Глава 16. Жертвы

Звездный Альянс. Справедливость заплатит кровью тех, кто ее ищет

Никогда бы не подумала, что космические пираты спасут мне жизнь, а не угробят и напоследок ограбят мой труп.

Пока Таллула маневрировала на пути к Альянсу, пиратский корабль уничтожил не одну эскадрилью Конклава. Не думаю, что для них это чревато последствиями, они и без того считаются преступниками. Для нас же… Остается надеяться, что Альянс поверит, что это была вынужденная мера в целях самообороны.

Стоило нам только пристыковаться к станции Звездного Альянса, как нас выходит встречать делегация межгалактического правительства.

— Кто это? — спрашиваю я.

Акоста окидывает взглядом их форму, когда мы выходим из шаттла.

— Младшие помощники. Вероятно, их послали за нами.

Она оказывается права. Делегация выстраивается напротив нас в стройные ряды.

— От имени Звездного Альянса приветствуем вас на станции Астрея, — официальным тоном объявляет выступивший вперед магеллановый карлик.

Скольжу взглядом по лицам делегатов. Штриззингские, кстанские, фишерские, иквицкие — разнообразие рас подчеркивает межгалактическую значимость Альянса. А название станции — в честь древнегреческой богини справедливости — дает надежду, что нас здесь примут и выслушают.

— Зенит Звездного Альянса, — продолжает он, упоминая высшее руководство, — принял ваш запрос на аудиенцию в приоритетном порядке. Мы призваны сопроводить вас в главный зал суда для разъяснения обстоятельств, которые привели вас на станцию межгалактического правительства.

Мой мозг лихорадочно обрабатывает ситуацию. Мы только что вошли в зону Альянса после масштабной перестрелки, в которой был уничтожен не один флот Конклава. Для пиратов это, может, и обычное дело, но я не пират. Я всего лишь первокурсница, которая бездумно подала заявку на участие в Испытании Плеяд даже не предполагая, чем все это обернется.

Таллула взволнованно переспрашивает:

— В зал суда? Нас в чем-то обвиняют?

— Это не допрос. Альянс заинтересован в выяснении фактов. Мы не делаем выводов без доказательств и разбирательств. Прошу пройти с нами.

Лэм коротко кивает нам и первым делает шаг к делегации.

— Пойдемте, — бросает он через плечо.

Мы следуем за делегацией через белоснежные коридоры Астреи. Стража на поворотах как бы намекает, что даже если бы мы захотели развернуться и уйти, это будет невозможно.

Коридор выводит нас в огромный куполообразный зал, где нас уже ждут.

Сабатела Алони и Неуза Жайме.

Сердце сжимается и подскакивает холодным комом, застревая в горле.

Генерал-куратор стоит неподвижно, скрестив руки за спиной. Сабатела же внимательно изучает нас, ехидно улыбаясь.

— Они не выглядят напряженными или испуганными, — с подозрением в голосе шепчет Таллула.

— Потому что они не ответчики, а истцы суда, — мрачно поясняет Лэм, исподлобья сверля взглядом руководство Пульсара.

— Командор Алони, — делегация передает нас из рук в руки.

Сабатела, не сводя с нас глаз, оглашает:

— Кадеты Пульсара, нам есть о чем поговорить. Займите свои места в зале.

Уверена, нам точно не понравится этот разговор.

Под пристальными взглядами стражи мы садимся на стороне ответчиков. Для меня это равно обвинению.

После того, как Сабатела и Неуза садятся напротив нас, зал наполняется руководством Звездного Альянса. Зенит сочетает в себе дипломатических, военных и научных руководителей, которые создают баланс в сложной системе межгалактического правительства.

На возвышении перед нами располагается Арбитр Правосудия — высокий фишер с гладкой серебристой кожей, покрытой едва заметной биолюминесценцией. Его многослойный официальный плащ с узорами, символизирующими Звездный Альянс, спадает с плеч, а перепончатые руки переплетаются.

Рядом с ним Первый Консул, отвечающий за политику и законотворчество, — кстанец с суровым видом.

