Глава 7. Серебряные крылья

Академия наполнилась шепотками. Поговаривали, пантера Аргента порвала самого настоящего некромага — при нем якобы были обнаружены и какие-то письма от таинственного Повелителя, и тот самый украденный нож. Говорили, что Аргенту здорово повезло, что нож остался в академии — пантера притащила все артефакты, найденные при теле незадачливого некромага, к своему хозяину.

Однако Дама Игрейна бесследно исчезла. Хитрая женщина ускользнула прочь, скрылась в катакомбах, как только увидела сверкание знакомой печати из черного алмаза, которую Дерек снял с Демьена. Но это вовсе не означало, что она не могла вернуться; могла. И поэтому всем экстерн-агентам и мастер-агентам в виде исключения было разрешено носить техноброню, плащи, чтобы в любой момент они могли защитить академию и студентов от ее нападения. И Дерека Уна встретила в его золотом плаще с небольшой платиновой заплаткой — той самой частью, которую он оторвал с плаща Виктора.

Он-то и поведал ей все последние новости, отчего-то пряча глаза и запинаясь на каждом слове, и Уна едва не топнула ногой от злости, поняв природу его застенчивости. Наверняка, он видал тот же самый сон, что и она, и Демьен тоже его видел…

— Так что осторожнее броди по саду, — закончил свою речь Дерек, все так же избегая смотреть Уне в глаза. — Кто знает, что задумала эта Игрейна. Аргент говорит, что она сильна. Очень сильна. Эта легкость, с какой он ее победил — она кажущаяся. Он говорил, что это очень больно и страшно — сражаться с ней, она словно настоящую молнию с небес сорвала и бьет ею… Поэтому он разрешил всем агентам надеть защитную броню.

— Ты говорил с Аргентом? — Удивилась Уна.

— Конечно, — подтвердил Дерек. — С утра я был вызван в его кабинет. Он же понял, чья печать приманила его пантеру. Он подробно расспрашивал, что говорила Игрейна, и кто вообще придумал призвать пантеру в катакомбы, — по губам Дерека скользнула тонкая улыбка. Он сказал, что у тебя острый ум, и, несмотря на то, что истинные маги относятся с пренебрежением к техномагии, от тебя этим высокомерием не веет. Так что ты имеешь все шансы стать хорошим техномагом, благодаря своему врожденному любопытству — ведь откуда-то же ты узнала, как действует техноброня?

— Что? Аргент не наказал нас, хотя ты признался, что мы там были!? — изумилась Уна. Похвалу от Аргента она нарочно игнорировала. Пристальное внимание к ней со стороны ректора отчего-то смущало ее, а при воспоминании о его обещании научить любить Алого Короля как следует у нее во рту пересыхало, и сердце заходилось от смеси страха, тревоги и волнения.

— Нет, конечно, — беспечно ответил Дерек. — Мы же не попались. Точнее, — поправился он, — его пантере было намного важнее то, что она нашла при некромаге, чем то, что мы прячемся рядом. Так что никакого наказания не последует, хотя магистр Аргент и выразил беспокойство, что Его Высочество, кажется, нашел себе еще более отчаянную и неуемную свиту.

Так-так. Значит, Аргент в курсе их похождений.

— А что с прежней его свитой? — поинтересовалась Уна.

— Да ничего, — ответил Дерек. — Виктор и Родерик были допрошены королевскими Нюхачами. С пристрастием. Причастности к некромагии не выявлено, но на будущее — на всякий случай, — им рекомендовали подальше от Его Высочества держаться.

* * *

Несмотря на то, что лоб ее все еще украшала печать Аргента, Уна посещала занятия. Особенно по основам техномагии. Разумеется, она не могла повторить всех этих трюков, но занятия были увлекательные и зрелищные, и Уна с интересом листала учебники, на которых подробно описывались приемы техномагов. Это было все равно что узнавать как фокусник творит свои чудеса.

Одно из занятий проводил сам Аргент лично, подменяя постоянного преподавателя. Пантера его смирно сидела в углу, практически превратившись в обсидиановую статую, сверкающую сапфировыми глазами.

— Что такое огонь, — произнес Аргент, поджигая лучину. Она разгорелась в его руках ярким пламенем, он повернул ее так, чтобы огонь охватил как можно больше поверхности дерева. — Пламя — это окислившиеся частицы, отрывающиеся от целого… от того целого, каким еще недавно были. Опытный техномаг силен настолько, — Аргент провел над пламенем ладонью, — что сможет вернуть эти раскаленные частицы на место и вновь заставить их быть единым целым.

На глазах изумленных студентов пламя погасло, а лучина, только что обгоревшая и укоротившаяся едва не треть, вновь восстановилась. Ее конец, только что пылавший ярким пламенем, теперь состоял из алых раскаленных частиц. Аргент постучал по столу алым раскаленным кончиком — лучинка в его руках была вполне материальна и тверда.

— Но огненный маг, — подала со своего места голос Уна, — тоже может так…

Аргент перевел на нее взгляд синих глаз, и его пантера ожила, вздрогнула, сбрасывая оцепенение. Неспешно она прошла до того места, где сидела девушка, замершая от страха, и ласково ткнулась лбом в ногу Уны, ласкаясь, как кошка. Класс засмеялся, слыша, как механическое, слишком громкое мурлыкание наполняет комнату, а печать со лба Уны звонко шлепнулась о стол.

Дерек, сидящий через проход, беспокойно задвигался, обернулся, внимательно рассматривая класс. Уна вспомнила: печать Аргента не только обозначала наказание, но еще и защищала ее от некромагов, а значит, лишившись ее, она стала уязвима для их чар. От этого стало тревожно и тоскливо, девушке вспомнился нож, сверкающий над нею мертвенно-синим лезвием. Но Аргент не проявлял признаков беспокойства, и Уна изо всех сил постаралась успокоиться и унять дрожь в коленях.

— Прошу, мисс Вайтроуз, — Аргент обвел мягким жестом пространство у доски, — покажите нам, как это делают истинные маги.

Пантера смотрела на Уну совершенно подлыми глазами, пакостливо прижав уши, словно провинилась или что-то натворила. Блеснувшим языком она слизнула со стола печать, все так же хитро глядя на Уну, и та почувствовала, как к ней возвращаются краски мира, чувства, понимание вещей, запахов, явлений проникает в ее мозг.

О, какое это неземное наслаждение — вновь пользоваться своим даром! Уна едва смогла удержаться на ногах от нахлынувших на нее чувств и ощущений. Ей казалось, что она из темного подвала вышла на яркий свет, и теперь еле ориентировалась в пространстве, ослепленная и оглушенная, подавляя приступы головокружения, делая эти несколько шагов по направлению к Аргенту.

