47

Летидор задумчиво смотрел на обнаженную девушку, разглядывая и нахмуренные бровки, и сжатые упрямо губы, взгляд его задержался на уродливых шрамах, перечеркнувших лицо от виска к углу рта, потом опустился ниже, до самых кончиков пальцев на ногах и вновь вернулся вверх. Странная. Другого эпитета для этой упрямой малышки не нашлось. Странная и какая-то… не такая. И от этого внутри поднималось глухое раздражение. Стоит напротив, видно, что боится, а не отводит глаз – упрямая. И худышка. Император любил женщин, чтобы были аппетитные во всех местах – и попка упругая, полная, и грудь, а тут смотреть нечего – как синяя курица, умершая от старости. Он поморщился, еще раз обведя глазами тощую фигурку, и вдруг узрел кулон, который раньше отчего-то не бросался в глаза. Голубой кристалл, похожий на вытянутую каплю, он удобно расположился в ложбинке между грудей, на тонкой, телесного цвета веревочке, очень похожий на луналик. Интересно, кто этой девчонке сделал кулон из такого редкого камня? Летидор шагнул к ней, разом преодолевая разделявшее их расстояние, а потом протянул руку и коснулся камня. Теплый. Нагретый телом малышки, он уютно лежал на коже, переливаясь от просто прозрачного до голубого цвета, и так и манил взять его в ладонь. – У тебя крашенные волосы? – неожиданно спросил он, чем вызвал удивленно вскинутый взгляд. – Что? – выдохнула Аише, смутившись. – На голове волосы ты красила? – повторил император, отступая и вновь разглядывая ее. Что за странный вопрос? Девушка покраснела и затравленно глянула на него, стараясь сжать одной рукой обе груди, а второй прикрыть пах. Выглядело это жалко и нелепо, отчего внутри зрел глухой протест и желание закричать громко непотребными словами, какими пастух гонял непослушных коз на пастбище. – Нет! – резко выдохнула она. – Занятно, – усмехнулся Летидор. – Ты так смотришь на меня, что владей ты огненной магией, боюсь, был бы испепелен на месте. Мне сказали, ты явилась с мужем. Это так? – Да! И я требую отпустить его! – Требует она! – вновь усмехнулся мужчина, отчего его лицо стало еще прекраснее, переливчатые глаза какого-то необычного серо-зелено-голубого цвета засияли. – Ты мне нравишься, малышка. Думаю, мы проведем с тобой пару приятных минут, познакомимся поближе, а потом вместе решим, отпускать ли твоего мужа или пусть посидит еще в темнице. Он напал на моих стражников, обычно я за такое лишаю жизни, но ты можешь попросить меня хорошенько, и я подумаю о его судьбе еще раз. Чем лучше будешь просить, тем лучше я буду думать. Аише вспыхнула, уже представляя, что она должна будет сделать, чтобы этот наглый тип изменил свое решение в отношении Киарана. Готова ли она на такое? Как потом жить с этим? Как сам маг отнесется к ее решению спасти его ценой собственного тела? А потом она поняла – да, готова. Пусть этот мерзкий император делает с ней все, что хочет, если потом он отпустит ее и Киарана, а уж они сами разберутся, как быть дальше. – Что я должна делать? – тихо отозвалась она, исподлобья глядя на него. – Ты задаешь правильные вопросы! – мужчина подошел к ней и провел пальцами легонько от нижней губы по подбородку, спустился вниз, задев амулет, потом прочертил дорожку вдоль судорожно прижатой к груди руке, скользнул ниже и отвел вторую руку девушки, прижатую к низу живота. – Рыжая! Удивительно! Ни разу не встречал девушку, у которой на голове и тут разного цвета волосы. Аише покраснела вся, покрылась мурашками от возмущения и стыда, вновь прижала руку к тому месту, куда был прикован взгляд Летидора, гневно взглянула в наглые глаза и фыркнула. – Я бы не очень-то гордилась на вашем месте такими познаниями! – заявила она и осеклась, поразившись, с кем в таком тоне позволила себе разговаривать! Это же сам Император! А она с ним себя ведет как с пастухом каким-то! Мама бы точно за такое не похвалила. – Знаешь, кого ты мне напоминаешь?– задумчиво посмотрел он на нее. – Ты похожа на одну мою знакомую из далекого прошлого. Та тоже была дерзкой и смешливой, так и норовила укусить побольнее. Ну да хватит разговоров. Орил! – обернулся он к слуге. – Веди малышку в мои покои, да проследи, чтобы о ней позаботились. Я буду готов через час, она нужна мне расслабленной и покорной. Мужчина, все это время незримо присутствовавший в тени возле стены, подошел к Аише и взял ее за локоть. – Лучше б вам самой пойти, госпожа, – с угрозой в голосе процедил он. Девушка обернулась вслед уходящему в боковой проход императору, но тот уже отвернулся и не смотрел, что там происходит с очередной забавой, срочно возжелав увидеть старого оракула. – Иди! – Орил толкнул ее в спину, заставив переступить ногами, чтобы не упасть, а потом поволок за собой голую и возмущенную. – Позволь мне одеться! – воскликнула Аише, сопротивляясь. – Нет! – твердо ответил тот. – Незачем. Император будет недоволен, если ты встретишь его в одежде. Он скоро будет свободен, и придет, чтобы получить свое от тебя. Ты должна ждать его голая и послушная. – Но я так не хочу! Орил резко остановился, обернулся к ней и хмыкнул. – Ты думаешь, твои желания имеют какое-то значение? – спросил он, грубо дернув ее на себя, так, что Аише пришлось упереться руками в грудь слуги, чтобы не упасть на него. Она с ненавистью взглянула в карие глаза, желая плюнуть в это ухмыляющееся лицо так, чтобы стереть это мерзкое выражение с него. – Я – человек! И мои желания имеют значения! – заявила она, и чуть не упала, когда мощная оплеуха прилетела в ответ. – Будешь потом мужу о своих желаниях рассказывать, – зло вспыхнул слуга. – Если он выживет, конечно.