Глава 9. Дерек и Уна

— Странная женщина эта Корнелия, — задумчиво произнесла Уна. — В ней столько ненависти к вам, а ведь она должна быть вам благодарна!

— За что? — изумленно спросил Аргент. Он насмешливо улыбался, и Уна растерялась, чувствуя какой-то подвох.

— Ну, вы же вступились за нее, — робко произнесла она. — Да, вы проиграли некромагам, но все же вызвали Короля на дуэль… Вы избавили ее от мужа-некромага!

— Наивное дитя! — произнес со смехом Аргент. — Как раз этого она и не хотела!

— Как так? — удивилась Уна, наивно хлопая ресницами. — А зачем же убийство…

— Ну, она же настаивала на покушении, — терпеливо пояснил Аргент. — Чтобы я тайно напал на Короля и убил его сзади, уколом в сердце. Если бы покушение удалось, история с некромагами не всплыла бы, имя короля осталось бы чистым, не опороченным, и Корнелия заняла бы трон как вдовствующая королева. Своим рыцарским поступком, своей «честной дуэлью» я лишил ее короны. Король невольно раскрылся, подослав некромагов-убийц. За что ж ей меня любить?

— О-о-о! — протянула Уна. — Вот оно что…

— Не судите всех, примеряя свою чистоту и невинность к каждому, люди далеко не так хороши, как вы о них думаете, — произнес магистр. — В этом мире нельзя доверять никому, всякий может предать, и самый благородный человек может оказаться мерзавцем. Поэтому вам нужно повзрослеть и научиться искать свою выгоду.

— Вы же не мерзавец, — заметила Уна. — Вам тоже нельзя доверять?

— А вы мне доверяете? — с деланным удивлением произнес Аргент.

В один момент он переместился на сидение рядом с Уной, его рука бесцеремонно скользнула по талии девушки, Аргент обнял и притянул ее к себе, приблизив свое лицо к ее лицу — испуганному, изумленному.

— А если я вздумаю вами воспользоваться, что тогда? — произнес он вкрадчиво, чуть поглаживая тело Уны сквозь тонкую легкую ткань ее платья. — Вы молоды, свежи, хороши собой. Ваша непосредственность, наивность и чистота привлекают. Что, если я вздумаю… сделать вас своей? Я всемогущ, почти как сам Король. Я могу воспользоваться вами в любой момент — и ничего мне за это не будет.

Аргент склонился над Уной еще ниже, его губы почти коснулись ее губ, но острый звук кинжала, скрежетнувшего по его броне и лезвием прижавшегося к его незащищенному горлу, остановил его, Аргент замер, так и не прикоснувшись к Уне.

— Вы не сделаете этого, — хладнокровно ответила она. Ее оружие, собранное из ее серебряной техноброни, почти ранило Аргента, и он, глянув на ее подрагивающую руку, на ее глаза, исполненные решимости, чуть слышно рассмеялся.

— Отлично, — проговорил он, мягко положив свою ладонь поверх пальцев Уны, сжимающих кинжал. — Вы быстро усваиваете уроки. Только запомните еще один: нашли уязвимое место — разите сразу. Не тратьте времени на угрозы.

С силой он отвел ее руку, сжимающую оружие, от своего горла, прижал к мягкому бархатному сидению, и кинжал рассыпался мелкими серебряными пластинками, выскользнул из ее ослабевшей ладони. А его губы все же накрыли губы Уны, и она ощутила самый мягкий и самый волнующий — до головокружения, — в своей жизни поцелуй.

Пробуя сопротивляться, Уна чувствовала, как броня Аргента путами обвивает ее руки и удерживает ноги, как она алмазной змеей обвивает ее талию, привязывая к месту… и все это время Аргент словно пил дыхание девушки, лаская ее ротик языком, целуя ее подрагивающие губы со все нарастающей страстью, прихватывая губами ее язык вместе с мягкой нижней губой, прикасаясь так осторожно и нежно, словно более грубым прикосновением можно было поранить атласную гладкость ее губ.

