Глава 23

На поле аккуратными стопками стояли стога сена. Еще с детства знаю, что все терпеть не могут, когда их аккуратный стог превращают в батут. Поэтому, оглядываясь и крадясь, мы подошли к самому большому, куда Сережа сразу попробовал меня закинуть.

— Ну, уж нет, — вывернулась я из его рук, — давай, вперед, а я на тебя.

Никольский хмыкнул, стянул футболку, шорты, и в позе звезды спиной назад завалился на сено. И в ту же секунду скатился обратно, взвыв от боли.

— Что случилось?! — подскочила я к нему, зажимая тут же рот от вида крови на спине.

— Эта чертова деревня заколдована от моего удовольствия, — застонал Никольский, пытаясь посмотреть, что там у него сзади, — потрахался на сене, называется! Минус одна фантазия, теперь мне такое будет только в кошмарах сниться — я и сено-убийца.

Судя по тому, что Сережа шутит, чего-то смертельного не случилось. Я повернула его спиной, и поняла, что она у него просто ободрана, сильно, но все же ничего серьезного.

— Ничего не понимаю, — пробормотала я.

Мы обошли стог сена и увидели еле заметный торчащий черенок. Кто-то засунул вилы в стог острием вверх, и даже не поленился вогнать черенок в землю, чтобы они не падали. Слава богу, Сережа просто проехался по ним, а не напоролся.

— Я ж найду эту суку, — прорычал Никольский, — найду и засуну эти вилы в задницу. И не палкой, а зубьями, каждым по очереди! Будет у него секс по-деревенски, раз уж он мне его обломал!

Конечно, ситуация неприятная, я бы даже сказала — страшная. Ладно мы, но здесь же и дети балуются ходят! Я так понимаю, это своеобразная защита от них, но это же насколько упоротым надо быть, чтобы такое придумать.

Но глядя на ругающегося Сережу с озлобленным лицом, я не смогла сдержать смех. Я, честно, старалась.

— Смешно тебе, да? — переключился на меня Никольский после долгой череды вариантов расправы над владельцем стога.

— Нет, — ответила я, продолжая смеяться, — мне, правда, Сереж, жалко тебя, просто…

Договорить я не смогла, так как Никольский выбросил вилы и пошел на меня.

— Иди сюда, маленькая стервочка, я тебе тоже сделаю больно.

Я взвизгнула, пытаясь убежать, но силы оказались не равны.

Сережа поймал меня и завалил на близстоящий стог, предварительно пошарив там ногой.

— Так нечестно, — вскрикнула я, отбиваясь от мужчины, — я должна быть сверху! И ты ранен в нечестном бою с вилами! — снова засмеялась я, под обещающий взгляд Никольского.

— Я сейчас заставлю тебя замолчать, маленькая негодница, — прошипел Никольский, забираясь на меня и впиваясь поцелуем, при этом не забывая меня раздевать. Я какое-то время посопротивлялась для приличия, но Сережа умеет быть убедительным.

Секс на сеновале, скажу вам, то еще удовольствие, сено потом находится в самых интересных местах. Но оно того стоит! Вообще, время проведенное с Никольским многого стоит. Помимо физического удовольствия, я получала и моральное. Домой мы решили не торопиться, и прогулялись вдоль реки. Сережа много чего рассказывал, в частности и о бизнесе, и о своей жизни.

— Ты же наверняка не всегда был таким прожженным циником? — спросила я мужчину, обнимая его за талию и прижимаясь всем телом. Мы стояли возле реки, смотря на купающихся жителей, которые ловили последние теплые денечки.

— Как тебе сказать… — Сережа задумчиво выводил узоры на моем плече.

— Скажи, как есть, — попросила я его, утыкаясь носом в его грудь.

— Я всегда был прямолинейным, а с жизненным опытом я укрепился в своих позициях и желаниях. Чего и тебе советую. Не разменивай жизнь по мелочам, в тебе хороший потенциал.

Я задумалась над его словами.

— Мне приятно это слышать, правда, — прошептала я.

Я уже понимала, что буду по нему скучать, когда он исчезнет из моей жизни. Таких как Никольский — единицы. И теперь я понимаю, почему к нему льнут все женщины. Его силу и внутренний стержень видно на расстоянии, а его абсолютное равнодушие к чужому мнению вызывает восхищение. Я им очарована и, кажется, немного влюблена. Но он не узнает об этом, он не верит в любовь, а я не верю, что у нас может быть будущее.

— О чем думаешь? — вырвал меня из дум Сережа.

— О тебе, — честно ответила я.

— И что надумала? — я по голосу поняла, что он улыбается, и подняла голову, чтобы убедиться.

— Что ты замечательный, — улыбнулась я ему в ответ.

— Да ладно? — изогнул бровь мужчина, — ты где прибухнуть успела?

Я стукнула его в плечо и снова уткнулась в его тело.

— Я не замечательный, Алис, — неожиданно тихо заговорил Сережа, — я полная противоположность этому.

— Не нужно меня в этом убеждать, — буркнула я, — я не глупая, я все понимаю. Нам просто сейчас хорошо.

Никольский прижал меня к себе сильнее, поцеловав в затылок. А мне стало грустно, как сердцу-то объяснить, что это все не навсегда?

