48

– Будь тиха и приветлива, Аише! – прошептала девушка, гневно сжав кулаки. – Ох, мама, куда теперь твои советы? Она стояла абсолютно обнаженная, если не считать кулона на шее, посреди огромной спальни, в которой единственным предметом мебели была королевских размеров кровать. Более ничего в этом помещении не наблюдалось, даже штор, и огромное панорамное окно позволяло разглядеть большое пустынное поле, простирающееся до самого леса вдалеке. Раздраженно сдернув простыню с кровати (да-да, ни одеяла, ни подушек тут тоже не было), Аише завернулась в нее и прошлась туда-сюда, ощущая босыми ступнями неприятный холод пола. Брр! В таком месте жить может только сумасшедший. Просыпаться каждое утро и видеть эти серые каменные стены, эту пустыню, ощущать безысходность. Может, император – как раз из этих? Иначе как объяснить его жестокость, его интерес к чужим женщинам, поиски этой неведомой девушки? Фыркнув, Аише отошла от окна, снова прошлась туда-сюда, чувствуя, как закипает от ярости. Ей казалось, внутри все пылает, настолько она была возмущена. Где этот белобрысый? Пусть явится сюда и даст ответ, что ему нужно от нее. Будто услышав ее, дверь с негромким стуком впустила объект мыслей девушки. Он вошел, насмешливо изогнув губы, но тут же вздернул брови, узрев не бьющуюся в истерике девчонку на кровати, а ожидающую его, будто ледяная статуя, с холодным выражением лица серьезную молодую женщину. Она молча смерила его взглядом, и от этого Летидор вдруг почувствовал себя неуютно. Непонятно почему эта девушка напомнила ему королеву Огненных Фениксов. Та также смотрела на него перед смертью, а потом и вовсе засмеялась! Но ни единой черты общей он не нашел в лице Аише с той умершей рыжеволосой правительницей. Все-таки, и это не Анастаише. – Вижу, ты не покорная овечка, – усмехнулся император, сбрасывая с себя неприятное чувство. – Мне так даже больше нравится. Другие ждали меня в кровати, демонстрируя свои прелести, а ты, я вижу, решила спрятать их от меня. Аише вздернула подбородок вверх и прищурилась. – Ты мне не муж, не жених, чтобы я тут что-то демонстрировала, – сухо отозвалась она. Страха отчего-то не было вовсе. Ей бы умолять его освободить и себя, и Киарана, но девушка была настолько разгневана и возмущена, что бояться уже не получалось. – Дерзкая какая! – Летидор пересек комнату и встал напротив нее так близко, что мог бы коснуться пальцами этих уродливых шрамов на щеке. – Но мне нравится. Твой язычок будет также дерзко ласкать меня, я надеюсь. – Не надейся! – хмыкнула Аише и взвизгнула, когда мужчина одним движением сорвал с нее простыню. Сжав руки на груди, она стояла напротив, возмущенно раздувая ноздри, глаза ее полыхали от гнева, на шее бешено бился пульс. – Орил не давал тебе вина? – склонив голову набок, спросил Летидор, скользя взглядом по телу девушки. – Наверное, нет, иначе ты бы сейчас уже пылала от страсти. Что ж, так даже интереснее. Он шагнул вперед, собираясь обнять ее, но девушка отступила назад, закусив губу. Конечно, она может быть дерзкой, может грубить и возмущаться, но против мощного мужчины она слабый котенок. Не зная, как поступить, она выставила вперед руки и нахмурилась. – Не подходи! – в голосе прорезались истерические нотки. – А то что? – Император остановился и замер, с любопытством глядя на нее. – Укусишь? – Укушу! – зло вспыхнула девушка, еще отступая, пока не уперлась ногами в кровать и испуганно оглянулась, понимая, что сама себя загнала в ловушку. Летидор усмехнулся. Ему нравилось побеждать. Если Орил опаивал девушек своим особым отваром, они потом становились покорными и выполняли с радостью все команды как дрессированные собачки. Эту тоже предполагалось опоить, но отчего-то слуга не стал этого делать. И так даже было лучше. Девушка была прекрасна. Если б не эти шрамы, то она могла бы занять достойное место подле него на какое-то время, а так – развлечение на пару ночей, не больше. Но она тигрица – стоит, вся сжавшаяся в комок, видно, что боится, дрожит, но в глазах такой вызов и решимость, которым можно позавидовать. И тем приятнее будет сломить ее и наблюдать, как она станет умолять его о близости, как и все другие до нее. Император начал раздеваться. Сначала расстегнул пуговицы на рубашке, снял ее и бросил на пол. Аише громко сглотнула, проводив упавшую вещь глазами. Следом полетели штаны, и вот он остался абсолютно обнаженный, как и Аише. И ему нравилось, что она с неким ужасом смотрит на него и ожидает продолжения. – Ну? – лениво усмехнулся Летидор. – Иди ко мне, малышка, покажи, на что способна. – Нет! – помотала головой девушка, стараясь не смотреть на этого мужчину вовсе, но взгляд сам собой спускался туда, где возвышался огромный мужской орган, такой большой, что казался невероятным. – Вижу, сравниваешь меня со своим муженьком, – губы императора скривились в насмешке. – И точно знаю, что сравнение это не в его пользу. Ну же, детка, не упрямься, иди ко мне, нам будет славно вместе. Вместо ответа Аише бросилась к окну – лучше смерть, чем такое бесчестье, однако, Летидор был начеку и успел перехватить обезумевшую от страха девушку поперек талии. Донеся ее до кровати, он удобно расположился вместе с жертвой на матрасе, не заботясь отсутствием простыни, и притянул к себе дрожащее тело, пресекая сопротивление тем, что зажал руки стальной хваткой, а через ноги перекинул свою длинную мускулистую конечность. Аише замерла. Сердце ее билось часто-часто, дыхание было рваным, из глаз уже готовы были брызнуть слезы, когда тиран вдруг нежно провел рукой по ее лицу. – Тебе понравится, уверяю, – шепнул он и склонил голову, накрывая ее распахнувшиеся в беззвучном крике губы своими.