В его бережных прикосновениях не было грубой тяжести, Уна полулежала на мягком сидении и чувствовала только ласку на своих губах и горячую ладонь магистра на своей талии. Удивительно, но он вел себя так, словно действительно был увлечен девушкой, словно поцелуй, который должен был быть отвратительным, грубым, похотливым и отталкивающим, для него самого стал неожиданно приятным, и Аргент, целуя Уну, забыл, что нужно напугать ее, и просто наслаждался лаской. Он крепче прижал к своей груди девушку, заключив ее в свои объятья, заставил ее откинуть голову ему на плечо и поцеловал во второй раз — более изощренно и тонко, позволив себе выказать удовольствие, проникая языком в ее рот и лаская так умело, так нежно и страстно, что Уна вспыхнула от легкого стыда. Поцелуи Дерека — пылкие, честные и откровенные, как он сам, — не шли ни в какое сравнение с интимной лаской, которую дарил ей сейчас Аргент. Это было почти такое же удовольствие и откровенное проникновение, как если б он раздел ее и лег с нею в постель, раздвинув ей ноги и проникнув в ее покорное тело там, снизу. Забывшись, сам того не желая, Аргент подарил ей наслаждение, от которого быстрее билась в висках горячая кровь, стали остренькими соски под тонкой атласной тканью и невозможно мокро и горячо между ног, в трусиках. Уна, почувствовав это — трепет и нежность, легкую нотку страсти и даже внезапно родившегося желания в сердце магистра, — оставила попытки сопротивления и, глубоко вздохнув, несмело ответила на поцелуй Аргента, лаская его язык своим в ответ. Больше всего на свете она пожалела, что ее руки надежно схвачены ее броней, и ей не удастся провести ладонью по его черным блестящим волосам, привлечь к себе, удержать, не позволяя отстраниться, и продлить эту невообразимо прекрасную ласку как можно дольше. Сама не понимая, что творится с ней, она целовала Аргента, забыв всякий страх.

— Достаточно, — ее внезапного смелого ответа хватило, чтобы его броня, удерживающая тело девушки, с легким шорохом рассыпалась, освобождая ее руки, и Аргент отпрянул от Уны, прервав свой волшебный поцелуй, оставив на ее горящих губах ощущение невероятного блаженства. — Словом, надеюсь, вы поняли, что доверять нельзя никому.

Его холодный тон и резкие слова никак не вязались с только что проявленной нежностью, сам Аргент выглядел отчасти сбитым с толку, и Уна, полулежа в подушках, чуть слышно хихикнула, наблюдая, как Аргент устраивается подальше от нее.

— Я же говорила, — ядовито произнесла она, — что вы не сделаете этого. Вы не смогли бы. Не стали бы. Вы же сказали, что не способны на подлость.

— Когда это я такое говорил? — сварливо поинтересовался он.

— Когда рассказали, как вызвали Короля на дуэль, — продолжила похихикивать Уна. — Вы горазды пугать наивных студентов, но злобы в вас нет, магистр. Так что я буду вам доверять… и если вы обманете — это останется на вашей совести… и вам будет нестерпимо стыдно! Кроме того, — хитро прищурилась Уна, — вы первый нарушили ваш собственный урок!

— Какой же, — сухо поинтересовался Аргент. Он отстранился от девушки настолько, что его лицо скрылось в тени и было видно лишь неясным белым пятном, по груди его пробегали стайки искр, когда карета проезжала мимо фонарей и их свет мелькал узкой полосой меж неплотно задернутых штор. Он словно хотел спрятать нахлынувшие на него чувства, словно боялся выдать свои эмоции, и потому спрятался в спасительном мраке. Похоже, он и сам был немало озадачен своей собственной реакцией на девушку, покорно лежащую в его объятьях, и теперь спешно пытался вернуть себе прежний холодный и отстаненный вид, чтобы Уна как можно скорее позабыла его другого — страстного, живого человека, прячущегося под непробиваемой черной броней.