— Ну, мисс Вайтроуз, — его голос над головой слышался каким-то странным колеблющимся звуком. — Покажите нам.

Уна, повернувшись к классу лицом, вытянула вперед руку, и на ее ладони загорелся магический огонь. Легко и свободно, как обычно. Так, как зажигали ее братья. Как делал ее отец. Будущие техномаги — юноши и девушки, — с восторгом и завистью заохали, оживленно задвигались на своих местах.

— Что это горит? Что есть основа для вашего огня? — небрежно поинтересовался Аргент, и Уна, глядя на пляшущие языки веселого пламени в ее ладони, вдруг неожиданно для самой себя честно ответила:

— Я не знаю…

— А техномаг всегда знает, что является основой для его силы, — произнес Аргент. Его белые пальцы, лишенные его знаменитой техноброни, накрыли ладонь Уны и пылающий огонь. Уна вздрогнула; она хорошо знала, как жжется магическое пламя, и точно знала, что человек, объятый им, может сгореть заживо. Но вот чудо — ее магическое пламя покорилось Аргенту, его ладонь, на миг прижавшаяся крепко к ее ладони, его пальцы, переплетенные с ее пальцами, не пострадали и даже не нагрелись от пламени. Затаив дыхание, Уна молчала, глядя, как рука магистра, подрагивая, все теснее прижимается к ее ладони, и ощущение было такое, будто меж их руками бьется крохотное живое сердце. Жар спадал; Уна чувствовала, как гаснет зажженное ею пламя, как биение на ее ладони становится все медленнее и тише, и на миг ей стало жутко, будто магистр своей неживой магией умерщвлял на ее руке что-то живое, порождение ее дара, крохотную трепещущую птичку, которая покоряется его силе и засыпает, замирает навсегда.

Это было так жутко и неестественно, что сердце девушки забилось сильнее, пальцы ее дрогнули, и магистр силой удержал ее ладонь, потому что Уна готова была разорвать это странное и страшное касание.

Последняя искра тепла промелькнула меж их руками, и в ладони Уны вдруг материализовался какой-то твердый комок. Аргент убрал свою руку — широкую длиннопалую кисть, — и Уна увидела кусок угля. Обычного угля, пачкающего пальцы черной крошкой.

— Ты просто брешь его из воздуха, не отдавая себе в этом отчета, — пояснил Аргент, увидев изумленный взгляд Уны, — неосознанно. Углерод. Вы добываете его из газа, разрывая связи с кислородом, и заставляете гореть. Техномаг делает это сознательно. Он знает, чего и сколько нужно взять, он это видит. Дар — это талант и слепота, техномагия — это труд и знание. Точное знание.

Аргент улыбнулся растерянной этими откровениями Уне и его рука снова накрыла ее ладонь. Теперь его касание было вкрадчивым, каким-то интимным, и Уне даже показалось, что Аргент нарочно хотел ее взять за руку, словно лишний раз хотел прикоснуться к ней, пользуясь своим положением наставника. Девушке стало неуютно и неловко под взглядами остальных студентов, на глазах которых Аргент приблизился, практически встал вплотную, едва ли не обнял ее, склонившись над девушкой так, что ей пришлось опустить голову, чтобы его дыхание не касалось ее щеки. Она совершенно не понимала, зачем эта близость, ей хотелось вырвать свою руку из сжимающих ее сильных пальцев Аргента, как вдруг…

— Что это?! — воскликнула она, ощутив на своей ладони острое горячее прикосновение. Аргент убрал свою ладонь, и в руке Уны остался алмаз, не ограненный, большой, грубый, но непередаваемо великолепный и прекрасный в своей варварской красоте.

— Ваш огненный шар, — посмеиваясь, ответил Аргент. — Теперь это драгоценный камень. Он ваш, ненужно его мне оставлять, не моя заслуга в том, что вы раздобыли его из воздуха.

Казалось, удивление девушки от души его позабавило, и Уна в который раз поймала себя на мысли, то техномаги каким-то образом могут читать ее мысли, потому что во взгляде магистра, обычно таком холодном и рассеянном, каким он смотрел на своих студенток, Уна вдруг заметила искру живого интереса к ней, так, словно он услышал ее замешательство и панику и нежелание того, чтобы его руки обнимали ее. Подозрения Уны показались Аргенту смешными, как и ее нежелание стоять с ним близко.

«Наверное, половина девчонок из академии полжизни бы отдали за то, чтобы Аргент коснулся их и сделал такой шикарный подарок», — думала Уна, шагая к своему месту и сжимая в кулаке холодный алмаз.

;Весь день Уна замечала за собой слежку. Оборачиваясь, она то и дело натыкалась взглядом на Дерека — он то беседовал с кем-то, то читал книгу, подставив ее страницы под скудный свет, льющийся сквозь витражные стекла крытой галереи, ведущей из одного крыла академии в другое.

Самое смешное, что выглядел он так, словно стоял у этого окна уже давно, может, час, и на лице его было написано такое сосредоточение, что любой поверил бы в то, что он тут усердно учит уроки — но только не Уна.

Хотя бы потому, что она минуту назад прошла мимо этого окна, и никого там не было.

— Ты что, следишь за мной?!

Когда она, разъяренная, подошла и окликнула юношу, тот посмотрел на нее совершенно отсутствующим взглядом, так, словно был полностью погружен в изучаемую тему, и Уна уж было поверила, что ошиблась, и усомнилась в том, что подоконник этот не был никем занят.

Но Дерек, проводив взглядом группу студентов, проходящих мимо и весело болтающих, снова глянул на Уну — теперь его взгляд был цепким, внимательным, — и ответил с прохладцей:

— Ну разумеется. Магистр же снял с тебя печать, значит, ты в опасности. Некромаги…

Уна расхохоталась, абсолютно непочтительно, перебив речь своего добровольного охранника.

— Здесь в опасности? — произнесла она со смехом. — Да здесь же рыщет эта пантера. И сам Аргент — если я важна для него, думаешь, он не приглядывает? Незачем тебе таскаться всюду за мной по пятам и играть в шпионов, я под надежной защитой!

Дерек от стыда и злости вспыхнул румянцем до самых бровей, захлопнул книгу.

— Ты всегда была избалованной и глупой девчонкой, — уничижительно произнес он, сверля Уну недобрым взглядом. — Ты уже себе что-то навоображала? Думаешь, Аргент подержал тебя за ручку, — голос Дерека стал язвительным, но где-то за этим полными яда словами Уна чутко уловила потаенное страдание, — и это что-то значит?

