24

С похорон минула седьмица. Аише каждое утро теперь заходила на могилку деда и рассказывала ему, как вчерашний день прошел, чем занималась, что будет делать завтра. Время тянулось медленно – заняться было нечем, огород садить еще рано, да и не для кого, в доме приберешься и все, еда нехитрая – каша, ее готовили на ночь – просто заливали крупу водой, да ставили в печь, а к утру она была готова. Масло, сбитое еще осенью, в самый молочный козий период, уже закончилось, соль тоже оставалась на дне большого мешка, а потому скоро предстояло решать, что делать дальше. Киаран вставал и помногу ходил, все больше кругами, опасаясь удаляться от дома больше чем на сто шагов, но с девушкой до речки медленно, но шагал, а на обратном пути помогал тащить ведро с водой. Однажды запнулся о корягу, да полетел носом вперед, едва успев выкинуть руку перед собой. С кончиков пальцев его сорвалась искра, едва не воспламенив сухую траву, еле успела девушка выплеснуть воду из ведра и застыла, пораженная – магия возвращалась! Значит, скоро он восстановится настолько, чтобы уйти в свой мир, о котором в последнее время все чаще заговаривал, а она сможет отправиться к маме. Ее это и радовало и пугало одновременно – а ну как император еще не успокоился? Вдруг ищет еще? Да еще что с магом делать – не бросать же его, если он так и не сможет к себе вернуться. И взять с собой – стыд какой, в деревне сразу от нее все отвернутся, скажут, гулящая. Мысли в голове были безрадостные. Так и так придется признаваться, что жила со стариком зиму на заимке, а свидетелей-то и нету. А другого ничего не придумать. Разве что сказать, что в землянке поселилась, которую сама и вырыла, когда убежала. Да тоже вранье. Врать Аише не умела, раскусят сразу. А там ей один путь – черный платок на голову, да вон из деревни. Гулящим среди порядочных жителей места не было. Мама рассказывала, как однажды, еще когда она была замужем, в их селе одну женщину улучили в недостойной связи с несколькими мужчинами. Говорили, что она принимает их за деньги, слышали из ее домика смех, стоны и характерные звуки. Что за звуки – мама не сказала, вернее, строго ответила, что девушкам знать не положено, но в тюремной камере Аише поняла, про что мама говорила. Так вот, женщину ту староста выволок за волосы из дома и протащил голую по главной улице в назидание другим. А за околицей ей кинули рубище и платок черный, да велели больше не возвращаться. Так и ушла она неведомо куда, осиротив троих ребятишек. Их раздали в разные семьи на воспитание, а в войну все сгинули. Как уж удалось Жураве с дочкой убежать – она не рассказывала. Первые детские воспоминания Аише были в лесу – как собирали ароматную землянику, складывали ее в лукошко, а некоторые ягодки в рот. Сладкие земляничины раскатывались по языку и небу, обволакивая своим соком рецепторы и заставляя жмуриться от вкусноты. Рот и сейчас наполнился слюной – вот бы попробовать эту ягодку опять. – Хе! – услышала Аише и рванула к домику – вдруг напал кто! Но за поворотом увидела полураздетого мужчину, который размахивал палкой в разные стороны. Зажав рот рукой, круглыми большими глазами наблюдала она за ним, забыв о ведре с водой в руке – так ее зачаровало зрелище точно выверенных движений. Одна рука, та, плечо которой было ранено, работала не в полную силу, но Киаран, закусив губу, махал и махал ею, зажав палку до побелевших пальцев. – Хе! – вырывалось у него из груди при каждом движении. – Хе! Эвон как благородные-то истязаются! – невольно подумала девушка, покачав головой. Ну да у них свои игрища, простым людям недоступные. Ишь ты, так и машет, так и машет! Киаран долго еще упражнялся, то выскакивая вперед, то отступая назад, взмахивал руками, кидался в стороны, потом упал в траву, тяжело дыша, и замер. Грудь его вздымалась, сердце колошматилось как сумасшедшее. Раньше он бы и внимания не придал, часами разминаясь в специально оборудованном зале с братом или другим противником, а тут десять минут попрыгал – и все, упал на землю и лежит, враг может голыми руками брать. Все это время, с момента, как тело деда опустилось в могилу и до сегодняшнего дня, в голове его один за другими зрели планы по выходу из лесу. То, что тут оставаться нельзя, он понял, когда спустился в погреб, пока Аише ходила за водой. Запасов было на несколько дней – крупы не самой лучшей, для кур еще приготовленной, да пары рыбин сушеных, оставшихся с прошлого года. Девушка сама ловить не умела, а он был слишком слаб, чтобы с батогом стоять в ледяной воде – итак едва оправился от болезни. Рысь выручала их однажды, притащив зайца. В тот день Ая сварила похлебку, которой они досыта набили животы, а остатки мяса съели назавтра – хранить его силы воли не было – за зиму изголодались. Пора было принимать решение. Вернее, Кир его принял – следовало идти в село или город, а оттуда добираться до столицы и искать, с кем передать весточку родственникам, если они еще не почуяли его по всплеску магии. После той искры при падении он никаких всполохов в себе не ощущал, но надеялся, что и по ней его смогли засечь. Если вообще ждут еще. А то, может, списали давно в умершие, да и забыли. – Надо уходить, – начал он разговор тем же вечером. – Здесь нас ждет голодная смерть. Я видел там в погребе остатки муки, ты напеки лепешек, их возьмем с собой, да крупу, и выдвинемся, пока погода хорошая. А то так и сгинем здесь. – Ты ж слабый совсем, – попробовала возразить девушка, нахмурившись. – Ничего! – отрезал Киаран. – Дойдем. Дед твой за пять дней доходил, вот и мы пойдем медленно, по его пути. – А волки? Сейчас они еще лютуют! Еды мало в лесу, зверь не расплодился покамест. Нападут, косточек не останется. Боязно! Киаран помолчал. Да, волки – большая проблема, конечно. Могут и напасть. Ну да, как говорится, волков бояться – в лес не ходить. Будут у костра спать, к огню зверь не полезет. – Послезавтра идем! Я решил! – твердо сказал он, поднимаясь из-за стола. – Одна ты тут не останешься, а я не намерен умирать от голода! Давай спать, завтра будем готовиться. Аише кинула на него взгляд, вспыхнула, возмущенная, но промолчала. Ишь ты, решил он! А ее и спросить не хочет. Дед говорил, весной опасно, только с ружьем можно ходить. У него оно было, да патронов штук двадцать в заначке, но говорить ли о том магу – она пока не решила. Так хоть какой-то шанс выжить здесь, скоро вода в реке потеплеет, будут рыбу ловить, дед говорил, не сложно это. Так и проживут до лета, а там и выдвигаться можно. Осталось-то всего два месяца. Но Киаран был неумолим. Следующим утром он опять хекал на улице, размахивая палкой, а Аише заставил печь лепешки из остатков муки и варить кашу. С собой решили взять котелок, да крупу, по дороге, дед рассказывал, ручьи будут, в них можно воду набрать, да на костре похлебку варить. Авось, доберутся до села, а там Кир сменяет свой драгоценный перстень на местные деньги, и уже к главному городу фениксов отправятся со всеми удобствами. Аише, правда, возражала, мол, ей нужно в свою деревню, но маг стоял на своем – идем вместе и точка. На том и порешили, укладываясь спать в последний день своего пребывания в избушке деда Лукьяна.