Глава 45. Аид
Тряхнув плечами, сбрасываю пиджак и отправляю его на спинку дивана, попутно щелкая всеми подряд выключателями и поглядывая на Тину, которая прислушивается к квартире, замерев на месте и хлопая глазами.
— Мы здесь одни, — говорю, зная, как расстроит её эта информация, даже несмотря на то, что сейчас она психованная.
Я не могу этого изменить. Я давно научился принимать то, чего не могу изменить, но это не всегда легко…
Обведя пустую гостиную глазами, Тина цепляется за висящий на стене ошейник и сглатывает, прикусывая губу.
Не глядя на меня, разворачивается на своих золотых шпильках и направляется к комоду, куда сваливает расшитую стразами сумочку и бархатную коробку из-под своих бриллиантов.
Распуская узел бабочки, наблюдаю за её прямой спиной, обернутой в чёрное приталенное пальто, которое она не торопится снимать.
Если она хочет скандала, я готов.
В конце концов — это обычное наше состояние, и мне не привыкать. Моему спокойствию позавидовал бы даже покойник, потому что я просто кайфую от того, что она здесь. Психованная или нет, мне без разницы.
Она здесь. Возможно, их даже двое. То есть, возможно, нас теперь трое. Я пока не знаю, что с этим делать, но я быстро учусь. Очень быстро. И я готов к этому. Я… чертовски готов завести свою семью. Не потому что хотел семьи, а потому что завести семью с Тиной — самая естественная вещь в этом проклятом мире!
Я сделал для этого всё за нас обоих, пока она на каждом шагу ставила мне палки в колёса. Я терпеливо шёл к своей цели. И вот теперь я хочу просто расслабиться.
Но разве я, блдь, могу просто получить заслуженную ласку?!
Нет.
Всю дорогу до дома она делала вид, будто спит. Возможно, причиной тому было присутствие в машине моего брата и её сестры, но моя невеста не проронила ни одного слова за час поездки, и меня это начинает конкретно бесить.
Усаживаюсь на спинку дивана рядом со своим пиджаком, сложив на груди руки и наблюдая за тем, как она резко снимает украшения, отправляя их назад в коробку. Сорвав с головы диадему, откидывает со лба волосы и снимает туфли, отшвырнув в сторону сначала одну, потом вторую.
Вздыхаю, с интересом ожидая дальнейшего развития событий.
Пальто отправляется вслед за туфлями, а я уж на секунду решил, что оно полетит в меня.
Привстав на носочки, она роется в сумочке, маленькая мегера.
Я вижу крохотный кусочек её лодыжек и тонкий капрон чёрных чулок. Вижу, как платье обозначает её ягодицы. Смуглые, как и всё её тело. Цвет её кожи меня с ума сводит. Золотистый, как морской загар. Она такая всюду, даже под коленями. Засранка.
Тина психует, а я спокойно пялюсь на неё, как последняя скотина.
Я ни разу не видел её в чулках с сексуальными кружевными резинками на бёдрах, но я отлично представляю, как это величайшее изобретение всего человечества сядет на её ножки.
Ммммм…
— Тинатин, у тебя какие-то проблем, сердечко моё? — спрашиваю примирительно. — Расскажи, я всё улажу.
Резко развернувшись, она осматривает меня с головы до ног, сверкая карими глазами и часто дыша. Её волосы растрепаны, а губы поджаты. Как давно я не видел этого выражения на её ангельском лице, мать его.
— А ты ничего не хочешь мне рассказать?! — цедит Тина, копируя мою позу и складывая руки на груди.
Ну, блдь, наконец-то! Я уж думал, мы никогда не приступим!
Даже сидя на спинке дивана я выше её на полголовы, и эта воинственность с её стороны выглядит чертовски нелепо.
— Что рассказать? — строю из себя идиота, спокойно принимаясь за запонки.
— Ты сказал, что тебе двадцать пять! — бросает она мне в лицо, начиная расхаживать туда сюда.
— Значит, я что-то напутал, — пожимаю плечом, отправляя их в карман брюк.
Замерев, она выпаливает в неверии:
— Очень смешно, Аид.
— Если это всё… — намекаю я, оставляя руки в карманах.
— Нет, не всё, — топает она ногой, останавливаясь в шаге от меня. — Ты меня обманул!
— Это не смертельно, — раздраженно бросаю я, не собираясь воспринимать всерьез эти унизительные для любого мужчины обвинения.
— Ты сказал, что тебе двадцать пять, а тебе… тебе двадцать один! Боже… — хнычет она, прикрывая ладонями глаза.
— Это что ещё значит, чёрт возьми?! — не выдерживаю, вставая и разворачивая её к себе за плечи.
Задрав лицо, она смотрит на меня снизу вверх и выкрикивает:
— Мне летом исполнится двадцать пять…
— И, что? — психую я.
— То! — в сердцах поясняет Тина.
Выгибаю брови, намекая на то, что ни хрена не понял.
— Ты сам знаешь!
— Скажи спасибо, что я избавил тебя от твоей драгоценной девственности, а то ты носилась бы с ней до тридцати.
— Тебе двадцать один, — обвинительно повторяет она.
— Двадцать два, — сурово поправляю я.
— К чёрту! — заявляет эта ненормальная. — Никто не женится в таком возрасте!
— Что за чушь? — гаркаю, тряхнув её плечи.
Марат женился на Мире в восемнадцать! В восемнадцать, блдь! Вот такого точно никто не делает!
Сбросив мои руки, Тина начинает метаться по комнате, как ошпаренная кошка.
Резко остановившись посреди гостиной, она вдруг обвинительно выдаёт:
— Думаешь, я не видела, как липла к тебе эта брюнетка?!
— Это здесь при чем? — изумляюсь я, разворачиваясь вслед за ней.
— Если бы меня не было, она бы залезла к тебе в штаны! — кричит Тина, раскрасневшись. — Прямо там, за столом!
— Я хочу, чтобы в мои штаны залезла ты, — рычу, кладя руки на бёдра. — Сейчас.
Вместо этого, её губа начинает дрожать. Как и её подбородок.
Что за на хрен чудеса?!
Настораживаюсь, чувствуя волнение в груди. Я никогда не видел её такой. Никогда.
— Я… не понравилась твоим родным… — хрипло говорит Тина, обнимая себя руками и опуская лицо с по-детски поджатой губой. — Думаешь, я не поняла?
— Тинатин, у тебя сегодня мозги набекрень? — воплю я, резко проводя рукой по волосам. — Как, блдь, всё это вообще между собой связано?!
— Что я им всем сделала?! — в отчаянии кричит она, вскидывая на меня полные слёз глаза. — Я никому не навязываюсь, я… я…
И моя дикарка начинает реветь…
Опустив плечи и спрятав лицо в ладонях.
Она начинает реветь!
За те секунды, что я преодолеваю разделяющее нас расстояние, понимаю — я где-то облажался.
И я понимаю, что моя любимая находится в каком-то нереальном стрессе, она меня ревнует и я — полнейший дебил…