— Судебное заседание начато, — разносится по залу голос Арбитра. — Мы заслушаем стороны и разберемся в обстоятельствах произошедшего. Кадеты Пульсара, вы прибыли сюда после боевого столкновения с флотом Конклава, сопровождаемые пиратами. Согласно межгалактическому законодательству Звездного Альянса, агрессивные действия против суверенных сил должны быть тщательно расследованы. Нам нужны доказательства ваших действий. Для ответа вызывается капитан Лэм Саес.

Он поднимается, сжимая челюсти. Выйдя к трибуне, Лэм замечает:

— Мы думали, что нас ведут на аудиенцию, а не суд.

— Появились новые обстоятельства и фигуранты дела, — бесстрастно поясняет Арбитр и продолжает: — Имеете ли вы доказательства, подтверждающие, что ваши действия были актом самообороны в отношении Конклава?

— Мы можем представить данные с нашего шаттла, зафиксировавшего нападение.

Арбитр переводит взгляд на Первого Консула, стоящего у центрального пульта:

— Черный ящик шаттла изъят, данные проанализированы?

Консул коротко кивает.

— Анализ черного ящика завершен. Информация подтверждает преследование, однако полные записи об агрессии со стороны Конклава отсутствуют, есть лишь фрагменты, которые могут указывать на это.

Арбитр хмурится.

— Фрагменты недостаточны для полного оправдания. Но они дают основания рассмотреть дело детальнее. — Он поворачивается к Сабателе и Неузе. — Кадеты заявляют, что обладают доказательствами преступлений Конклава и Пульсара против Земли. Мы немедленно обнародуем их.

Лэм передает через младшего помощника портативный носитель. На голограмме вновь появляются его родители. Вся запись, что мы видели, проигрывается заново. Лэм не отводит от нее глаз, стискивая зубы. Сабатела Алони с упоением наблюдает за страданием в его взгляде.

Запись обрывается на том же месте, что и на Эйфории.

И все? Но как же остальное, что нам удалось найти?

Арбитр снова берет слово:

— Кадет Саес, это вся информация что вы передали нам через портативный накопитель. Имеются ли у вас другие доказательства?

Он растеряно качает головой.

— Там должен быть архив… Протокол дела… Там все было, — сбивчиво говорит он.

Арбитр разводит руками:

— Приведенная запись не является доказательством преступлений Конклава или Пульсара. Командор, у вас есть, что сказать вашему кадету? Вы можете разъяснить ситуацию?

Сабатела Алони поднимается, упиваясь своим триумфом. Она занимает противоположную от Лэма трибуну.

— Как вы могли заметить, кадет Саес похож на осужденного преступника Рендона Эспече. Исходя из этого мы можем сделать предварительный вывод, что он является без вести пропавшим сыном Рендона и Чильи Эспече. Нам необходимо провести генетическую экспертизу. В случае подтверждения наших домыслов, Ламизар Эспече, достигший совершеннолетнего возраста, приговаривается к исполнению приговора, вынесенного десять лет назад — смертной казни через расстрел. В отношении членов его команды, ставшей союзниками Ламизара, Конклав проведет отдельный суд.

Таллула тихо ахает. Не быть нам героями посмертно.

Мой взгляд мечется межу побледневшим Лэмом, Арбитром и Сабателой Алони. Неужели этим все и закончится? Лэма расстреляют, мы предстанем перед судом, а справедливость так и не будет установлена? Уверена, даже если какие-то улики и сохранились, Конклав и Пульсар их немедля уничтожат.

Впервые за все время, что знаю Лэма, он просто стоит, не двигаясь. Словно на него обрушилось осознание, что его судьба решена, и любое сопротивление бессмысленно.

Нет. Так не должно быть.

Таллула вскакивает с места.

— Это подлог! — кричит она, заглушая перешептывания в зале. — Алони и Жайме имеют дистанционный доступ к системе управления шаттла, они исправили запись черного ящика!

Арбитр поднимает руку, призывая к тишине.

— Вы обвиняете руководство вашей академической станции, утверждая, что командор и генерал-куратор сознательно изменили данные черного ящика? И, надо полагать, доказательства с портативного носителя тоже? — в его голосе чувствуется усталая усмешка.

