Глава 22

Тату-салон, в который мы приезжаем, выглядит совсем не так, как я себе представляла.

Думала, это будет какое-то мрачное заведение с множеством фотографий на стенах, тяжелой рокерской музыкой и грозного вида тату-мастером. Но Демьян заводит меня в просторное светлое помещение со стильным интерьером, а встречает нас вполне приятный парень. Его руки, как у Царёва, забиты татуировками, только цветными.

– Я уже всё подготовил, как ты просил, – сообщает, когда мы заходим в кабинет с большим чёрным креслом.

Он начинает говорить терминами, рассказывая о характеристиках тату-машинки, а я нервничаю, не улавливая смысл. Пытаюсь представить, каким образом будет проходить процедура.

Я хочу набить татуировку под левой грудью. То есть придётся снять верхнюю часть платья, а там у меня прозрачный кружевной лифчик, которым я не хотела бы светить перед посторонним человеком.

Блин. И почему я раньше об этом не подумала?

– Дём, – тихо зову Царёва, пока он внимательно слушает тату-мастера.

– М? – отвлекается.

– У меня слишком откровенное бельё, – шепчу ему в ухо и краснею. – Я не хочу раздеваться.

Улыбается уголком рта и, ничего не ответив, продолжает разговор с парнем. А у меня от этого паника разрастается ещё сильнее.

Почему Демьян такой спокойный? Неужели ему всё равно, что кто-то будет пялиться на мою почти обнаженную грудь?!

От волнения потеют ладони. Вытираю их о платье и нервно озираюсь в поисках чего-нибудь, чем прикрыться во время процедуры. Может, полотенце там какое…

– …Как закончите, оставляй всё, я потом сам уберу, – вклинивается в мозг голос татуировщика, который почему-то надевает куртку и двигается к выходу. – Свет, главное, выключи и дверь закрой.

И уходит, оставляя нас одних.

Не поняла…

– Куда это он? – киваю ему вслед. – А кто татуировку делать будет?

– Я.

– Что?! – округляю глаза.

– А ты думала, я это кому-то другому доверю? – бровь Демьяна вопросительно выгибается. – Нет.

– Ты умеешь бить тату?!

– По мне не заметно? – ухмыляется.

– Ну-у…

– Было дело, увлекался этим серьезно, – подходит ко мне, обнимая за талию. – Что, Мышка, испугалась?

– Нет, – качаю головой. – Просто не ожидала.

Мысль о том, что Царёв собственноручно сделает мне тату, заставляет улыбнуться. Все страхи моментально исчезают, а волнение бесследно испаряется.

– Какой рисунок хочешь? – откинув с моей спины волосы, целует шею. – И где?

– Хочу знак бесконечности, – прикрываю глаза, млея от горячего дыхания на коже. – Вот здесь, – беру его ладонь провожу ею под грудью.

– Просто знак бесконечности? – гладит пальцами указанное место.

– Нет. Там ещё букву Д надо вплести.

Рука замирает, Демьян разворачивает меня лицом к себе. Его взгляд такой глубокий и пронзительный, что я задерживаю дыхание.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Отговаривать не буду, – притягивает, целуя в губы.

– И не надо, – улыбаюсь и деловито добавляю: – Может, приступим?

Подготовка занимает какое-то время.

Забираюсь в кресло, стягиваю платье с плеч, и Царёв обрабатывает участок кожи под грудью. Его прикосновения очень нежные, а глаза всё время ловят мой взгляд. От этого я краснею и покрываюсь мурашками.

– Будет больно? – наблюдаю, как умело парень готовит всё для начала работы.

– Анестетик сведёт боль к минимуму, – спокойно отвечает. – Но неприятные ощущения всё равно могут быть.

– Ладно, – глубоко вдыхаю, испытывая лёгкую тревогу.

Дёма делает несколько эскизов, показывая мне варианты. Выбираю из них один.

– Не бойся, Мышка, – он целует меня в губы. – Это будет быстро. Даже испугаться не успеешь.

Киваю и, услышав звук работающей машинки, зажмуриваюсь. Но когда парень приступает к делу, открываю глаза, понимая, что боли нет. Лишь лёгкие покалывания. Терпимо.