— Что это значит? — с полуулыбкой спросила Уна, наблюдая за Дереком. — Думаешь, он не просто так? Думаешь, я ему понравилась? На это ты намекаешь?

— Нет, не на это! — едко выкрикнул Дерек, на миг теряя самообладание, и Уна тихонько рассмеялась, как юноша хмурит светлые брови и кусает губы, борясь с приступами мучительной… ревности. — Я тебе как раз об обратном говорю! Это ничего не значит!

— Да? А мне показалось — значит, — невинно ответила Уна. Ей почему-то ужасно понравилось злить Дерека, смотреть, как он вспыхивает и едва не подпрыгивает, когда ревность острыми зубами снова и снова вцепляется в его сердце. — Ты видел, какой алмаз он мне подарил? Как галантно поклонился мне вслед? Держу пари, такого огромного алмаза нет во всей его техноброне. А он его мне отдал. А еще он меня чуть-чуть обнимал, — Уна произнесла это с изумлением, понимая, что даже не лжет Дереку, — и был очень внимателен и ласков, когда увидел, что я испугалась…

— Глупая девчонка! — выпалил Дерек, багровея как помидор. Кажется, он разозлился настолько, что просто не в состоянии был понять, что Уна нарочно его поддразнивает, и принимал ее слова за чистую монету — так, словно она в самом деле мечтала о внимании магистра Аргента и теперь просто хвастается произошедшим на уроке как свиданием или чем-то вроде того. — Магистр, конечно, защитит тебя, но только потому…

— Да-да-да, — беспечно перебила злого Дерека Уна, едва не смеясь, — потому что я собственность Алого Короля — или скоро стану ею, не больше. Но мне показалось…

— Тебе показалось! — выпалил Дерек.

— Де-ерек, — протянула девушка, хитро прищурив глаз. — А чего ты так злишься? Ты что… ревнуешь?!

— Я?! — Дерек тотчас остыл, нацепил непроницаемую маску спокойствия, кровь отлила от его щек и он побелел так стремительно, что Уне это тоже показалось каким-то своеобразным волшебством. — С чего бы это?

— Я понятия не имею, — вкрадчиво произнесла Уна, всматриваясь в его лицо. Что-то, а притворяться он умел отменно! Надо же, как быстро взял себя в руки… — Но ты сейчас чуть не набросился на меня с кулаками.

— Я просто опекаю тебя, — сухо ответил Дерек, изнывая. — А то ты слишком быстро находишь приключения на свою голову и поклонников… которые вовсе тебе не симпатизируют.

— Де-рек! — Уна изобразила такое изумление, что Дерек должен ей позавидовать по части умения притворяться. — Ты что…и к Демьену — то есть, к Его Высочеству, — ревнуешь?!

— Вот еще, — фыркнул Дерек, отворачиваясь, и Уна заметила, как по его лицу пробежала мучительная судорога. Та-ак, сон, наверное, вспомнил. — Ты будешь полной дурой, если подумаешь, что нравишься ему. Он же этот…

— Кто? Ну, кто?

— Негодяй, — с трудом выдавил Дерек с таким видом, словно ему язык прижигают за оскорбление венценосной особы. Но все же он произнес это, и Уна рассмеялась и в ладоши захлопала:

— Да ты сильно ревнуешь! Дерек! А как думаешь, — снова безжалостно произнесла коварным голосом Уна, всматриваясь в страдающее лицо Дерека, — если я пойду снова в этот Похороненный Дом, он меня спасет?

— Я не советовал бы вам туда ходит, мисс Вайтроуз, — голос Аргента, прозвучавший за ее спиной, был холоден и полон негодования. От неожиданности Уна вскрикнула и обернулась; ректор, заложив руки за спину, неодобрительно покачивая головой, очень сердито смотрел на девушку, и под его ледяным взглядом Уне захотелось стать маленькой-маленькой, незаметной, или даже совсем исчезнуть, чтобы ректор не смотрел так сурово и осуждающе.

Его пантера сидела подле его ног, щуря синие глаза, и Уне на миг показалось, что она ну абсолютно живая. Более того — девушка почему-то подумала, что именно пантера услышала их с Дереком интересный разговор, и наябедничала ректору, привела его сюда.

«Он, наверное, давно тут стоит, и слышал всю ту ерунду, что я говорила о нем! — в панике подумала Уна. — Стыдно-то как! Боже мой!»

— Его Высочество, — чеканя каждое слово, продолжил Аргент, и девушка все ниже склоняла голову, скрывая пылающее от стыда лицо, — может, и авантюрист. Может иногда он и ведет себя дерзко и вызывающе. Но он преданный подданный Его Величества, Алого Короля. Он первый будет защищать его интересы и его честь, если вдруг что-то будет угрожать им. И да — он спасет вас. Он пойдет за вами, мисс Вайтроуз, — голос ректора яростно загрохотал под сводами галереи, — и выручит вас, ибо он печется о собственности Алого Короля! Но если вы, своим нелепым и глупым поведением, посмеете ставить жизнь наследного принца под угрозу… вам это не простится. Не заблуждайтесь на этот счет. И не смейте ходить в Похороненный Замок. Никогда. Ни за что.

Уна могла лишь дрожать и покорно кивать головой; от яростных слов ректора ей было нестерпимо стыдно и горько, слезы, подступающие к глазам, душили ее, и ректор, заметив, что она вот-вот расплачется, круто развернулся, с шелестом запахнувшись в свой сверкающий плащ.

— И еще, — небрежно произнес он, — вам следовало бы больше думать о том, как проявить свою любовь к Алому Королю, который весьма добр к вам, и поменьше думать о романтических отношениях в стенах этого учебного заведения.

— Да, господин ректор, — пролепетала Уна, но ректор ее уже не слушал. Он удалялся — пожалуй, слишком поспешно, — и его пантера бежала рядом с ним.

****

Что там не так, с этим Похороненным Замком?

Вечером, уже готовясь к сну, Уна, с ногами забравшись в кресло, накрыв ноги теплым шерстяным пледом, перелистывала страницы учебников, но ничего, что касалось бы его тайны, не находила. Демьен сказал, что там время от времени все студенты тайком обтяпывают свои делишки, и при этом обмолвился как бы нехотя, что «ничего хорошего там не произошло».

Теперь Аргент не велел туда ходить. Притом он произнес это таким тоном, будто там непременно что-то плохое должно произойти… Что-то настолько ужасное, что Демьен кинется ее спасать… Или это из-за того, что Игрейна там прячется? Вот это вряд ли. Агенты спускались туда — Уна вечером, за ужином, слышала, как они переговаривались, обсуждая свою вылазку, — и Аргент спускал туда, в подземелье, свою пантеру, но ни следа Игрейны они там не нашли. Ничего. Абсолютно.

