Глава 6. Маленькая королевская месть

К вечеру все успокоилось, шум в академии стих. Никто ничего толком не знал, но слухи ходили самые неприятные. Пантера Аргента, огрызаясь, бегала по коридорам академии чуть не с шести вечера, разгоняя студентов по комнатам и поговаривали, что экстерн-агентам и мастер-агентам разрешено ношение в академии плащей на случай столкновения с Игрейной.

Готовясь ко сну, Уна ощущала какое-то странное, неестественное возбуждение, словно какое-то дело осталось незавершенным, словно еще должен был раздаться стук в дверь и кто-то должен прийти.

Укладываясь в постель, Уна прислушивалась к звукам, доносящимся из-за дверей. Ей казалось, что кто-то ходит по коридору, несмотря на запреты ректора и рыщущую пантеру, и от осознания того, что Дама Игрейна не поймана, становилось неспокойно.

…Разбудил ее стук окна, словно кто-то очень осторожно притворил оконную раму.

— Кто здесь?! — Уна откинула одеяло, опустила ноги на пол и подскочила, но в лунном свете знакомо блеснул золотой плащ на плечах, светлыми бликами рассыпались льняные волосы. — Дерек?! Ты что, совсем с ума сошел? Ты зачем в окно влез?

Будь это кто другой, Уна бы тотчас закричала, позвала на помощь. Но увидев знакомые черты, она расслабилась, страх отступил

— Поговорить с тобой, — просто ответил Дерек, пожав плечами. Уна попятилась, соображая, что одета сейчас совсем неподходяще для того, чтобы принимать гостей, тем более — мужчину, и поспешила схватить покрывало, чтобы накинуть его себе на плечи и как-то прикрыться от рассматривающего ее Дерека, но тот перехватил ее руки, рывком притянул к себе, как-то странно всматриваясь в ее лицо.

— Ты что?! — удивленно выдохнула она, глядя, как его светлые глаза наливаются непонятной обиды. — Ты что?!

— Ничего, — ответил Дерек, рывком сдирая тонкую ночную рубашку с плеч девушки, обнажая ее грудь. Уна вскрикнула, но ткань уже разошлась, лопнула по швам, и Дерек, чуть шевельнув плечами, сбросил на пол свой тяжелый плащ, осыпавшийся к его ногам с металлическим звоном. — Значит, хотела, чтоб мы передрались с Его Высочеством?.. Хотела, чтоб я это сделал и попал в карцер за то, что поднял руку на принца? Или и вовсе был отчислен — этого ты хотела бы, да?

Дерек внимательно смотрел в ее глаза, и Уна подумала, что у него есть особый дар — узнавать каким-то образом то, о чем она думает, читать ее мысли. Наверное, он понял, что она желает драки еще тогда и потому перестал дразнить принца — чтобы раздосадовать ее, Уну… Девушке стало нестерпимо стыдно, словно он ее за руку поймал, публично раскрыл ее нехитрое желание, и она потупилась, не смея смотреть ему в глаза.

Его ладони легли на ее вздымающуюся грудь, пальцы чуть сжали нежные розовые соски, ставшие почти тотчас же твердыми, острыми, и Уна задрожала, понимая, зачем пришел Дерек — и осознавая, что хочет этого, объятая непонятным волнением и жгучим желанием. Вместо стыдливости, вместо испуга и ярости девушка испытала только одно чувство, стоило только одежде покинуть ее тело. И чувство это было — желание. Она вспомнила сеновал и жар тела, разрастающееся удовольствие и толчки члена внутри себя, и захотела тотчас, сию же минуту, чтобы все повторилось опять, и сама испугалась своей смелости.

Напоминая себе еще и еще раз, что Дерек виновен с том, что произошло с ее братьями, что он ее враг, Уна изо всех сил противилась странному влечению, невероятной жажде, вспыхнувшей в ее теле. Но ее желание было сильно настолько, что когда ладонь Дерека легла на ее живот и вкрадчиво скользнула ниже, по лобку, меж ног, Уна не смогла сдержать стона и двинулась всем телом вперед, прижимаясь пылающим от желания лоном к пальцам юноши.

— Ох, Дерек, — протянула девушка, несмело обнимая его, прижимаясь к его груди, блаженно подставляя шею и грудь под его жадные поцелуи, с удовольствием ласкаясь к его рукам, стискивающим ее нежную мягкую кожу. — Что происходит, что ты сделал, чтобы?..

— Я — ничего, — ответил Дерек, резко отстраняя от себя девушку и толчком бросив ее в неприбранную постель, в пышное облако одеяла и подушек.