— Нашли уязвимое место — разите сразу, — торжествуя, ответила Уна. — Не тратьте время на угрозы. А вы угрожали… но исполнить свои угрозы не посмели. Я это почувствовала.

Аргент нервно поморщился, отвернувшись от девушки. Ее слова попали точно в цель, и теперь он тщательно скрывал свое смущение — и уязвимое, мягкое место в своем сердце. На подсознательном уровне Уна почувствовала, уловила это — магистр никогда не опустится до насилия над женщиной, как бы сильно он не желал вызвать страх и отвращение.

«Интересно, зачем магистр хочет выглядеть страшным и бездушным, — подумала Уна. — Он ведь всерьез хотел напугать меня, вероятно, даже оттолкнуть настолько, чтобы я говорила о нем не иначе как гадости».

— Женщины, — произнес он, — непревзойденные манипуляторы. Поступайте так, как вам вздумается, но не говорите потом, что я вас не предупреждал!

*****

Еще шагая по аллее к темнеющему на фоне звездного ночного неба зданию академии, Аргент покачал неодобрительно головой, разглядывая светящиеся окна в крыле, где располагались жилые комнаты студентов.

— Магистра Аргента нет — академия гуляет, — вполголоса произнес он. — Держу пари, Его Высочество предпочел бы сейчас быть здесь, а не у короля в замке, где ему, вероятно, зададут знатную трепку.

Словно подтверждая его слова, со стороны академии раздался смех и несколько голосов разом затянули песню. Старшекурсники явно отметили отсутствие хозяина академии дружеской пирушкой, и Аргент, вздохнув, жестом руки направил свою пантеру вперед — навести порядок немедля.

Уна ничего не ответила на это замечание. Поездка, переживания — и хорошие, и тревожные, — утомили ее, она была измучена и думала лишь о том, как бы добраться до постели и упасть спать.

;- Агент Флетчер, — Аргент чуть обернулся назад, подзывая Дерека из темноты, и тот ступил ближе. В ночной мгле его лицо казалось неестественно-белым, ветер перебирал светлые локоны. — Проводите мисс Вайтроуз до ее комнаты и проследите, чтобы она добралась туда в целости и сохранности.

— А что может случиться, — произнесла Уна.

— Ничего, — резко ответил Аргент. — И чтобы это «ничего» было более вероятно, я и отправляю с вами Флетчера. Сами видите, — его голос немного смягчился когда он обернулся к Уне и увидел, как от его грубости ее губы складываются в жесткую, неприятную улыбку. — Старшекурсники гуляют. Любой из них может обидеть, задеть…

— Как это мило с вашей стороны, — едко произнесла Уна. — Заботиться о моей безопасности и самому не попытаться ее обеспечить!

— У меня есть еще дела в академии, — огрызнулся Аргент. — А вы требуете слишком много внимания к своей персоне. Кто будет наводить порядок? Может, мы с вами прогуляемся под ручку, а агента Флетчера отправим отлавливать нарушителей?

Уне показалось, что Аргент всеми силами старается поскорее от нее избавиться. Отлавливать нарушителей… Это всего лишь загулявшие студенты, обрадованные послаблением правил из-за отсутствия ректора. Пантера мгновенно их усмирит и наставит им печатей. И еще Уне показалось, что Аргент как будто хочет, чтобы Дерек и Уна побыли вдвоем… словно их небольшая прогулка могла стереть из воспоминаний Уны головокружительный поцелуй, подаренный ей ректором.