Так чего стоит опасаться там, в засыпанных землей комнатах, куда так смело и безрассудно повел их Демьен?..

Внезапно в дверь постучали. Стук был очень осторожный, тихий, но нервы Уны были напряжены до предела — настолько, что она едва не упала с кресла, подскочив и выронив книгу.

— После восьми? — пробормотала Уна, кое-как натягивая лихорадочно халат. — Кто это разгуливает по академии так поздно?!

Первой мыслью мелькнуло — Родерик. Хитрый некромант каким-то образом обманул Нюхачей и теперь пришел убить ее, или напасть, или сделать еще какую-то гадость. Он вполне мог снять печать — как и Виктор. Но потом Уна сообразила, что Родерик, так же как и Демьен, отказался от дара техномагии, а значит, печать снять не мог. Значит, и дар его все еще опечатан и некромаг все еще беспомощен…

— Кто там? — тихонько спросила Уна, и ей показалось, что в дверь ее поскреблись чьи-то острые когти.

— Мисс Вайтроуз, — раздался голос магистра Аргента, — это я. Кто еще смеет разгуливать так поздно? Отоприте.

Удивленная, Уна лишь коснулась дверей — и те сами открылись, словно она повернула ключ в замке.

«Вот как, — подумала она с неприязнью. — Магистру Аргенту мое разрешение войти совсем не нужно! Он при желании сам отопрет любые двери!»

Меж тем ректор неспешно вошел, оглядел девушку с головы до ног, и Уна стеснительно запахнулась в халатик — ее вид был совсем не рассчитан на прием гостей.

— Отличные новости, мисс, — произнес Аргент, смущенно отводя взгляд. Странно; Уна думала, что ректор совсем не умеет испытывать неловкость, ведь он все же пришел к ней так поздно, наверняка догадываясь, что она готовится ко сну! Отчего же теперь он вдруг пожалел о своем позднем визите? — В полночь Алый Король будет готов принять вас и подарить вам печать. Собирайтесь; наденьте ваше лучшее платье, вы все же званы ко двору. Пары часов вам будет достаточно?

— Что?! — ошарашенно произнесла Уна. — Но я не готова…

— Предлагаете Королю подождать момента, когда вы будете готовы? — насмешливо произнес Аргент, снова глянув в лицо девушки. — Некоторые ждут аудиенции месяцами, а вы удостоены ей буквально в первый же день запроса. Собирайтесь. И советую вам быть очень красивой и нарядной…

Уна побагровела до ушей, захлебнувшись от стыда. Намеки Аргента каждый раз были чересчур прямолинейными, и девушка с отчаянием подумала о том, что, возможно, через пару часов какой-то незнакомый мужчина — пусть даже и Алый Король! — бесцеремонно распустит ее корсаж и его руки скользнут по ее бедрам, крепко стиснут тонкую нежную кожу… Ведь не зря же он назначает аудиенцию на ночь? Да еще и велев одеться покрасивее…

— Что еще за сцены вы мне тут устраиваете? — заметив, что губы Уны дрожат, и девушка готова разрыдаться от страха и отвращения, воскликнул Аргент. — Боитесь? Передумали? Не хотите принимать технодар? Что за слезы?

— Нет-нет, магистр, я не передумала и не боюсь! Я… магистр, — пролепетала Уна, часто-часто дыша, стараясь подавить подкатывающие к горлу рыдания, — я не знаю, что надеть, чтобы понравиться Его Величеству… не хотелось бы разочаровывать его, а слезы… я просто не готова, я не могу так… вы понимаете, это очень сложно… и мне неловко…

— Что вы там бормочете?! — внезапно разозлился Аргент. — Что за глупости? Вам и не надо нравиться Его Величеству! Что вы себе напридумывали!? Боже… какое бесстыдство! Вы что, решили?.. Уна Вайтроуз, стыдитесь этих мыслей! Стыдитесь! Его Величество Алый Король заботится о вас, как о родной дочери, а вы допускаете такие мысли о нем!

Магистр Аргент словно заглянул в ее душу, и Уна, шмыгая носом, подумала, что Аргент точно обладает каким-то странным колдовством, позволяющим ему узнавать абсолютно все мысли и тайны Уны, стоит им только зародиться в ее мозгу.

— Но ваши слова о том, что надо нарядиться, — лепетала Уна, краснея еще больше, теперь оттого, что чувствовала себя абсолютной дурочкой, — и клятвы любить Алого Короля…

— Дитя мое! — со смехом произнес Аргент. Он подступил ближе к девушке, с изумлением заглянул в ее глаза, полные стыда, страха и слез, и коснулся ее щеки почти нежно. У него были невероятно синие глаза, темные, как воды грозного океана, и на дне их, как жемчужина в перламутровой раковине, поблескивало теплое, ласковое чувство, словно эта наивная стыдливость тронула его сердце, растопила броню, в которую оно был заковано. — Одеться красивее!.. Конечно, это нужно сделать, ведь во дворце сегодня прием… впрочем, как и всегда. Вы подумали, что клятвы любить Короля обязывают вас… быть его игрушкой? Все это время вы, юная девушка, думали, что я — негодяй и подлец, — притащу вас к Королю и брошу в его постель? Вы думали, что таков Король — и все его прихоти сводятся к банальной похоти?..

— Да, — чуть слышно шепнула Уна, дрожа как от сильного холода. Рука Аргента скользнула по ее плечу, его пальцы чуть сжались, он повернул девушку так, чтобы свет падал на ее лицо, и чуть покачал головой, словно увидел нечто невероятное.

— Хорошенького же вы обо мне мнения! И вы были готовы подчиниться этому насилию? — продолжил допытываться изумленный Аргент. Губы его чуть улыбались, он склонился ниже над лицом чуть напуганной такой внезапной, пугающей близостью Уны. Она почувствовала на своей щеке дыхание магистра. От него тонко, чуть уловимо пахло мятой и хвоей, девушка смутилась, потому что его губы были слишком близко, так, словно он почему-то решил подарить ей ласку… — Готовы были покорно выполнить и эту прихоть Короля?..

Голос магистра Аргента зазвучал тихо-тихо, вкрадчиво, почти интимно. Еще миг — и Уне показалось, что его темные ресницы дрогнут, веки опустятся на сияющие синие глаза и Аргент коснется ее губ своими — так близко он был и так низко склонился над нею, удерживая ее лицо за подбородок. Внезапно она обнаружила, что ее ладони лежат на его груди, разглаживая черные узоры, выложенные обсдиановыми пластинками техноброни. И эта близость, эти странные объятья ректора показались ей невероятно волнующими и пугающими. Она сама не поняла, как и в какой момент позволила ректору обнять себя и прижать к его блестящему черному костюму.