Уна ощутила себя на миг куклой в руках ребенка, который крутит, вертит, переворачивает ее по своему усмотрению. По крайней мере, она была уверена, что не сама встала на колени, покорно опустив голову на постель и прогнувшись в пояснице так, чтобы Дереку было удобно поглаживать ее раскрытое перед ним лоно. Ее руки оказались связаны за спиной шелковой лентой пояска, и от этого все ощущения обострялись. Постанывая от нетерпения, она с замиранием сердца чувствовала, как его пальцы неторопливо поглаживают ее, Дерек словно наслаждался ее покорностью и готовностью принять его, и с удовольствием наблюдал, как ее тело тянется за его отстраненной рукой, выпрашивая еще ласки и прикосновений. Он прижался на миг к ней обнаженными бедрами и она ощутила его возбуждение, застонав от нетерпения. Но Дерек не спешил доставить ей удовольствие и его член лишь скользнул головкой по припухшим, влажным губкам Уны, не вошел в ее жаждущее тело.

— Ты была нехорошей девочкой, — с каким-то холодноватым, несвойственным ему выражением в голосе произнес Дерек, и Уна ощутила, как запахло розой и лавандой, а на ее ягодицы льется тонкая прохладная струйка ароматного масла, которым она увлажняла кожу после ванны. — Значит, будешь наказана…

— Что ты задумал, Дерек? — со страхом пробормотала она, чувствуя, как его ладони мягко массируют ее ягодицы, растирая масло по ее телу, как его пальцы проскальзывают между ее ягодицами, вкрадчиво поглаживая сжавшуюся дырочку ануса, чуть надавливая, лаская, проникая неглубоко внутрь тела Уны.

— Сейчас узнаешь, — ответил он коварно, и его палец легко скользнул в ее тело там, сзади, отчего она вскрикнула, вся сжавшись, чувствуя наваливающуюся на нее слабость и невероятный стыд.

— Нет-нет-нет, — протестующе зашептала она, пытаясь подняться, спрятаться, уйти от проникающих в ее тело пальцев, но Дерек удержал ее, с силой прижав к постели, продолжая ласкать наливающуюся пульсирующим удовольствием дырочку. — На надо там, не надо этого!

— У тех, кто наказан, — лисьим голосом произнес Дерек, медленно и осторожно вводя второй палец в ее податливое мягкое тело меж поблескивающих от масла ягодиц, погружая пальцы как можно глубже и поглаживая там, в глубине, — не спрашивают, где и как можно.

Уна жалобно заскулила, чувствуя, как ее растягивает, распирает сзади и как от неторопливых движений пальцев в ее теле рождается совершенно незнакомое ей стыдное удовольствие. Так униженно и одновременно расслабленно и невероятно хорошо она себя никогда не чувствовала.

— Нравится? — коварно шепнул Дерек над постанывающей от удовольствия Уной. — Попробуем еще кое-что?

Она не успела ответить, тяжело дыша, уткнувшись влажным лбом в постель. Его пальцы покинули ее тело, перестали так мучительно и приятно толкаться внутри нее, и Уна ощутила, как на пульсирующую удовольствием дырочку надавливает жесткая головка его возбужденного члена, настойчиво и сильно.

— Негодяй, что ты делаешь, прекрати!

— Читай свое заклятье невест, — подсказал Дерек, усмехнувшись, нажав сильнее и чувствуя, как Уна стонет и сжимается от внезапно пришедшей боли. — Сейчас оно в самый раз.

Захлебываясь в потоке ощущений, Уна наспех бормотала слова заклятья, чувствуя, как его руки растягивают ее мягкие ягодицы, а член несильными толчками все глубже и глубже погружается в ее тело, и Дерек стонет, напрягается от чересчур сильных ощущений, которые ему доставляет ее жаркое и узкое тело.

— Еще, еще, — шепчет он, осторожно толкаясь, входя на всю длину, крепко прижимаясь к бедрам Уны, насаживая ее еще сильнее, еще плотнее, на миг замирая и срываясь в протяжный, почти такой же беспомощный стон, какие издает она под ним. — Как хорошо…

Уна часто дышит, на ее теле выступает тонкий пот, золотящий кожу в неярком свете. Вспыхнувшая было боль ушла, и движения члена Дерека в ее теле нравятся ей, но дикая жажда никуда не уходит, и Уна стонет, изнывая, ощущая себя всего лишь средством удовлетворения чужого желания. Ладони Дерека крепко сжимают ее бедра, он движется плавно и осторожно, чтобы не причинить ей боль, и Уна с удовольствием приникает каждый раз к его горячему телу, шлепки тел друг о друга заводят ее, она шире расставляет ноги и прогибается в пояснице, но все это не приносит ей облегчения. Лоно ее горит от желания, истекает прозрачной смазкой, и Уне кажется, что она сойдет с ума если сейчас не дотронуться до набухших губ, не провести по сочащейся смазкой дырочке. Но ее руки связаны; и девушка почти рыдает, стараясь освободиться, извиваясь в руках Дерека.