— Это очевидно, — вмешиваюсь я, поднимаясь вслед за Таллулой. — Вы видели запись, но это не все, что у нас было. Мы нашли архивные документы, свидетельства преступлений. Если их нет, значит, они уничтожены. Командор Алони и генерал-куратор Жайме имеют дистанционный доступ ко всей технике на Пульсаре.

— Звучит как пустые обвинения, — презрительно протягивает Сабатела. — Теперь вы обвиняете нас в скрытом шпионаже за кадетами и участниками Испытаний Плеяд? Кадет Риус, напоминаю, что вы предстанете перед судом, так готовьтесь дать отчет каждому своему слову. Где доказательства ваших обвинений?

Я растерянно замираю с открытым ртом. У меня нет ни одного подтверждения, только домыслы. И Сабатела понимает это.

— Вы должны провести независимое расследование, — умоляя, обращаюсь к Арбитру и Первому Консулу. — Вы прислушиваетесь к ним только из-за их статуса! Я требую справедливого суда!

Зря я это сказала. Взгляд Арбитра ожесточился и замер на Зуви, левитирующего рядом с Лэмом.

— Изъять дрона-помощника Zu.V.1 для извлечения информационного ядра, — холодно велит он младшим помощникам. — Лэма Саеса, Талминью Риус, Таллулу Вайс, Акосту Чильд и NID508 поместить в камеру до следующего слушания.

Зуви дергается в воздухе, но двое помощников уже движутся в его сторону. Лэм, очнувшись от шока, рефлекторно заслоняет собой Зуви.

— Он принадлежит мне! — срывается с его губ. — Вы не имеете права! Если вы извлечете ядро, он погибнет! Его нельзя будет восстановить!

Люминесцентная кожа Арбитра отливает бледно-серым, когда он выходит из-за своей трибуны.

— Мы имеем все права, кадет Саес. Ваш дрон зарегистрирован как вспомогательное устройство, и он станет частью следствия. Стража! Сопроводить наших гостей в камеру временного содержания.

Таллула хватается за мою руку, когда стража двигается в нашу сторону. В ее глазах вспыхивает паника, но я вижу, что под этим слоем страха бурлит гнев. Она готова бороться, но что мы можем сделать?

Лэм все еще заслоняет собой Зуви. Его руки сжаты в кулаки, а челюсти сведены так сильно, что на висках и шее вздулись вены.

— Вы не понимаете, что творите, — сквозь зубы цедит он. — Он не просто машина, он мой… мой… друг!

— Это не обсуждается, — отрезает Арбитр.

Один из стражей скручивает Лэма, и помощникам удается схватить верещащего Зуви. Он отчаянно жужжит, пытаясь вырваться, но пальцы помощников уже сжимают его корпус. Лэм, обездвиженный, дергается в хватке стражи, но ничего не может сделать.

Яичница тихо произносит:

— Вероятность успешного побега 14 %. Вероятность успешного сопротивления отсутствует. Оптимальный вариант действия — импровизация.

Таллула резко вдыхает.

— Ты предлагаешь?..

Акоста втискивается между мной и Таллулой, хватая за руки, и дергает в сторону Лэма с воплем:

— Импровизируем!

Создав эффект неожиданности, нам вчетвером удается отбить Лэма у стражи. Он кидает последний взгляд на Зуви, корпус которого уже вскрыт, а сам дрон-помощник не подает признаков жизни. Сжав губы до бела, он заезжает кулаком по стражу, вкладывая в удар всю боль, что ему причинили, отняв родителей и друга.

Рванув вперед, выскакиваем из зала суда и несемся по коридору, похожему на лабиринт из Зоны 5.1. Разве что аномальных ловушек нет.

— Нас даже не преследуют, — замечаю, задыхаясь от бега. — Где вся стража?

Это странно. Мы не на Эйфории, а на станции Звездного Альянса. Нам не дадут сбежать. Не так просто.

— Выход к шаттлам! — кричит Лэм, когда мы преодолеваем очередной поворот.

В этот момент из стены появляются титановые створки, которые перекрывают нам путь. Резко остановившись, оглядываемся назад и упираемся взглядами в такие же створки.