— Да, — твердо ответила Уна, отстранившись, вывернувшись из руки мужчины, обнимающего ее, и отступив на шаг от Аргента, разрывая странную близость и вкрадчивые прикосновения осторожных пальцев магистра. — Я сделала бы это. Я сделала бы все, чтобы хоть на шаг приблизиться к своей цели. Для вас это кажется смешным, но мне не до смеха. Мне нестерпимо больно видеть своих братьев… такими. И угасающий от горя отец… поверьте, это намного мучительнее и больнее, чем стыд, который я испытала бы, если бы…

Аргент прикусил губы, чтобы не рассмеяться, опустил лицо и Уна рассвирепела, увидев, что плечи Аргента трясутся от сдерживаемого смеха.

— Вы очень отважная девушка, — произнес он, наконец, потирая подбородок. — И, наверное, ваша готовность… даже подобным образом… гхм… служить Королю… гхм… она похвальна, да. Но смею вас заверить — ничего из того, о чем вы думали, Король от вас не потребует. Напротив — многие дамы мечтали бы о внимании Его Величества, но… Нет. Поэтому я обещаю вам, нет — я клянусь вам, что ничего подобного… Алый Король от вас не потребует. Вы можете это предложить ему сами — Алый Король умеет… умеет нравиться женщинам, но…

— Перестаньте смеяться! — Уна гневно топнула ногой, глядя в смеющиеся глаза Аргента. — Вас это забавляет!?

Аргент еще раз потер подбородок, опустив голову, скрывая улыбку.

— Мне это кажется… ммм… очень отважным решением, — произнес он, наконец. — Так долго заблуждаться, так долго жить с этим заблуждением — и все же идти вперед, не отступая от своей цели — это требует немалых душевных сил. Нет, я не смеюсь над вами. Я удивляюсь. Похоже, у вас действительно алмазное сердце — прекрасное и твердое в своих решениях.

— Мое сердце живое! — выпалила Уна. — Поэтому я и иду своей намеченной дорогой! А алмаз хоть и тверд, но мертв и ничего не чувствует! Не алмазы приходят на помощь, а живые люди!

— Разве? — с улыбкой спросил Аргент, демонстрируя Уне свою руку, на которую с щелчками и шелестом укладывалась алмазная блестящая броня. — До сих пор думал, что только алмазы меня и спасают.

— Под ними вы, — сухо ответила Уна. — Без вас они ничто, всего лишь красивые камни. Вы, живой человек, придете на помощь, если понадобится, а не они.

— Мы продолжим наш спор позже, — произнес Аргент. — Как-нибудь в другой раз. А пока поспешите. Времени у нас мало.

* * *

Уна долго ломала голову, что же надеть. С собой из отчего дома она привезла целый сундук с нарядами, но строгие правила академии касательно одежды убивали напрочь любую возможность покрасоваться в красивом платье. Только унылый серый цвет, только тонкая шерсть…

И вот теперь такая возможность!

У девушки дух захватило, когда она, наконец, поняла, что она едет не куда-то там, а на прием в королевский дворец! И будет принята самим Алым Королем — загадочным и эксцентричным монархом, о котором говорят много, тайком, опасаясь его мести. Интересно, что из сказанного правда?..

Время шло, и Уна, перебрав все свои любимые платья, остановила свой выбор на белом — конечно, белое! В каком же еще предстать перед Королем? Атласное белое платье красиво очерчивало нежными складками ноги при ходьбе. Лиф, расшитый мелким жемчугом, был красиво насборен и выгодно подчеркивал нежную грудь девушки, короткие пышные рукава едва прикрывали плечи, поясок из нежно-зеленой атласной ленты был повязан высоко, почти под самой грудью. Повертевшись перед зеркалом, Уна осталась довольна. Платье сидело на ней великолепно; вырез на груди был достаточно глубоким, но не вызывающим, и брошь — крохотный цветок из сверкающих алмазов и изумрудов, — как нельзя более кстати довершал образ. На ноги Уна надела шелковые туфельки — точное подобие прекрасного цветка, Венерина башмачка, — и в таком виде вышла из комнаты к ожидающему ее магистру Аргенту.

Оглядев робеющую под его взглядом девушку, Аргент остался доволен.

— Прекрасный выбор, — похвалил он. Однако, повинуясь пассу его руки, пантера его, разобравшись на мелкое блестящее крошево, вихрем налетела на девушку, соткавшись в долгий плащ, скрывший атласную белизну, ровную прекрасную шею, ослепительно прекрасные плечи, капюшоном надвинувшись на лоб девушки. — Но вас никто не должен видеть.

Галантно он предложил ей свою руку, и пальчики Уны скользнули по его бронированному локтю. По коридорам притихшей академии они прошли до самого выхода, и на каждом лестничном пролете Уна слышала, как за ее спиной множатся чьи-то шаги. Обернувшись, в скудном ночном свете оплывающих свечей она увидела несколько тихих силуэтов в серой форе академии и поблескивающие на их плечах плащи из металлических пластинок.

— Агенты, — пояснил Аргент, поймав ее удивленный взгляд. — Сегодня вы станете самой дорогой реликвией королевства — одаренный техномаг. Конечно, вас нужно охранять должным образом.

На очередном повороте к ним присоединился и Дерек. Уна узнала его светлые волосы, увидела знакомый золотой плащ, и сердце ее неистово забилось. Он будет рядом, когда Король вольет в ее кровь этот странный дар! Он будет охранять ее! Значит, ничего дурного с н ей не случится, Дерек просто не позволит этого! «Он честный, смелый и верный, и на подлость неспособен, — уговаривала себя Уна. — Значит, все будет хорошо».

Процессия их благополучно вышла из академии и беспрепятственно миновала подъездную аллею. Уна и опомниться не успела, как ее шелковые туфельки пересчитали все ступени лестницы, ведущей к воротам, за которыми их ожидала карета, и один из агентов угодливо распахнул перед ней дверцу с блеснувшим на ней алым гербом.

Отдернулась бархатная занавеска, показалась рука в белой перчатке, и Уна, обмирая от волнения, вложила в нее свою ладонь, принимая помощь. Один из агентов помог ей подобрать складки платья и магического черного плаща, и девушка легко вспорхнула по трем ступенькам в карету.

— Добро пожаловать на борт, — грубо произнес знакомый голос, и Уна, усевшись на удобное мягкое сидение, в полутьме разглядела блестящие светлые глаза Демьена и его черный волосы, падающие на лоб.

