23

Небо уже окрасилось в нежно-розовую дымку, верхушки деревьев позолотились первыми солнечными лучиками, птицы оглушительно чирикали, переговаривались, летая с места на место. Аише смотрела, как сойка погналась за своей товаркой, щипая ее за перья и что-то выговаривая на своем трещащем смешном языке; как семейство муравьишек ползло по дороге дружным строем, таща в муравейник листики, веточки, еду – все у них было строго и упорядочено; как вышла из сарая рысь, потягиваясь и зевая во весь рот. Жизнь текла своим чередом. И это казалось одновременно правильным и странным. Деда не было, а жизнь была. Вот стоит в углу коса – ею он прошлым летом сено заготавливал, и в этом планировал – и инструмент ждет своего часа. Только так и простоит тут, никем не востребованный. Пройдут года, его рукоятка потемнеет, рассохнется, потом обратится в труху. Металл проржавеет и сгниет. Лес будет наступать на маленькую избушку, пока не поглотит ее полностью. И только каменная печь будет напоминать, что когда-то здесь жил человек. Девушка вздохнула. Все же, насколько вещи долговечнее людей. Говорят, высокородные живут долго, намного дольше их, простолюдинов. Да только разве ж захочешь такую жизнь, в которой все умрут, а ты останешься и будешь ежедневно вспоминать свое прошлое, всех, кто ушел в загробный мир, кого ты любила? Ей такого точно не хотелось. Покосившись на сени, где лежало тело деда, она поспешила в уборную и на речку, принести воды, да умыться, а потом взялась за лопату – надо было выкопать могилу. Поначалу дело пошло споро – песчаная почва вскапывалась легко, но потом обнаружилась мерзлая земля с переплетенными тугими коричневыми корнями елки. Пришлось идти за топором, а потом и вовсе признаться себе, что это очень тяжело. И без завтрака еще хуже. Вернулась в дом, посмотрела на спящего Киарана – у того залегли тени под глазами, осунувшееся лицо будто стало еще бледнее. Кинулась к нему, положила ладонь на лоб – не горячий! Слава богам! Что бы было, вернись болезнь – она не хотела даже думать! В тот самый момент, когда она уже хотела отнять руку, Киаран схватил ее за запястье. Глаза его, темные, как омуты, распахнулись, глядя ей в лицо. – Это ты! – выдохнул он, отпуская ее. Потом поднялся, спустив ноги, протер лицо ладонью. – Сон приснился, будто опять напали, – пояснил он отшатнувшейся Аише, потирающей сдавленное запястье, потом скользнул глазами на ее руки. – Извини. Девушка следила за ним глазами молча, как он тяжело поднялся, потянулся, оберегая раненое плечо, покосился на нее. – Что дальше, не думала? – спросил, наконец. – А что дальше? – недоуменно повторила она тихим голосом. Волосы Кира отросли и были уже до плеч, завиваясь по всей длине, придавая ему залихватский вид. Аише любовалась им – таким красивым он казался ей, пусть и худой, и небритый, с отросшей щетиной и лохматый. – Здесь тебе нельзя одной оставаться. Почему вообще вы тут с дедом вдвоем жили? Она пожала плечами и отвернулась, принявшись накрывать на стол. Раньше как-то повода рассказать не было, да и не так богат был лексикон, чтобы описать все, что произошло. Надев на палец перстень, чтобы суметь выразить все, что решила поведать, девушка, не поворачиваясь к Киарану, принялась объяснять, как ее схватили, как везли в повозке, как она потом сбежала. Он не перебивал, слушал молча и поражался – этот их император совсем с ума сошел? Столько девчонок погубить ради чего? Нет, не зря граница была закрыта, сосуществовать мирно с таким самодуром нельзя. – Давай, помогу! – подошел он к столу, где девушка уже поставила кашу в чашках. Она покосилась на него, пожав плечами. В ее быте мужчине заниматься женскими делами было не положено, но сначала дед Лукьян, а теперь вот и Киаран не чураются этого. Может, все, что она знала раньше, неправильно? Может, и мир совсем не такой, как представлялся ей? Киаран расставил стаканы, положил деревянные ложки – подумать только – дома он и представить не мог, что будет когда-то принимать пищу из деревянной посуды! – и уселся, следя, как девушка отодвинула стул и тоже присела, кинув на него настороженный взгляд. – Завтракаем и идем хоронить деда! – твердо заявил мужчина, принимаясь за кашу. Он сегодня чувствовал себя лучше, бодрее, и был готов помогать по мере сил. Вообще, конечно, дикостью было доверить такое сложное дело, как копка могилы, хрупкому олененку, которого ему напоминала Аише. И вообще, непонятное чувство к ней поселилось в душе. Может, это признаки приближающейся старости? Маги жили долго, сам Киаран уже давно мог бы стать отцом девушки, по возрасту даже старше этой, но не спешил, считая, что все впереди. Да и Элайза не горела желанием проводить свадьбу и рожать отпрысков. Их обоих устраивало сложившееся положение – обручены, но свободны. И вот теперь это странное чувство. Слабость тоже доканывала. Усталость накатывала даже от простых действий, заставляя подолгу лежать, но теперь прошло время жалеть себя. Надо как-то выбираться из леса, да возвращаться в свой мир. Киаран знал, что здесь где-то должен быть человек, который служит связующим звеном между Аквистроном и Ривандаром. Ничего особенного – просто сведения о положении дел и политических течениях. Раньше его вообще не интересовало, что здесь происходит, а теперь вот пришлось задуматься. Ничего в жизни зря не бывает. – Пойдем хоронить деда, – сказал он, поднимаясь. – Вдвоем управимся.