Эпилог

Ассамблея Млечного Пути. Мы запомним тех, кто был с нами. Мы создадим то, во что верили

Спустя десять лет

Опершись об ограждение, щурюсь, всматриваясь вдаль. Легкий ветер играет в волосах, в нос бьет взрывная смесь ароматов — специи, пряности, соусы…

— Тальма? — окликает мама. — Попробуй. Уговариваю твоего отца ввести это в меню.

Обернувшись, беру тарелку с тарталетками под сырными шапочками.

— Что это? — с подозрением принюхиваюсь. После того, как я выкупила для родителей закусочною на Кибер-рынке, мама без устали экспериментирует с рецептами. И они не всегда удачные.

— Я сделала корзиночки из лепешек с кварсекомыми. В начинке — коктейль из морских гадов под сыром.

Звучит сомнительно. Но Таллула, думаю, оценила бы. Откусив, задумчиво отвожу взгляд.

— Вкусно, — честно говорю я. — Правда, вкусно!

Меня пронзает воспоминание. Прибытие на Пульсар, знакомство с соседкой по комнате, космотерий и первый в моей жизни космофий.

— Когда там твои друзья прибудут? У нас уже все готово, — мама с довольным видом забирает тарелку.

— Скоро. Они никогда не опаздывают, ты же знаешь.

В подтверждении моих слов площадь, к которой примыкает закусочная, оглушает рев гоночного шаттла. Дрифтуя, он резко тормозит прямо перед верандой.

Таллула любит эффектные появления.

Она не сразу выходит из шаттла. Переодевается, понятное дело. Вскоре она появляется в облегающем черном платье и на каблуках. Кудри рассыпались по ее плечам и спине, струясь и спадая ниже талии.

— Талминья! — широко улыбается она, крепко обнимая и хрустя моими ребрами. Отстранившись, она изучает мое лицо: — Ну надо же, ты совсем не изменилась. Признайся, ты нашла способ законсервировать молодость?

Я смеюсь.

— Просто много времени провожу на свежем воздухе.

— А, ну да, ты же ксеногеолог. Все время забываю, как там называется твоя должность? — она театрально задумывается. Каждый раз одно и то же.

— Творец будущего, — подсказываю, закатив глаза.

— Точно! — она щелкает пальцами. — Дорогой творец будущего, скажите, вам удобно спать с нимбом?

Теперь я хохочу во весь голос.

По началу я стеснялась свой должности. Слишком много пафоса. Но мои смелые идеи откликнулись в умах ученых и нового галактического правительства, и теперь Первый Проект Восстановления Земли (или коротко ППВЗ) был не просто эколого-инженерной инициативой выпускницы Пульсара. Так, я стала главой ППВЗ и творцом будущего: создавала новые биосферы, используя знания ксеногеологии; разрабатывала методы восстановления атмосферы, почвы, экосистем.

— Ты уже видела результаты последнего этапа? — мои мысли невольно возвращаются к работе.

— Да, — кивает она. — Твой проект — чудо. Атмосфера очищается быстрее, чем прогнозировали. Почва снова плодородна. Биосферы цветут. Даже ты вон цветешь и пахнешь! А ведь еще пять лет назад на Земле невозможно было находиться, если только не хочешь заработать рак легких.

В груди разливается привычный жар, в которой меня бросает всякий раз, когда я вижу положительную динамику. Девиз моего проекта: «Пока есть надежда, есть жизнь. Пока есть жизнь — можно построить будущее».

— И это только начало. Нам нужно стабилизировать гидросистему и…

— Ты никогда не успокаиваешься, да? — Таллула весело хлопает меня по плечу. — Может, для разнообразия, хоть сегодня отдохнешь?

— Да, пожалуй, — веду ее в зал закусочной. Ради нас родители закрылись сегодня на спецобслуживание. — Как твои разработки?

Таллула заметно оживляется. Она не любит долгие разговоры о чужой работе, но о своей может говорить без умолку.

На последних двух курсах Таллула углубилась в изучение философии кибер-разума, чтобы разобраться, что делает сознание живым. После выпуска она присоединилась к исследованию искусственного интеллекта и посвятила себя изучению нанороботов.

Она чувствовала себя обязанной. Яичница и Зуви отдали свою жизни за нас. Но была ли это жертва машины, или выбор личности? Где заканчивался алгоритм и начиналась душа?

Эти вопросы не давали ей покоя.

Спустя годы ее исследования привели к резонансной теории, предполагавшей, что ИИ, достигший достаточного уровня самообучения, развивает нечто большее, чем запрограммированные реакции.

Ее труды цитировали, обсуждали, кто-то называл их ересью, кто-то — прорывом.

Через несколько недель после победы над Конклавом, Таллула отправила чип Яичницы в Межгалактический Архив — как память о первом ИИ, который по-настоящему понял, что значит быть личностью. Он хранится за стеклом и подписан словами, которые были сказаны над ее телом.

«Яичница. Серийный номер NID508. Она была машиной. Но для нас она была живой».

Таллула создала копию ее последних слов и часто воспроизводила их тайком от всех — ночью, прячась под одеялом в нашей комнате на Пульсаре.

— Талл… ла… Ты… была… мо-им другом?

— Да! Да, ты была моей подругой! Я… должна была сказать раньше… прости! Прости!

— Я… довольна своим существованием.

Я невольно прослушивала эту запись вместе с Таллулой, глотая слезы. Когда она выпустилась, я попросила ее прислать мне копию, чтобы никогда не забывать, для чего все это.