– Как ощущения? – он останавливается, внимательно наблюдая за мной.

– Нормально, – улыбаюсь. – Совсем не больно.

Удовлетворенно кивает и возвращается к работе.

На протяжении всего процесса Царёв то и дело смотрит на меня невероятным взглядом. В глубине его глаз океан эмоций, которые заставляют моё сердце трепетать от нежности и любви.

То, что сейчас происходит между нами, гораздо интимнее секса. Тот факт, что Дёма собственноручно ставит на мне свою метку, придаёт обычной татуировке сакральный смысл.

– Всё, – сообщает, оставляя короткий поцелуй чуть ниже тату.

– Так быстро? – чуть приподнимаюсь, чтобы оценить результат. – Ух ты! Кла-а-асс!

Рисунок получился очень аккуратным. Именно таким, каким я хотела. Растроганно шмыгаю носом, поднимая затуманенный взгляд на парня. Он улыбается и нежно касается своими губами моих. Затем осторожно обрабатывает место тату заживляющими средствами и закрывает его специальным пластырем.

– Теперь твоя очередь, – снимает перчатки, отправляя их в мусорное ведро.

– В смысле? – непонимающе хмурюсь, сползая с кресла.

– Я тоже хочу татуху, – подходит ко мне и помогает застегнуть платье. – Ты мне её сделаешь.

С этими словами он стягивает с себя футболку и занимает место на кресле. А я смотрю на него с открытым ртом, надеясь, что это шутка.

– Дём, не смешно.

– Ничего сложного, – невозмутимо продолжает. – Переводишь рисунок с копирки, обводишь машинкой. Всё.

– Я не смогу!

– Вон там бумага, ручка, – игнорирует. – Нарисуй то же самое, только с буквой М.

Мои глаза распахиваются от ещё большего удивления. Кусаю губу, не зная, что делать.

Речь идёт о парной тату, и это не может оставить меня равнодушной. Но то, о чём просит Царёв, немыслимо. Я не хочу всё запортачить своими кривыми руками!

– Дём…

– Давай же, Мышка, – хрипло тянет. – Для меня это важно.

Тяжело вздыхаю, с опаской глядя на стол с инструментами. Возвращаю взгляд на Царёва, который напряжённо ждёт моего решения.

– Обещай контролировать все мои действия, – прошу обречённо.

– Обещаю, – кивает и показывает на свободный от рисунков участок кожи под левой грудью. – Колоть будем здесь. Бери ручку и бумагу…

Из меня бы вышел ужасный татуировщик. Понимаю это спустя некоторое время после начала работы.

Руки дрожат, лоб покрывается испариной, а внутри всё натягивается до такой степени, что не могу дышать.

Несмотря на то, что Демьян даёт чёткие и понятные инструкции, я всё равно косячу, хотя стараюсь из всех сил. Машинка в моих руках – орудие пыток, не иначе. Игла входит в кожу то слишком глубоко, то поверхностно, недостаточно вбивая краску. Из-за этого приходится перебивать повреждённую точку, что наверняка болезненно. Но Царёв реагирует спокойно. Даже бровью не ведёт.

Пока я натужно пытаюсь следовать его рекомендациям, не преуспевая в этом, парень не сводит с меня жаркого взгляда, заставляя нервничать ещё больше.

– Перестань кусать губу, Мышка, – тихо рычит. – Меня это заводит.

Вспыхиваю от его слов и, торопливо выпустив измученную зубами кожу, продолжаю старательно вести контур, стирая лишнюю краску.

– Блин, – досадно тяну, испытывая желание заплакать. – У меня не получилось так же ровно и красиво. Прости, Дём. Я всё испортила.

Выключаю машинку и шмыгаю носом, глядя на далекий от идеала знак бесконечности и кривоватую букву М. Ужас.

Демьян опирается на локти и, оценив результат моей работы, улыбается.

– Для первого раза очень даже ничего, – подбадривает.

Это не помогает. Мои глаза наполняются слезами, по щекам текут крупные капли.