Домой мы вернулись уже под вечер. Сережа уламывал меня покараулить, кто вилы в сено засунул, но я просто рассказала все бабушке, она разберется. Да, я как маленькая девочка. Сложнее всего было придумать, зачем мы прыгали в стог. Но бабуля поверила, что просто Сереже захотелось. Ну, или сделала вид.

Бабушка ахнула, когда увидела спину Сережи, которую я мазала дезинфицирующей мазью.

— Вы, если узнаете, кто это, мне скажите, я ему вилы… — я грозно посмотрела на Сережу, — верну, — закончил он сквозь зубы. Бабушка обещала во всем обязательно разобраться.

— Ну, что, моя сладкая девочка, — когда мы остались на кухне одни и я убирала посуду, подошел Никольский, снова сзади. Маслом ему там, что ли, намазано? — будем творить бесчинства, чтобы ваша старая избушка от смущения повернулась к лесу задом?

Я улыбнулась.

— Если она повернется задом, значит, не так уж она и смущена, — ответила я на выпад.

— Ах ты, пошлячка маленькая, — ущипнул меня пониже спины Сережа.

— С кем поведешься, — стукнула я его полотенцем по руке, потирая попу.

— Поведись со мной, — прошептал мне в ухо Сережа, — прямо сейчас.

Отобрав полотенце и недовытертую чашку, Никольский потащил меня в спальню. Бабушка уже ровно сопела, надеюсь, мы ее не разбудим.

— Раздень меня, — прошептал Сережа.

Я, дрожащими от волнения и возбуждения пальцами, начала расстегивать пуговицу на его шортах. Когда у меня, наконец, это получилось, я стянула их вниз, опустившись на корточки. Никольский с силой втянул воздух в легкие, а я осознала неоднозначность позы. Хотя, пока Сережа со мной, я хочу попробовать все.

Мы лежали в постели, уставшие и довольные. Почему-то было четкое ощущение, что ни с кем другим мне не будет так хорошо, как с Сережей. Словно почувствовав мой настрой, Никольский повернулся ко мне, сверля глазами.

— Алиса, сколько мужчин у тебя было? — неожиданно спросил мужчина.

Я нахмурилась.

— Что, все так плохо? — спросила я его в ответ, подумав, что это немой укор моим способностям.

Никольский замер в непонимании, затем широко улыбнулся.

— Почему ты ищешь подвох там, где его нет? Ты волшебная, и, если кто скажет обратное, он мудак-импотент.

Я улыбнулась, чмокнув его в нос.

— Ты не ответила, — напомнил Никольский, кладя руку мне на попу, как будто там ей самое место.

— Один, — я сглотнула, перевернувшись на спину.

Сережа поднялся на локтях, серьезно посмотрев на меня.

— Он обидел тебя? — уточнил проницательный мужчина.

Я посмотрела на Сережу, проведя пальцем по его щеке. Всегда любила, когда мужчина бреется гладко, так почему же меня так плющит от его щетины?!

— Я не хочу об этом, — произнесла я, отводя взгляд.

— Алиса! — грозно произнес мужчина.

— Да, — коротко ответила я, молясь, чтобы он не просил рассказывать. Но все боги, видимо, были в отпуске, потому как мои молитвы не были услышаны.

- Как? — вновь спросил меня мужчина, гладя по щеке.

— Стандартный набор, Сереж, — раздраженно ответила я. — Что ты хочешь знать? Как получала по лицу от него? Или как мне угрожали расправой, когда я сбежала в домашних тапках?!

Сережа оставался внешне спокойным, только пульсирующая вена на шее выдавала его состояние.

Я выругалась и отвернулась от мужчины. Вот зачем бередить старые раны?

— Повернись ко мне, — то ли попросил, то ли приказал мужчина.

Я пару секунд поколебалась, но затем все же послушалась.

— Ты скажешь мне, кто он?

Я отрицательно помотала головой.

— Иди сюда, — раскрыл свои объятия Сережа. Я прильнула к нему, устроившись на груди и почувствовав себя в безопасности.

— Как ты умудрилась? — то ли у меня, то ли риторически спросил Сережа.

— Он был вначале нормальным, — проговорила я через какое-то время, не поднимая головы, — а потом, после каждого косяка, клялся искренне, что раскаивается и это в последний раз. А я верила. Я же наивная, верю в любовь и прощение.

Никольский с силой, сам того не замечая, сжал мою талию.

— Я, конечно, тот еще негодяй, но клянусь, что пальцем никогда тебя не трону. Ты мне веришь? — мужчина аккуратно поднял мою голову, заглядывая мне в глаза.

Я улыбнулась, наблюдая, как застыл мужчина в ожидании.

— Я тебе верю. Сереж. И доверяю, что еще круче, — улыбнулась я.

Сережа поцеловал меня в губы, нежно и невесомо.

— Я не хочу тебя ломать, малышка, — произнес он, — ты как луч света, в моей полной дерьма жизни.

— Это ты меня сейчас так красиво отшил? — спросила я, проводя пальцем по его нижней губе.

— Это я, твою мать, так признался, что ты лучшее, что было в моей жизни за последнее время, маленькая засранка! — заваливая меня на спину, зарычал Никольский.

Я улыбнулась, конечно, не признание в любви, но тоже неплохо.

— А я хочу тебя сломать, Никольский, хочу, чтобы ты признал, что не деньги правят миром, — произнесла я тихо, притягивая его к себе.