Странно, но, кажется, техномаги действительно могли слышать чужие мысли. Вручив ей технодар, Аргент не подумал о том, что она одаренная, и потому скорее научится сосредотачиваться так, чтобы слышать чужие мысли, и его — в том числе, а потому думал не таясь, позволяя себе представлять самые яркие и откровенные образы. Уна едва не вскрикнула, когда прислушалась каким-то особым способом — раньше она так делать не умела, — и услышала мучительные размышления Аргента о том, что нужно как можно поскорее уйти к себе, спрятаться ото всех, а ее, Уну, поручить заботам ее молодого любовника, чтобы девчонка прекратила смотреть, спрашивать, да и просто чтобы рядом ее не было.

Молодой любовник… вот, значит, как он узнал. Просто покопался в мыслях, вероятнее всего у Дерека — Уна на момент приезда в академию от страха и волнения даже и думать забыла о том случае на сеновале. А Дерек смотрел на нее — и помнил, думал, воскрешал в памяти жаркую возню и ее вскрик…

А теперь Аргент нарочно толкал ее к Дереку. Он думал, что пара поцелуев под ее дверями, вероятно, объятья на прощание заставят девушку снова думать о Флетчере. Не о нем, не об Аргенте. Нельзя этого допускать. Досада какая, что все вышло так неловко…

От обиды у Уны едва слезы из глаз не хлынули. Магистр думал о ней, думал о своей ошибке и о том, как ее исправить, но как-то отвлеченно, словно Уна была всего лишь предметом, который внезапно выпал со своего места, и его обязательно нужно туда водворить, чтобы навести порядок. Он ощутил интерес со стороны Уны к себе, и ему это почему-то весьма не нравилось, вот что. Более того — он боялся этого, словно ощущал перед девушкой свою абсолютную уязвимость и… страх.

Страх, что его блестящий строгий образ будет разрушен, и ктото увидит его — живого, сомневающегося, страдающего, — человека. Нет, этого допускать нельзя! А потому он намеренно отворачивался от Уны, прятался в своей драгоценной броне как ракотшельник в раковине и отгораживался плащом от целого мира.

«Это не Аргенту решать, кто будет моим молодым любовником!» — сердито подумала Уна, едва не топнув ногой от злости.

— Так вы разрешаете мне гулять с молодым человеком, — небрежно ответила Уна, придав себе невинный вид, — хоть всю ночь напролет? И даже развлекаться, пока вы арестовываете других студентов?

Девушка физически ощутила, как Аргент вздрогнул, когда в его мозгу пронеслись картинки того, как именно могут развлекаться молодые люди всю ночь напролет. Он уничтожающе глянул на Уну, и та с удовольствием заметила, как от еле сдерживаемой ярости подрагивают его губы.

— В моей академии, — зло процедил он, буравя Уну пылающим взглядом, — правила одни на всех. Я запрещаю вам… Кто вам сказал, что…

— Король, — беспечно ответила Уна, перебив Аргента, и тот захлебнулся своими словами и отпрянул от девушки, словно от внезапно вспыхнувшего пламени, боясь обжечься. — Он велел мне быть беспечной некоторое время. Сами вы не беретесь меня проводить — значит, и следить за мной не станете, а это означает, что я могу начинать беспечно себя вести уже сейчас? С этой самой минуты?

Она демонстративно взяла Дерека под руку, ее пальцы скользнули по серому рукаву его форменной куртки, и девушка почти физически почувствовала невыносимое, острое чувство, что тревожило мысли Аргента.

Ревность.

Он смотрел на студентов, на то, как Уна прильнула к Дереку, спасаясь от прохладных порывов ветра, и ему до боли хотелось шагнуть вперед, ухватить ее за руку и оттащить от юноши, разлучить их… и одновременно его разум шептал ему, что это правильно, что так и должно быть. Должно быть…

— Как пожелаете, — сухо ответил Аргент, чуть поклонившись. — Если вы полагаете, что это будет во благо, то…

— Во благо, — дерзко ответила Уна. Знакомое горячее чувство охватило ее, то самое, которое зимним днем толкнуло ее убежать из дому и отдаться Дереку на его сеновале. Ей сию же минуту, сейчас же захотелось сделать это снова, ощутить на себе его поцелуи и тяжесть его тела, его возбуждение и жадное — до дрожи, — желание, все то, что Аргент в своих мыслях гнал от себя прочь, настойчиво и одержимо отгораживаясь даже от тени мыслей о таком простом и живом наслаждении. И Аргент слышал, понимал, что она задумала, не мог не понимать. — Если за мной следят, то наверняка увидят… поймут, что вы меня не охраняете… и не обращаете внимания на мои шалости.