Нас заблокировали в отрезке коридора, который мы не могли пропустить. Поэтому и не пустились в погоню.

В довершении ко всем нашим бедам с потолка выдвигаются гравитационные подавители. Мои ноги мгновенно теряют опору. Вес исчезает, и я беспомощно вращаюсь в невесомости.

— О нет… — тихо выдыхает Таллула, ее кудри извиваются, как водоросли в глубоком море.

— Они отключили гравитацию, чтобы мы не смогли дать отпор! — рычит Лэм, пытаясь добраться до двери, но его конечности лишь беспомощно машут в пустоте.

Яичница издает череду звуков, похожих на щелчки сбрасывания.

— Они подавляют и мою гравитационную систему, я не могу ее запустить.

Стража появляется из скрытых панелей. Они уверенно маршируют с наручниками наготове. Ну конечно, кто бы сомневался, на них активированы гравитационные браслеты. В отличие от нас они твердо стоят на поверхности, приближаясь с расчетливой медлительностью.

Но у них есть одна проблема.

Папа купил мне гравитационные ботинки.

Щелчок, и ботинки прочно притягивают меня к полу. Ну что, Звездный Альянс, не был готов к новинкам с кибер-рынка?

Сразу перехожу в наступление, не дав стражам опомниться. Первый не успевает даже отреагировать, прежде чем я наношу ему удар локтем в бок, используя всю силу своего веса. Этого недостаточно, чтобы обезвредить стража, но вполне хватает, чтобы вывести его из равновесия. Вцепившись в его запястья, срываю гравитационные браслеты.

Без гравитации стража подбрасывает вверх, и он с глухим стуком врезается в потолок. К нему тут же бросается Лэм, загребая руками воздух, подобно космическим футболистам.

— Талминья, сзади! — предостерегает Таллула.

Я резко приседаю, уходя от удара. Выпрямившись, вскидываю ногу и бью прямо в шлем стража. Удар приходится точно в визор. Стекло трескается и разлетается на осколки.

Все происходит как в замедленной съемке. Пока он сбит столку, лишаю и его гравитационных браслетов, запуская под потолок. Там с ними уже разбираются Лэм и Акоста, скручивая и заковывая в наручники.

Подбрасываю браслеты, целясь в Таллулу и Яичницу. Одной мне не справиться с оставшейся стражей, несмотря на зашкаливающий адреналин.

Они ловко хватают браслеты.

Таллула активирует устройство на запястьях. Ее ноги тяжело опускаются на пол, и она тут же бросается в бой, перехватывая ближайшего стража. Рывком дергает его вниз и бьет коленом в живот. Тот хрипит и беспомощно уходит в невесомость, когда она освобождает его от браслетов.

К нам присоединяется Акоста, а в следующее мгновение и Лэм. То, что мы поменялись со стражами местами, дает нам преимущество.

Когда последний страж со сцепленными за спиной руками взмывает под потолок, раздается щелчок, и из панелей выдвигаются автоматические турели, приспособленные к стрельбе в условиях невесомости. Они сканируют пространство, готовясь изрешетить нас.

— Замрите! — приказывает Лэм.

Мы повинуемся. Турели реагируют на движение, поэтому единственное, что нам остается — просто стоять. И ждать новую группу стражей.

— Анализирую свои системы на предмет работоспособности, — докладывает Яичница. — Подключаюсь к локальной сети станции… У меня есть доступ к системе турелей!

— Тогда отключай их, быстрее! — торопит Акоста.

— Невозможно, — отвечает Яичница. — Но… думаю, могу перенацелить их!

В этот момент турели начинают жужжать, фиксируя нас в прицеле. Они среагировали на разговор.

— Яичница! — в панике выкрикивает Таллула.

Раздается серия выстрелов, но не в нас. Турели срываются с креплений и поворачиваются на стражей, бьющихся под потолком, как рыба, выброшенная на берег.

В этот момент двери разъезжаются. Вооруженная стража моментально оценивает ситуацию и целится в нас. Но турели оказываются быстрее. Ликвидировав опасность в невесомости, они переходят к новой угрозе — тем, кто только что вошел.