— Пожалуйста, — умоляет она, с каждым толчком ощущая лишь накатывающую на нее слабость и дикое, разрывающее на части все ее существо возбуждение. — Пожалуйста!

— Сейчас, — шепчет он, склоняясь к ее уху, жадно целуя ее подрагивающую влажную шею, покусывая в напряженное плечо, и его ладони подхватывают ее под колени. Еще миг — и он сидит в ее постели, а она сидит у него на коленях, нанизанная на его жесткий член. Он почти насильно разводит в разные стороны ее ноги, придерживая их под коленями, и Уна стонет от горячей смеси стыда и наслаждения, понимая, как бессовестно, развратно и беспомощно она выглядит со стороны.

Осторожно приподнимая ее, Дерек продолжает насаживать ее на свой возбужденный член, и Уна в полном изнеможении откидывается на его плечо, устав умолять, закрыв глаза и подчиняясь его ласке. Воздух звенит от стонов, от жарких вздохов и звуков соприкасающейся влажной кожи, кажется, весь он пропах возбуждением, ароматом розы и сладким потом.

— Какая ты красивая…

Из темноты выступает еще кто-то, И Уна вздрагивает, громко вскрикивает, забившись в руках Дерека, но тот держит ее крепко. От стыда она пытается сжать бессовестно раздвинутые ноги, но Дерек и этого ей не позволяется сделать и удерживает, заставляя остаться такой же беспомощной, беззащитной и раскрытой перед вторым абсолютно обнаженным юношей. Ночной свет играет бликами на его груди и животе и Уна видит, что он возбужден. От вида вставшего члена незнакомца ей становится стыдно и немного страшно, но он ступает ближе, и девушка видит знакомые серые глаза, черные волосы.

— Очень красивая… вот здесь.

Рука Демьена скользнула по ее животу, ласково провела по раскрытым бедрам, и Уна, изнывая от стыда, застонала, когда юноша коснулся ее горящего от желания лона.

— Пожалуйста, — простонала Уна, — не надо…

— Или надо?

Губы Демьена накрыли ее губы он поцеловал девушку жадно и страстно, так, как никто — даже Дерек, — ее не целовал, запустив свой язык в ее разгоряченный рот, лаская ее язык развратно и откровенно. Уна задохнулась от еще одной опьяняющей волны возбуждения, принимая его поцелуй, позволяя юноше посасывать ее язык и проникать в ее рот своими.

Он целует ее, осторожно прикасаясь губами к разгоряченной коже, оставляя влажные теплые следы, жадно сжимает губами сосок, грубо вылизывает его языком и чуть прихватывает зубами остренькую вершинку — так, что Уна вскрикивает, напугавшись боли, но Демьен не переступает эту грань. Делая ее ощущения максимально острыми, он не причиняет ей боли, продолжая жадно ласкать ее грудь.

Его рука вновь легла на ее разгоряченное лоно, и Уна заскулила, ощутив, как один его палец вкрадчиво проник в узкую мокрую дырочку, а затем коснулся бугорка — возбужденного и упругого, — и начал поглаживать его так, что все желание, вся острая жажда сосредоточились там, в этой крохотной точке, и Уна застонала, нетерпеливо двигая бедрами и сама насаживаясь на член Дерека, чтобы погасить невыносимое жжение.

— Перестань, не надо!

Но Демьен словно не слышал ее. Он будто обезумел, жадно прижимаясь лицом к ее влажной коже, вдыхая аромат ее возбуждения и лаская языком соски до такой степени, что они начинали гореть таким же нестерпимым удовольствием, как и та точка меж ног девушки, которую он не прекращал поглаживать. Уна не заметила, как ее голос перешел в громкие крики, а раскрытые бедра начали дрожать от каждого тонкого прикосновения. Ее пульсирующее лоно было совершенно мокрым и с каждым мигом удовольствие становилось все острее и острее, Уна извивалась, стараясь уйти, выскользнуть из-под ласкающей ее руки, но лишь сильнее насаживалась на член Дерека и чувствовала как его толчки наполняют ее тело тяжелым горячим удовольствием.