Аргент нервно дернулся, словно Уна влепила ему пощечину.

— Как пожелаете, — снова повторил он, развернулся, заметая следы шелестящим плащом, и поспешно пошел к зданию притихшей академии.

У самых дверей комнаты Уны Дерек, все это время почтительно молчавший, словно взбесился. Едва щелкнул замок, едва только Уна приоткрыла двери, как юноша грубо ухватил ее, впихнул внутрь комнаты и с грохотом закрыл двери за собой, нисколько не беспокоясь о том, что шум услышит кто-нибудь на этаже.

— Что ты устроила? — ревниво выкрикнул Дерек. Его светлые глаза потемнели от гнева, он яростно сжимал кулаки, словно переживал ужасную, мучительную боль. — Ты заигрываешь с магистром Аргентом, словно он тебе ровня, словно он мальчишка из соседнего двора!..

— Ой, что такое, — холодным и злым голосом произнесла Уна, потирая плечи, на которых наверняка останутся следы от пальцев Дерека — так сильно он ее ухватил. — Я посмела притронуться к вашему недостижимому идеалу? Магистр Аргент для вас полубог, вы готовы по-собачьи преданно смотреть ему в глаза и радостно пускать слюни? Его черная броня тревожит ваше воображение, и вы, конечно, хотите стать таким же великолепным и сильным техномагом, когда вырастите, да? А вот и нет; Аргент просто человек…

— Я не об этом! — зло зашипел Дерек, наступая на Уну, приближаясь к ней шаг за шагом, словно нехотя, словно повинуясь неведомой силе, влекущей его против его воли к девушке. — Ты флиртовала с ним! Я видел — ты ему глазки строила! И не только ему! С Его Высочеством… ты вела себя с ним как… как… как его невеста! Ты слышала, что о вас говорили во дворце?

— И что? — Уна на миг смутилась, но тотчас взяла себя в руки и попыталась придать себе беспечный и небрежный вид. — Тебе-то что?

— Что?! — взорвался Дерек, яростно крича. — Что?! А ты не понимаешь?!

— Нет, не понимаю, — хладнокровно ответила Уна.

— Да я же люблю тебя! — выдохнул Дерек. Еще шаг — и он припечатал девушку к стене, прижал ее всем своим телом, перехватив слабо сопротивляющиеся руки, стиснув тонкие запястья. Его губы с болезненной страстью впились в губы Уны, Дерек целовал девушку с жадностью и неистовым желанием, не позволяя Уне ни отстраниться, ни оттолкнуть его.

— Злая, избалованная девчонка, — шептал Дерек, покрывая поцелуями ее лицо, прижимаясь горячими губами к ее шее, покуда его ладони бессовестно и жадно ласкали ее грудь сквозь тонкий чувственный атлас.

— Дерек, — внезапно Уне стало страшно — от его напора, от его жара, от его одержимости. — Не нужно, Дерек…

— Не бойся, — шепнул он, и она почувствовала, как осыпается со звоном ее серебряный плащ, распускаются застежки ее платья, освобождая ее тело. — Ты же не боялась в прошлый раз, помнишь?