– Ты ведь можешь перекрыть её другим рисунком? Красивым и…

– Я не собираюсь её ничем перекрывать, – хмурится и, свесив ноги с кресла, тянет меня к себе. – Она красивая тем, что сделана тобой, ясно? – стирает слёзы со щёк и целует искусанные губы. – А продолжишь реветь из-за этого – заставлю сделать ещё одну. На шее, например.

– С ума сошёл?! – в ужасе представляю, как с моей помощью на шее Царева появляется ещё одна закорючка. – Нет уж!

А он смеётся над моей реакцией. И снова целует, но уже глубже и горячее. Устоять невозможно. Обнимаю его, отвечая на поцелуй. А когда Дёма проводит губами по моей шее, зажмуриваюсь от удовольствия и улыбаюсь.

– Не могу перестать думать о твоих чулках, – урчит, прикусывая кожу. – Поехали домой.

Горячие ладони скользят по моим бёдрам и, приподнимая ткань платья, поглаживают ажурные резинки. Слышу тяжелый страдальческий вздох и смеюсь.

Из тату-салона мы выходим уже за полночь. А когда добираемся до квартиры, меня беспощадно клонит в сон.

Кое-как заставляю себя принять душ, и стоит коснуться подушки, отключаюсь, не дождавшись Царёва.

Сплю плохо. Беспокойно.

Мне снится сон, который я не видела уже несколько лет. И который, по сути, не сон, а жуткое воспоминание, отложившееся в мозге рваными кусками и обезличенными образами.

Мне тринадцать. И я иду домой с тренировки, радуясь, что на просмотре меня заметил главный тренер страны. Мама будет счастлива, когда узнает, ведь последний месяц она только об этом и говорила. Не терпится увидеть её реакцию…

Погружённая в свои мысли, торопливо подхожу к подъезду, не заостряя внимания на человеке, который придерживает дверь, пропуская меня вперёд.

Мы заходим в лифт, и я жму на кнопку своего этажа, отходя от панели. Бросаю беглый взгляд на незнакомца, но лица не вижу. Капюшон от толстовки оставляет его в тени.

После этого момента воспоминания сужаются лишь до отдельных кадров.

Скрежет закрывающихся створок. Внезапная остановка лифта, а дальше полнейшее непонимание, ступор и сковывающий внутренности страх.

Меня прижимают к стене, и чужая рука закрывает мой рот, не давая закричать.

– Всё хорошо, – спокойный тон вызывает проникновенный ужас. – Не шуми.

Мозг фиксирует тембр картавого голоса в памяти. Вскинув глаза, чётко вижу нижнюю часть лица, на которую не попадает тень. Он ухмыляется, кривя верхнюю губу с ярко-красным рубцом.

Смаргиваю слёзы, застилающие взгляд, пытаясь сопротивляться сильному захвату. Этим лишь вызываю тихий смех незнакомца.

Но он вдруг замолкает, когда лифт приходит в движение и спустя несколько секунд останавливается, а двери начинают разъезжаться в стороны.

Меня больше никто не держит.

Как в кабине оказывается соседка баба Ира, я не помню. А когда сдавлено спрашиваю, где тот человек, она непонимающе хмурится и уверяет, что никого, кроме меня, здесь не было.

Оказавшись на лестничной клетке, начинаю рыдать и кричать о случившемся. Но мама, которая выбегает на крик, не верит мне. Она мне не верит!..

– …Мышка! Тише! Ты чего? – взволнованный хриплый голос врывается в сознание, и меня выбрасывает в тёмную комнату прямо в руки Царёва.

Надсадно дышу, осматривая пространство осоловевшим взглядом. По спине бежит холодный пот, неконтролируемая дрожь сотрясает тело.

Сжимаю зубы, стараясь переключиться. Перебросить внимание. Тяжело дышу носом. Зажмуриваю мокрые от слёз глаза, убеждая себя забыть. Оглохнуть. Выбросить из памяти тот голос. И того незнакомца, которому он принадлежит.

– Иди сюда, – сильные руки подхватывают, тянут в объятия. – Я рядом, Мышка. Тише.