Принц — мрачный, хмурый и сердитый, — на сей раз был одет как и подобает принцу. На Демьене был белый мундир, расшитый тонкой, как изморозь, золотой вышивкой, наглаженные брюки, которые он, по всей вероятности, боялся помять — и оттого сидел как деревянный, — и натертые до блеска остроносые туфли. Его кружевной роскошный галстук, по всей вероятности, ужасно ему мешал, Демьен то и дело оттягивал его, словно тот был колючим шарфом и натирал ему шею. В руках, затянутых в бальные шелковые перчатки из такой ослепительной ткани, что, кажется, и песчинка была бы заметна на них, Демьен растерянно вертел бальную белую полумаску, сверкающую позолотой, вещь абсолютно ненужную и скорее выступающую в роли украшения — если учесть, что на его плечах лежал алый, как кровь, плащ.

Его Высочество Алый Принц…

— Его высочество не любит балы, — посмеиваясь, произнес Аргент, устраиваясь на сидении рядом с Уной. По единому щелчку его пальцев его техноброня соскользнула с девушки, ссыпалась к ее ногам и замерла там, собравшись в пантеру.

— Чего в них хорошего, — буркнул Демьен, отворачиваясь к окну. Но Уне подумалось, что у плохого настроения принца иная причина. Это она едет к Королю, а он — к отцу. И, вероятнее всего, Алый Король спросит с принца за все его проказы… строго спросит…

— На них можно танцевать, — произнесла Уна. Демьен с удивлением воззрился на девушку, словно впервые ее видел.

— Ты хочешь танцевать? — переспросил он с таким выражением в голосе, словно даже не подозревал в Уне человека, которого можно заподозрит в любви к танцам.

— Конечно, она хочет танцевать, — вместо нее ответил Аргент, посмеиваясь. — Неужели вы откажете девушке в это малости, Ваше Высочество? Несколько танцев… когда еще ей удастся попасть во дворец?

— Ну, хорошо, хорошо, — процедил сквозь зубы Демьен, мучительно возводя очи горе.

— И обязательный комплимент, — не отставал от Демьена Аргент. Его голос стал нудным, скучным, как у престарелого репетитора, который зимой обучал Уну игре на рояле, и Демьен снова несчастно вздохнул, закатывая глаза и строя недовольные рожи.

— Очень мила, — словно попугай, механическим голосом, произнес он заученный комплимент, и Уна едва не рассмеялась.

«Тяжко быть принцем, — подумала она. — Все со всех сторон поучают и дрессируют!»

Однако Аргент остался доволен Демьеном.

— Отлично, — похвалил он изнывающего принца. — Вы само обаяние и деликатность. Значит, договорились? Несколько танцев, пока мы дожидаемся аудиенции у Его Величества.

* * *

Полумаску свою Демьен отдал Уне, буркнув что-то вроде «тебе нужнее», и был совершенно прав. Когда они, рука об руку, лишь появились в дверях бального зала, угодливо распахнутых перед ними слугами, все придворные — как один, — склонились перед их парой, лишь завидев алый плащ на плечах Демьена.

— Чувствуешь свое положение, — произнес Демьен вполголоса, важно шествуя по натертому до блеска паркету, меж склоняющихся перед ним людей. — Тебе, в отличие от них, не надо ползать передо мной на брюхе. Цени мою доброту.

Уна была счастлива. Несмотря на ворчание принца, несмотря на волнение, которое нет-нет, да накатывало на нее удушливой волной, она была совершенно счастлива, ослеплена дворцовой роскошью, светом, блеском зеркал, позолоты, натертого пола.

И это она идет рука об руку с принцем — а Демьен, несмотря на свое недовольство, все же припомнил о своем высоком положении, гордо выпрямил спину, приосанился, и теперь не походил на того хитрого паршивца, каким показался Уне в первый день знакомства.

За толпой наряженных придворных Уна мельком рассмотрела агентов в серой форме академии — они все еще сопровождали и охраняли ее. Конечно, танцевать они не будут, им это просто запрещено. А вот смотреть — это обязательно. И Уна едва не рассмеялась, на миг выхватив взглядом из толпы страдающее лицо Дерека. Демьен церемонно, по-бальному, обнимал Уну за талию, прижимая тонкий атлас к ее телу, но этого было достаточно, чтобы Дерек просто воспламенился от ревности. Это было видно по его крепко сжатым губам, по сдвинутым светлым бровям. Ревность кубиками льда плавала в его светлых глазах, и Уне это ужасно нравилось.

— Думаю, в пару танцев они сговорятся, — думая о чем-то своем произнес Демьен, сжимая ладонь Уны и притягивая ее к себе ближе. — Пару кругов по залу, и этот вальс вам станет ненавистен, дорогая. А еще вы узнаете о себе много нехорошего — например, что у вас накладные волосы. Или длинный нос. Ну, или что танцевать вы не умеете. Среди придворных дам куча завистниц. И просто любительниц почесать языком.

— Я прекрасно танцую, — горячо возразила Уна, смеясь одними только глазами. — А всем завистницам я могу ответить ишь одно: пусть у меня длинный нос и фальшивые волосы, но зато я танцую с принцем, а они — нет!

— Резонно, — с ухмылкой ответил Демьен, и вальс закружил их.

Надо отметить, что и танцевал Демьен неплохо — при всей его нелюбви к дворцовым премудростям и этикету. Даже очень хорошо; легко кружа девушку по залу, он ни разу не сбился с такта, ни разу не наступил ей на ногу, и иногда Уне казалось, что она не касается пола ногами, а это Демьен ее несет, кружит над блестящим паркетом.

Они проносились мимо дам и кавалеров, стоящих вдоль стен, и чем дальше — тем уверенней улыбки расцветали на их лицах. Демьен расслабился, перестал походить на деревянное чучело, скованное неудобством, которое доставляла ему одежда, его движения стали гибкими, плавными и красивыми.

— Кривые ноги, — суфлерски произнес Демьен услышанную от кого-то фразу. — Вранье, конечно. Ноги у тебя красивые.

— Огромные бородавки под маской! — отвечала ему Уна, заливаясь хохотом. — У твоих придворных слабо с фантазией, очень!

— Плоская задница, — продолжил список сплетен Демьен. — Но это, кажется, уже у меня.

— Фальшивый жемчуг. И вставные костяные зубы! — заговорщически шептала Уна, делая страшные глаза, и оба хохотали во все горло, продолжая кружиться по залу, возбуждая все новые нездоровые шепотки и сплетни.