От накатившего острого оргазма Уна кричала и билась, содрогаясь, захлебываясь холодным воздухом и умоляя прекратить, потому что после удовольствие перешло в страдание, и она рычала и билась, уже не в состоянии смирно терпеть то, что творится с ее телом.

— Пожалуйста, пожалуйста, — твердила она, не понимая еще, что все уже закончилось и рука Демьена больше не ласкает ее.

— Красивая, — повторил Демьен, опускаясь на колени и прижимаясь лицом к ее подрагивающему животику. — Нежная…

Он покрыл мягкими влажными поцелуями весь животик Уны, насаждаясь ее мягкостью, ее ароматом, ее красотой и беспомощность, трогательной беззащитностью. Исцеловал ее раскрытые бедра, языком проводя сверху, почти от колена, вниз, до мокрых припухших губ, обласкал розовый нежный треугольничек меж разведенных ног, пощекотал языком атласные впадинки, и, наконец, почти с трепетом нежно поцеловал раскрывшееся перед ним лоно. Его ладони любовно скользнули под ее ягодицы, он большими пальцами поглаживал чуть припухшие розовые губы, любуясь сокровенной женской красотой, и Уна застонала, снова попытавшись стыдливо сжать ноги, ведь Демьен рассматривал ее там, беззастенчиво и жадно, и видел, как в ее теле движется член Дерека. Но Дерек снова удержал ее, не позволил этого сделать, и Демьен целовал и целовал ее тело, вздрагивающее от каждого прикосновения.

Когда Демьен поднялся и приставил член к ее возбужденному жаждущему входу, Уна смогла только жалобно застонать, чувствуя, как головка толкается в ее лоно. Он прижался к ее разведенным бедрам плотнее, пристраиваясь, его член входил в нее медленно, туго, и Уна невероятно широко раскрыла глаза, закричав, потому что ей показалось, что еще немного — и эти двое разорвут ее. За ее спиной Дерек замер, переживая слишком острые ощущения, и Демьен охнул и застонал тонко и совершенно откровенно, двигаясь очень осторожно, мелкими толчками, проникая поглубже в крепко сжавшее его тело.

— Какая ты сладкая… какая…

Он на миг замер, позволяя девушке прийти в себя и привыкнуть к ощущениям — и тут же резко и глубоко толкнулся в ее тело, сильно и безжалостно, так, что у нее дух захватило, и Уна вскрикнула.

Он сделал это нарочно, не для того, чтобы приласкать ее и доставить удовольствие — нет. Он желал, чтобы она как следует почувствовала его. Его напряжение; его желание. Его власть над ее беспомощным телом. Глядя в ее затуманенные глаза, он толкнулся еще и еще раз, жестко, сильно, насаживая ее на свой член, и голос Уны рассыпался на громкие частые стоны, почти на вопли, она выгибалась, прижимаясь к его паху, сходя с ума от ощущений, наполняющих ее тело. Двое юношей ласкали ее тело, и ей казалось, что она сходит с ума.

Демьен перехватил Уну под колени, продолжая двигаться, прижимаясь к ее раскрытым перед ней бедрам, и девушка, всхлипывая в изнеможении, откинулась на плечо Дерека. Он покрывал поцелуями ее шею, его руки, жадно ласкающие ее грудь, тискающие острые соски, дрожали, и Демьен склонившись над нею, снова поцеловал ее — так же развратно, бессовестно и страстно проникнув языком в ее рот, как проникал снизу в ее тело.

И Уна, чувствуя, как оргазм снова разгорается в ее теле, кричала, стонала и плакала, извиваясь в сжимающих ее руках…

* * *

— Черт!!!

Запутавшись в одеяле, Уна с грохотом свалилась с кровати.

С трудом понимая, что происходит и где она, она сжала колени, кончая. Трусики на ней были совершенно мокрые, ночная рубашка сбилась, неудобно сковывая движения. Ночной сон уходил, растворялись в памяти бесстыдные образы и ощущения движущихся в ее теле членов, но вот оргазм был самый настоящий.

Лежа на полу, переживая последние сладкие спазмы, содрогаясь всем телом, Уна отчетливо поняла, чьих рук это дело.

«Демьен, — продумала она. Если бы она попыталась произнести его имя вслух, то у нее не вышло бы — или голос был бы измученным и слабым. — Это он навел этот сон… нарочно… Дерек же с него снял печать, черт, он мог колдовать, извращенец подлый!»

Словно наяву она услышала тихий мешок Демьена и его прощальные слова — «спокойных снов, Уна, спокойных снов!»