голос в спину, но я обрываю его, захлопнув дверь.

Сейчас я не в состоянии слушать, как Дёма подбирает слова и называет случившееся ошибкой. Как озвучит новые правила. Снова воздвигнет между нами стену…

Нет. Только не сейчас, пожалуйста!

Встаю под горячие струи душа и беззвучно реву, подставляя им лицо. У меня нет злости, нет обиды на парня, ведь он с самого начала был честен со мной. А я всё равно провоцировала и лезла, непонятно на что надеясь. Для Царёва секс – всего лишь разрядка. Плевать с кем и где. Вот он и не сдержался. Взял то, что ему долгое время так настойчиво навязывали.

Сама виновата. Получила, что хотела, теперь не ной!

Обматываюсь полотенцем, рассматривая себя в зеркале. Касаюсь пальцами ярких отметин на шее и на несколько мгновений зависаю в воспоминаниях.

Тело снова наливается приятным томлением, внизу живота сладко тянет.

То, что сегодня произошло, навсегда перевернуло моё представление о близости между мужчиной и женщиной. Даже в самых смелых мечтах я не могла представить ничего подобного.

Руки Демьяна, его губы… То откровенно грубые, то пронзительно нежные. Его умелые пальцы, дарящие высшую степень наслаждения. Погружающие в ни с чем не сравнимое удовольствие. Взлёт до запредельных высот, а затем резкое падение в бездну, где ты рассыпаешься на миллиарды ярких частиц. Умираешь и возрождаешься вновь. До дрожи. На разрыв.

Такое не забудешь и не сотрёшь из памяти. Никогда.

Шумно выдыхаю, заставляя себя вернуться в реальность. Ловлю в отражении опухший взгляд, наполненный обречённостью, и сглатываю новую порцию слёз, щекочущих горло.

Не хочу выходить из ванной, но прятаться здесь вечно не получится. Да и какой смысл? От себя не убежать.

Отворачиваюсь от зеркала, плетусь к двери и дергаю ручку. Вижу Царёва, застывшего у стены, и сразу опускаю глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает глухо. – Что-то болит?

Его голос кажется таким участливым, что я всхлипываю, но продолжаю молчать.

У меня душа болит, Дём. Не лезь в неё сейчас, пожалуйста. Там всё в ошмётки.

Захожу в свою комнату и слышу вслед:

– Прости, Мышка…

Не дослушиваю, прикрываю створку и стекаю по ней на пол.

Прости, Мышка…

Звучит как начало разговора в духе «Это была ошибка» или «Давай сделаем вид, будто ничего не было».

Нет, нет и нет! Я сейчас совершенно не готова слышать от Царёва подобное! Это просто убьёт меня!

Спрятавшись в своей комнате, прислушиваюсь к звукам за дверью. А когда понимаю, что Демьян ушёл из квартиры, падаю на кровать и реву, уже не сдерживаясь. В голос. Навзрыд.

Дура! Чего я в итоге добилась?! Довела отношения с Царёвым до края! А дальше…

Дальше чертово правило, которое он никогда не нарушает. И я не буду исключением. Скорее недоразумением, от которого хочется убежать подальше.

От этих мыслей всё внутри переворачивается и болит. Обида и одиночество накатывают с такой силой, что я задыхаюсь. Хочется, чтобы рядом был кто-то из близких. Кому не плевать на меня.

Надеваю джинсы, кофту с закрытым горлом и, погружённая в себя, как в глубокий транс, выхожу из квартиры. Неуверенно шагаю к двери напротив, нажимаю на звонок.

Спустя несколько мгновений вижу маму. Она выглядит, как всегда, сногсшибательно – ухоженная, красивая. Даже в домашней одежде и без косметики.

– Привет, – выдавливаю, потупившись.

Стоим в тишине, затем мама берёт меня заруку, и через секунду я оказываюсь в тёплых объятиях.