Аргент и его пантера очутились среди придворных внезапно. Один поворот головы, — и вот его черная фигура уже стоит там, где только что его не было. Он смотрел на танцующих очень спокойным взглядом, молча, никак не выдавая своей заинтересованности персоной Уны и даже чуть улыбаясь. Но единого взгляда на магистра было достаточно, чтоб обжигающее волнение снова накатилось на девушку. Она затрепетала в руках Демьена так, что он, ощутив ее дрожь, тоже глянул в сторону Аргента, и его рука крепче сжала Уну за талию, словно принц хотел прижать ее к себе, безотчетным движением оградить ее от ректора, ожидающего конец танца.

— Пора, — шепнул Демьен. Смех погас в его серых глазах, он гляну в побледневшее лицо девушки с тревогой. — Ты же не боишься? Не бойся; все пройдет отлично. Не бойся…

Уна уже не слышала его ободряющих слов; от волнения все плыло перед ее глазами, и она еле сумела дождаться момента, когда стихнет музыка и Аргент протянет ей свою страшную черную руку, дожидаясь, когда она вложит свои пальцы в его ладонь.

— Не бойтесь, — ободряюще произнес он, — Его Величество ожидает вас и примет сию же минуту.

Его слова тотчас были подхвачены придворными и новая сплетня шелестом разнеслась по залу.

"Невеста Его Высочества! — шептались по углам. Невеста, невеста, невеста!" — шорохом осенних листьев разносилось по залу, и Уна, шагая с Аргентом рука об руку, изнывала, трясясь, как осиновый лист, думала:

"Ах, если б это было так! Если б все было так просто!"

* * *

Аргент привел ее в королевский кабинет и усадил в кресло. Уну колотило так, что ректор не мог этого не заметить. Потому он налил ей воды в хрустальный бокал и Уна жадно припала к нему, звонко цокая зубами о край.

— Не волнуйтесь так, мисс Вайтроуз, — мягко произнес Аргент, зажигая свечи в подсвечниках на рабочем столе Короля. — Вам ничто не грозит. Абсолютно. Впрочем, когда придет Король, вам станет намного спокойнее. Вот увидите.

Но Уну эти слова успокаивали мало. Она нервно стискивала руки, изо всех сил старясь подавить дрожь и придать себе вид непринужденный и веселый, но ничего не выходило.

За дверями послышались шаги, и девушка сама не заметила, как подскочила, как оказалась на ногах и склонилась в низком церемонном реверансе, не смея поднять глаз на вошедшего, ибо это был Алый Король. Ошибки быть не могло — в свете свечей алый шелк бросил богатый отблеск на окружающие предметы и стало как будто теплее.

— Это и есть наша отважная Белая Роза? — проговорил Алый Король приятным глубоким голосом. — Встаньте, дитя мое. Я хочу как следует рассмотреть вас.

Уна, обмирая от волнения и страха, кое-как выпрямилась и несмело подняла глаза на монарха, с улыбкой рассматривающего ее. И страх действительно улетучился, стоило Уне глянуть в глаза Короля, серые и так похожие на глаза Демьена.

— Да, совершенно ребенок, — протянул Алый Король, покачивая головой.

Монарх не был разодет в бархат и драгоценности, как его придворные и его сын. Напротив — он был одет очень аскетично и отчасти бедно, в простые черные брюки, черные высокие ботфорты и черную куртку, бронированную и походящую на куртки охотников и ловчих, делающих его высокую стройную фигуру зрительно выше и стройнее. На его бритой голове не было венца — кажется, он никогда и не носил его, — и единственным, по чему можно было узнать в нем Алого Короля, была его рубашка, длинная туника их тончайшего, как лепесток мака, шелка, алой рекой стекающая из-под куртки на пол.

Алый Король был боевой маг. Все знали, что он захватил трон, выбив всех претендентов, безжалостно и жестоко, железной рукой ухватив поводья власти и скрутив всех недовольных в бараний рог. Но глядя на него, изумленная Уна не видела кровавого убийцу и тирана. У Алого Короля было на удивление доброжелательное лицо, обаятельная улыбка, открывающая прекрасные белоснежные зубы, ямочки на щеках, делающие его моложе, и удивительной красоты и глубины серые глаза, внимательные глаза мудрого и милосердного человека.

— Я слышал, — обаятельно улыбаясь, так, что у Уны голова закружилась от единого трепета королевских ресниц, — что вы уже имели несчастье познакомиться с Его Высочеством. Я приношу вам извинения за его поведения. У Демьена непростой характер, мне порой нелегко с ним справиться. Но, надеюсь, в вое время он сослужит Его Высочеству хорошую службу, и Демьен будет хорошим королем.

— Я не сержусь, Ваше Величество, — прошептала Уна, как завороженная глядя Королю в глаза. — Все в прошлом.

— Не спешите прощать его, — усмехнулся Алый Король, — он еще может выкинуть много неприятных сюрпризов. Но к делу, — он обернулся к своему рабочему столу, и Уна заметила то, чего там раньше не было — большой ларец, искусно выточенный из розового дерева. — Придворный ювелир рад был узнать, для кого ему предстоит сделать печать. Он обещал, что это будет что-то особенное, просто произведение искусства.

Король ловко отстегнул крышку ларца, откинул ее, и извлек из его недр крохотную печать, отлитую из серебра. Предмет был так мал, что Уна даже удивилась. Она-то ожидала чего-то серьезнее и страшнее, каких-то клятв на крови, ножей и калечащего металла — но никак не ювелирной безделушки.

— Ах, какая красота, — промолвил Король, прищелкнув языком, рассматривая печать. — Роза. Он сделал прекрасную розу. Это комплимент вам, сударыня. Итак, — он снова перевел на Уну взгляд своих прекрасных глаз, и Уна почувствовала, как у нее колени дрожат, словно у совсем неразумной девчонки, увидевшей рядом с собой своего желанного кумира, — вы готовы принять дар техномага и служить мне? Верно, преданно, так, как того требует суровый закон, которому подчиняется вся моя гвардия?

— Но зачем техномаги? — безотчетно спросила Уна. Она тут же напугалась собственной дерзости и подумала, что Король рассердится — все же он тут не для того, чтобы давать ответы на вопросы одной девчонки. Но, к ее удивлению, Король воспринял ее вопрос как нечто должное.