Стражи, не ожидавшие атаки от собственной системы, мгновенно бросаются врассыпную, но тщетно — лазерные разряды бьют точно в цель.

— Бежим! — командует Лэм.

Проход к шаттлу отрезан, и нам приходится вернуться обратно в лабиринт из коридоров, лавируя между вспышками выстрелов.

Внезапно турели за спиной замолкают. Тревожный сигнал разносится по коридору.

— Переназначение целей… — звучит механический голос. Из панелей появляются новые турели.

И в следующий момент их стволы разворачиваются уже на нас.

— Лэм, что делать?! — вскрикивает Таллула.

Он не отвечает. Замечаю, что его взгляд застывает на маленьком люке у потолка. Он быстро просчитывает расстояние и наш единственный шанс на побег.

— Отключаем гравитацию, все к люку! — командует он.

— Безумие… — шепчу я.

Лэм первым достигает люка и открывает его с резким скрежетом. Не вижу, что внутри, но это и неважно — главное, скрыться от турелей. Таллула забирается после Лэма, я следую за ней, за мной — Акоста. Яичница замыкает.

Мы оказывается на другом уровне станции. Вдалеке уже слышатся тревожные сигналы и голоса стражи, спешащей к нам.

— Нам нужно выбираться отсюда, — высказываю очевидное, надеясь, что эта фраза натолкнет меня или кого-то другого на гениальную мысль. — Яичница, ты можешь найти схему Астреи и вывести нас к шаттлу?

Яичнице требуется около минуты, прежде чем она сообщает:

— В шлюзовой зоне есть аварийный шаттл.

— Годится, — кивает Лэм.

В этот момент стены коридоров начинают менять свою структуру. Панели раздвигаются, создавая новые пути, а другие закрываются наглухо.

— Они меняют конфигурацию станции! — с ужасом расширяет глаза Акоста.

Черт. Они знают наши планы. Здесь повсюду «уши».

— Они хотят загнать нас в тупик! — паникует Таллула.

Из вентиляционных шахт выскакивают дроны-перехватчики, и их лазеры вспыхивают огненными лучами.

Мы бросаемся врассыпную, бегая зигзагами. Нам удается оторваться от перехватчиков, затерявшись в коридорах станции, но ненадолго. Завернув за очередной поворот, мы попадаем под прицелы бластеров Сабателы Алони и Неузы Жайме.

На лице командора холодная расчетливая улыбка. Она целится прямо в Лэма, не говоря ни слова. Неуза выбирает себе другую цель — Таллулу, застывшую по правую руку от Лэма.

Они расправятся с нами здесь и сейчас. И плевать они хотели на судебное разбирательство Альянса.

Все происходит слишком быстро.

Выстрел.

Еще один выстрел.

Вспышки лазеров ослепляют меня, несясь прямо в моих друзей.

Короткий вскрик Таллулы.

Ее кудри мелькают в воздухе.

Вместе с Лэмом она падает передо мной и Акостой.

Яичница сбила их с ног, приняв удар на себя.

Она оседает, держась за вмятины искореженного корпуса. Как настоящее живое существо, которое пытается сдержать кровь, хлынувшую из раны.

На ее интерфейсе, на месте, где обычно проецировалось то, что я называла эмоциями, вдруг вспыхивает ошибка системы. Ее корпус дрожит, затем издает резкий треск, будто раскалывающийся металл.

— Не… р-решаемая… ошибка… я… щтшшшш… — Ее голос срывается на искаженные помехи.

Яичница безвольно лежит на полу, больше не владея своим телом.

Тишина.

Резкий крик Таллулы:

— НЕТ!

Ее глаза расширяются от ужаса, когда она бросается к рухнувшей Яичнице.

Поднимаю взгляд на Сабателу и Неузу, ожидая следующего удара. Он придется точно в цель. По Лэму, мне, Акосте и Таллуле. Все мы ляжем здесь рядом с Яичницей.

— Взять их! — раздается властный голос Арбитра. Я не вижу его, но это и неважно.

Стража, появившаяся за спинами командора и генерал-куратора, стремительно движется в нашу сторону, но… На секунду зажмуриваюсь. Мне показалось? Распахиваю глаза. Нет, не показалось. Стража надевает наручники на Сабателу Алони и Неузу Жайме и не проявляет к нам никакого интереса. Будто еще несколько минут назад они не пытались схватить нас.