– Я знала, что так будет, – спокойно проговаривает. – Зайдёшь?

– Угу, – всхлипываю у неё на плече.

Она ведёт меня в гостиную, сажает на диван.

– Чай будешь?

– Нет, – качаю головой и, подтянув к себе ноги, обнимаю колени.

Мама садится рядом. Молча наблюдает за мной.

– Беременность? – неожиданно спрашивает.

– Что?! – вскидываю на неё шокированный взгляд. – Нет!

– Слава богу! – выдыхает, заметно расслабляясь, затем обнимает меня за плечи. – Что тогда? Расскажи. Он обидел тебя? Ударил?..

– Мам, – внутри вспыхивает раздражение. – Никто меня не бил. Дёма не такой.

– А какой он, Маша? Хороший, белый и пушистый? – Я молчу, а она продолжает допрос: – Почему ты в слезах?

– Неважно, – отмахиваюсь и уже жалею, что пришла. – Я хотела побыть с тобой. Можно?

Мама раздраженно вздыхает, но при этом обнимает меня крепче. Кладу голову ей на плечо, и какое-то время мы сидим в тишине.

– Думаешь, я просто так недолюбливаю эту семейку? – слышу бесцветный голос. – Я ведь Царёва со школы знаю. Любовь у нас с ним была. А потом… в институте он эту встретил. Анечку свою ненаглядную. Меня бросил, её замуж позвал…

– Ты сейчас серьезно, мам? – отстраняюсь в неверии.

– Серьезно, – грустно усмехается. – Он сначала метался между нами, а она взяла и забеременела. Видишь, как бывает…

Мама шмыгает носом. От воспоминаний её глаза увлажняются, но она, как и всегда, старается держать лицо. Всё такая же гордая. Сильная. Несгибаемая.

– …А теперь моя дочь связалась с его сыном, – рассуждает задумчиво. – С мальчиком, у которого явные проблемы с психикой. Эмоционально неустойчивым, избалованным, агрессивным. Как мне принять это? Как сделать, чтобы история не повторилась?

– Я люблю его, – шепчу, всхлипывая. – Всегда любила. И с этим ничего нельзя сделать.

– Можно, – мама резко оживляется, переводя на меня возбужденный взгляд. – Ты можешь уехать. В Москву!

– И… что я там буду делать?

– Продолжать учиться, работать…

– Работать? Где?

– У Ирины Алексеевны, конечно, – она победно улыбается, ожидая от меня реакцию.

– Что за бред, мам? – теряюсь.

– Я ей звонила недавно, – тараторит. – Просила за тебя. Умоляла. И она пошла навстречу. Сказала, что как раз набирает новый тренерский состав на младшие группы. Представляешь, как удачно всё складывается?!

– Ты… – поражено выдавливаю, – что сделала?.. – вскакиваю с дивана. – И главное – зачем?! Ты меня спросила? Я не хочу уезжать!

– Это твой единственный шанс убежать от страданий, – мама вскакивает, хватая меня за плечи. – Царёв младший такой же, как его отец. Лживый, подлый, эгоистичный! Он уже причиняет тебе боль. Играет на твоих чувствах!

– Но ты не можешь запретить мне любить его! – кричу. – Никто не может!

– Это можешь сделать ты сама! – тоже кричит. – Достаточно просто включить мозг и понять, что ваша связь губительна! Ты с ним не увидишь ничего хорошего! Очнись, дочь!

Застываю, глядя в мамины глаза, полные эмоций и слёз. Вижу, что она искренне волнуется за меня. Не нахожусь с ответом, потому что в мыслях всплывает образ Демьяна. Безразличный. Холодный. Равнодушный.

Сердце снова наполняется нестерпимой болью, и я обнимаю себя за плечи, подавляя тяжелый вздох.

– Я не хочу уезжать в Москву, – безжизненно выдавливаю. – Но, – ловлю мамин лихорадочный взгляд, – обещаю подумать над этим.