— Вы уже слышали о некромагах, — утвердительно произнес он. — Я в курсе инцидента, произошедшего с вами в академии, да. К моему величайшему недовольству, некромаги больше не страшные сказки прошлого. Они реальны; они набирают силу и появляются из темноты — и они зло, моя милая, они такое зло, что и не выскажешь. В их извращенных душах нет места ничему святому и священному, нет привязанности и любви, они ценят и любят лишь себя. Убить, уничтожить собственную семью — да, они сделают это, не задумываясь, если это поможет им стать сильнее. И эта скверна распространяется. Поэтому я создал техномагов. Это мое творение, мои детища. Некромаг может убить техномага, это верно, но дар техномага не сделает некромага сильнее. Значит, и убивать его причины нет — разве что обороняясь. А обороняться техномаги могут отменно. И, в отличие от магорожденных, — Король сделал знак, и с Аргента ссыпалась с шелестом вся его броня, оставив его в обычной одежде, — техномага без его техноброни невозможно разглядеть в толпе. Это как стилет, спрятанный в рукаве, — Король еще раз улыбнулся, совершенно покоряя Уну своим обаянием. — По настоящему опасны те маги, что разгуливают по вашей академии в серой форме. Техноброня — это мишура. Обманка. Блеск, застилающий взор. Техномаг может обороняться всем, что увидит на своем пути. Всем. Мысль о том, что техномагу нужна броня, искусственно насаждается населению, чтобы ввести в заблуждение некромагов.

— О, — только и смогла выговорить Уна, растерянно хлопая глазами. — Отчего же маги не принимают технодар?..

Король рассеянно пожал плечами.

— Слишком гордятся своим магорождением? — предположил он. — Даже мой собственный сын отверг технодар. Он слишком гордится золотой магической кровью. Что уж говорить о других…

Король неспешно обошел стол и, склонившись, выдвинул ящик стола. Из него он вынул пузырек, похожий на хрустальный флакон для духов, с той лишь разницей, что во флаконе, словно самая простая вода, плескался Дар. Обычный золотой дар, запертый волшебством за стеклом.

— Это королевский Дар, из королевской крови, — пояснил монарх, увидев изумление девушки. — Итак, — повторил Король, — вы готовы? Вы согласны принять технодар?..

— Готова, — промолвила Уна тихо.

— Это налагает на вас большую ответственность, — Король покачал головой. — Не только снять печать с ваших братьев, нет. Но еще и защищать всех и каждого, любого жителя королевства от некромагов. Вот зачем этот дар. Вот зачем эта мощь. Вы готовы? Вы сделаете это… для меня?

Последние слова Король произнес чуть тише, но в его голосе проскользнуло такое озорство, такой смех, что Уна тотчас поняла, в кого Демьен такой уродился.

— Я сделаю это для вас, Ваше Величество, — в тон Королю ответила Уна с симпатией, — и даже большее.

Король молчал, лишь глаза его смеялись. Уне казалось, что он нарочно придумал такую странную и двусмысленную клятву, чтобы подразнить воображение юных девушек и от души потешатся над тем, как они ее воспринимают и боятся.

— Тогда приступим, — сказал Король, кивнув головой. — Ваша техноброня… ммм… я взял на себя смелость преподнести ее вам в качестве подарка. Нет, мы не станем обременять вашу семью такими тратами, как сборы денег на ваше снаряжение. Не то, чтобы это вам не под силу — нет. Но все же вы принимаете дар тайно; и я настаивал бы на дальнейшем сохранении этой тайны. Ото всех. И от вашей семьи тоже. Так вы будете в безопасности. Верите мне?

— Верю, — шепнула Уна.

Король сильными пальцами выцарапал плотно притертую пробку из флакона с Даром, приложил к горлышку крохотную печать, словно окуная ее в обычные чернила.

— Место, — проговорил Король, обернувшись к Уне. — Где она будет?

Девушка растерялась, осматривая себя. Об этом она совсем не подумала.

— Может, на плече? — пробормотала она, но Король лишь отрицательно качнул головой:

— Нет, — произнес он. — Только на груди. Прямо напротив вашего храброго сердца.

Он шагнул к девушке, его теплые пальцы легли на ее часто вздымающуюся грудь, аккуратно провели по атласной впадинке между грудями, словно стряхивая невидимую пушинку с молочной белизны ее кожи.

— Вот тут, пробормотал Король, и крохотная печать с золотой розой коснулась Уны.

В тот же миг ей показалось, что молния ударила ее прямо в сердце, оглушив, остановив и заполним мир своим ревом. Уна почувствовала, что падает, и собственное дыхание слышалось ей хриплыми булькающими звуками, и все кругом дрожало, тряслось, выпадало из поля зрения и снова возвращалось.

— Души, дыши, — твердил ей голос Короля сквозь безумное мелькание образов. Его руки крепко сжимали ее, это единственное, что она ощущала — и еще его голос, ведущий ее из страшного безумия.

— Дыши, — твердил Король, и девушка, подчиняясь ему, глубоко вдыхала и выдыхала, унимая неровное, рваное сердцебиение.

— Хорошо, хорошо, — говорил Король, и шум в ее ушах стихал. Мир прекращал кричать страшными голосами гибнущих существ, возвращалась тишина, кое-где разрываемая бальной музыкой, и Уна, наконец открыв глаза, обнаружила, что лежит в кресле, а Король обмахивает ее разгоряченное лицо платком.

— Отлично, — проговорил Аргент, ликуя. — Какая мощь!

— Да, — отозвался Король, разглядывая Уну, — мгновенно справилась с даром… а ну-ка, детка, — он обернулся к столу, взял с него ларец и поднес его к Уне. — Попробуй надеть перчатку.

Уна, медленно приходя в себя, опустила взгляд. В ларце не было никакой перчатки — лишь пластинки из серебра, много, разных: и блестящие, и матовые, и черненые.

— Давай, — повторил Король, настойчиво предлагая ей ларец. Уна осторожно опустила руку в ларец, зарылась пальцами в звенящее серебро. На ум ей пришел узор кружевных перчаток, которые она когда-то видела у соседки, и она себе представила, как его выложить их этих серебряных пластин, перемежая черненые и матовые. К ее величайшему изумлению, пластины ее послушались. Словно живые, они прыгали на ее ладонь и прилипали к ней, каждая на свое место, изображая нужный рисунок.

— Прекрасно! — воскликнул Король. — А у кого-то на это уходят недели. А ну-ка, плащ!

С плащом было еще проще.

Уна, осмелев, поднялась из кресла. Она вспомнила, как восхищалась модной накидкой — отец не стал ее покупать, сочтя чересчур вызывающей, — и пластины тотчас вскарабкались на ее плечи, образуя подобие красивых крыльев, укрывающих ее спину. Этот трюк вышел у девушки так естественно и просто, крылья были так аккуратны и даже кокетливы, что не было сомнений — она именно такими их и задумала и воплотила свою задумку в жизнь с точностью.

— Замечательно! — прошептал, восхищенный, Король. — Просто чудно! Боже, какая удача, какое везение! Уна, вы поистине уникальны! И я пророчу вам великую и интересную судьбу!