Таллулу трясет от беспомощности. Она стоит на коленях перед Яичницей, давясь от слез и не реагируя на происходящее.

Искра пробегает по металлическому телу. Интерфейс оживает, начиная мерцать. Яичница пытается что-то сказать, но ее голосовой модуль глушится, фразы обрываются.

— Анализ… ошиб-бок системы… н-не работает… — выдавливает она. — Я н-не хоч-чу… умирать…

Таллула трясет ее за плечи:

— Нет-нет-нет! Держись! Ты… ты же просто кусок железа! Ты не можешь умереть! Лэм?!

Он садится рядом на корточки и вбивает команды в браслет — проверяет системы Яичницы, ищет сбои, активирует режимы диагностики.

Ничего.

Таллула ударяет кулаками по полу.

— Ты же умная, да?! Ты же все знаешь! Ну так придумай, как спастись! Я запрещаю тебе умирать! Ты… Мы… Тебе просто нужен новый корпус и все! Ты снова будешь с нами!

Лэм сжимает плечо Таллулы и тихо произносит:

— Ее чип поврежден.

— И что?!

— Даже если заменить корпус, она не вернется. Чип не подлежит восстановлению.

— А если восстановить корпус и вставить в него новый чип?

— Можно выгрузить ее данные, но придется перезагрузить всю программу. Это значит, что ее личность, память и осознание себя исчезнут — она станет просто запрограммированным ИИ без прошлого. Это будет другой наноробот. Не наша Яичница.

Эти слова пробирают Таллулу до костей. Она хватается за последний шанс и поворачивается к Яичнице. Если та сможет говорить — значит, у нее еще есть время!

— Ты меня слышишь? Яичница, скажи что-нибудь! — в отчаянии умоляет она.

Металлические пальцы слабо дергаются. Она еще с нами. По корпусу проходит легкая вибрация, будто она собирает последние силы, чтобы сказать…

— Таллу… ла… — сквозь помехи едва слышно говорит Яичница. — Я… анализирую… Тревога… Вероятность… смерти… 99 %.

— Нет! Только не говори так! Ты не исчезнешь! Ты останешься с нами! — надрывается Таллула.

— Вероятность… что… Яичница… не Яичница… — Она пытается завершить фразу, но слова путаются.

Нам и не нужен перевод — мы понимаем смысл. Если заменить чип, Яичницы больше не будет. Останется только оболочка с другим кодом.

— Талл… ла… Ты… была… мо-им другом?

Эти слова разбивают Таллулу.

Она зажимает рот рукой, но от боли внутри все равно рвется крик.

— Да! Да, ты была моей подругой! Я… должна была сказать раньше… прости! Прости!

Интерфейс Яичницы рвано мерцает — последнее тепло ее сознания.

— Я… довольна своим существованием.

И с этими словами ее интерфейс полностью гаснет. Систему поражает полный сбой.

Яичница умерла.

Таллула замирает. Впервые в жизни она не может что-то исправить, перекупить или заставить работать по-своему. Крупные слезы текут по ее лицу.

— Она спасла нас ценой своей жизни, — глухо произносит Таллула. — Она никогда не была просто машиной. Она даже умерла не как машина, а как личность!

Мой подбородок подрагивает:

— Для нас она была живой.

Акоста кладет руку мне на плечо. На ее лице — тень сожаления и горечь утраты.

Лэм касается искореженного корпусу Яичницы, а затем берет Таллулу за руку и кладет в ладонь маленькую металлическую погнутую пластину — чип со следами копоти и царапинами.

Зуви, Яичница… Оба они стали жертвами в этом бою. Они, будучи машинами, ушли так же, как ушел бы друг, оставив после себя пустоту. Но эта пустота не напрасна — она становится уроком, что любая жизнь важна, даже если она не совсем такая, как мы привыкли ее воспринимать, даже если эта жизнь не имеет плоти.

Младший помощник покашливает, привлекая к себе внимание.

— Вас просят пройти в зал суда для оглашения приговора.