— …машины запоминают команды. Но кто запомнит их? — заканчивает Таллула.

— Мы запомним, — раздается знакомый голос за нашими спинами. Акоста.

Она избавилась от косички на одну сторону, отрастила волосы на второй половине головы и теперь носит лаконичный пучок на затылке. Должность обязывает.

Когда Конклав оказался в центре межгалактического скандала, именно Акоста тесно сотрудничала с Альянсом, обсуждая судьбоносные вопросы нашего галактического правительства. Конклав пал, его власть рассеялась среди звезд. Под контролем Звездного Альянса был создан новый орган власти — Ассамблея Млечного Пути. Новое правительство получило полномочия регулировать космические операции, обеспечивать дипломатическую стабильность и контролировать использование технологий.

Во главе Ассамблеи было решено поставить Акосту. Она зарекомендовала себя, когда помогала Альянсу разобраться во всех ошибках и преступлениях Конклава и Пульсара. Благодаря опыту управления и навыкам дипломатии, она стала компромиссной фигурой, способной удержать равновесие между разными силами. Ее реформы направлены на прозрачность власти, предотвращение коррупции и сотрудничество между цивилизациями.

Именно с подачи Акосты мою инициативу по восстановлению Земли поддержали и выделили грант на реализацию. В то время она все еще курировала деятельность на Пульсаре, пока не подыскала достойных кандидатов для руководства академической станции.

За последние несколько лет на Пульсаре многое изменилось. Гранты на обучение выдавались повсеместно, а не только представителям других рас, Испытание Плеяд было упразднено. На его замену пришел волонтерский центр, в который вступали по доброй воле и решали посильные для кадетов задачи. Большая их часть была направлена на восстановление Земли.

Неуза Жайме была отправлена под трибунал в тот же день, когда нас всех чуть не изрешетили на Астрее. Ее приговорили к пожизненному заключению на изолированной станции. А вот Сабателе Алони удалось сбежать. По слухам, она собирает остатки Конклава для восстания.

— Тебе идет эта форма, — Таллула делает комплемент Акосте и задумывается. — Может, мне тоже внедрить дресс-код в своем подразделении? Так, мне срочно нужно сделать набросок… Акоста, дорогая, подойди поближе, хочу рассмотреть вышивку на плечах.

— Это погоны.

— Какие звездочки! — Таллула рывком садит Акосту рядом с собой и принимается их пересчитывать.

Лэм тоже получил предложение от Звездного Альянса занять должность в Ассамблее, но он решил пойти по своему пути. Он, привыкший к теневым схемам и уличным законам, знал, что во Вселенной еще много контрабандистов, коррумпированных чиновников, сбежавших наемников. Тех, кто теперь стоил дорого.

Лэм стал охотником за головами, одним из самых лучших в своем деле. Он вычислял и ловил самых хитрых беглецов: от тех, кто прятался в заброшенных мирах, до тех, кто растворился в цифровых тенях. Использовал связи на черном рынке и среди пиратов, чтобы проникать в самые опасные места, куда ни один официальный агент Звездного Альянса или Ассамблеи не рискнул бы ступить.

Все эти годы Лэм не переставал охотиться за Сабателой Алони, которая скрылась в глухих секторах Вселенной. Ее голова стоила больше, чем бюджет целой планеты. Но именно ее он разыскивал не ради денег. Он хотел поквитаться с бывшим командором Пульсара, палачом своих родителей.

Он всегда повторял: «Если ты ищешь справедливость — найди того, кто ее нарушает».

Поднявшись, выхожу на веранду, пока Таллула крутит Акосту во все стороны, рассматривая ее комбинезон. Уловив жужжание, которое давно не слышала, начинаю вертеть головой. Показалось?

Замечаю Лэма, который поднимается на веранду в сопровождении Зуви.

Зуви…

Он погиб вместе с Яичницей. Но его смерть была ненапрасной. При сканировании информационного ядра выяснилось, что первым владельцем Зуви был основатель Конклава. Амбассадор лжи и предательства. Ни Лэм, ни Сабатела и Неуза, никто не догадывался, что все это время доказательства против Конклава и Пульсара были буквально под носом — в старом потрепанном корпусе дрона-помощника.

Но, даже зная об этом, Лэм никогда бы не позволил извлечь ядро и убить Зуви.

— Зуви! — я ахаю, прижимая ладони ко рту.

Лэм почти не изменился. Те же внимательные глаза с беззлобной насмешкой, та же плавность движений. Только шрамы добавились, а на ремне висит арсенал оружия — пара бластеров, нож и что-то, что я даже не могу идентифицировать.

— Работа завела меня в знакомую нам альтернативную реальность, — вместо приветствия говорит он.

В мультивселенную, где все мы, кроме Лэма и Зуви, погибли.

— И… как? — осторожно спрашиваю его. Он тяжело вздыхает.

— Справедливость восстановлена, но немного иным путем. Я… то есть, тот Лэм погиб. Зуви остался сиротой. Знаю, что я не могу ничего менять, но… Я не смог его там оставить, понимаешь?

— Понимаю.

За спиной раздается жизнерадостный голос Таллулы:

— Ой, Лэм, какой стильный прикид! Ты что, решил полностью уйти в образ космического волка-одиночки?

Он смеется и обнимает нас обеих за талии, ведя внутрь закусочной.

Нам еще предстоит построить светлое будущее. Но сегодня тот день, когда можно отпраздновать, сколько уже было сделано.

Конец