На мгновение Уна почувствовала досаду и злость Аргента, его ревность и его беспомощность, и ее страх перед страстью Дерека отступил. Напротив — захотелось сделать Аргенту еще больнее, чтобы магистр не смел так вольно распоряжаться ею, не отодвигал ее, словно вещь, нее позволял другому прикасаться к ней, самонадеянно думая, что сможет это вынести…

Уна глубоко вдохнула, позволив страсти Дерека передаться ей, чуть раскрыла губы, принимая его поцелуй и ощущая мягкие прикосновения его языка к своему. Ладонь Дерека по хозяйски легла на ее живот и юноша медленно, наслаждаясь каждым мигом, каждым прикосновением, теплом тела сквозь тонкий нежный атлас, провел ею вниз — до линии трусиков, чуть угадывающихся под платьем, — отчего ее животик затрепетал под его прикосновениями, еще вниз, с наслаждением накрывая пальцами мягкий треугольничек между ножек девушки, поглаживая его жадно, лаская сквозь платье, пытаясь проникнуть дальше меж ног Уны, чтобы погладить жаркое влажное лоно сквозь тонкую ткань одежды.

От этой бессовестной, развратной, откровенной ласки Уна громко ахнула, колени ее дрогнули, но Дерек не позволил ей сжать ноги. Все так же крепко прижимая ее к стене всем своим телом, он бесцеремонно задрал ей платье, и его рука скользнула в ее трусики, коснулась горячей влажной кожи. Его пальцы бесцеремонно раздвинули нежные, чуть набухшие складки, осторожно коснулись чувствительной точки — от прикосновения к ней Уна дрогнула, закусив губу и отчего-то вспомнив бессовестный сон, подаренный ей Демьеном, — и жестко, почти грубо проникли в ее трепещущее лоно, толкнулись в горячую бархатную влажную глубину сильно, жестко, так, что Уна почти закричала, чувствуя, как пальцы Дерека ласкают ее изнутри.

— Поиграем? — шептал он, продолжая свою жестокую ласку, с почти садистским удовольствием глядя, как Уна, прижатая к стене, извивается, охая и дрожа, на его пальцах. Ее глаза — затуманенные, полные наслаждения и умоляющие продолжить сладкую пытку, — и его — внимательные, светлые, как весенний лед в горных озерах, — встретились, и он, вкрадчиво погладив ее упругий возбужденный клитор так, что ее колени ощутимо задрожали от строго удовольствия, — произнес чуть слышно: — Как тогда… во сне?

— Ай! — вскрикнула Уна, чувствуя, как влажные от ее соков пальцы Дерека касаются ее там, сзади, и один из пальцев настойчиво нажимает на стыдливо сжавшееся колечко ануса, проникает в ее тело, рождая знакомое восхитительное чувство беспомощности и блаженства. — Нет, нет!

Ах, значит, так… он тоже видел этот сон и кое-чему научился, судя по всему…

— Почему нет? — шепот Дерека вышел каким-то развратным, быть может оттого, что вкрадчивый голос его дрожал от желания, или это показалось Уне, когда юноша ловко просунул меж ее бедрами свое колено, заставил ее пошире развести ноги и одной ногой обнять его, открывшись для его жадных рук полностью. Его пальцы безжалостно ласкали ее упругий влажный клитор, то прижимая его крепко, то чуть касаясь самыми кончиками пальцев, делая наслаждение невыносимо острым, и Уна, дрожа как осенний лист, жалобно постанывала, поскуливала, стараясь вывернуться из-под терзающих ее пальцев. — Тебе будет хорошо… как во сне… я обещаю.

— Нет! — пискнула Уна, но Дерек ее уже не слушал.

Ее белое роскошное платье упало к ее ногам, скользнув гладкими складками по бедрам, Дерек бесцеремонно толкнул ее в постель, неспешно расстегивая свою серую строгую форму.

— Что ты задумал? — выдохнула Уна, глядя, как он избавляется от одежды. Прежде она не видела его обнаженным. Тот, первый раз был не в счет. После они одевались, стыдливо отвернувшись друг от друга, прикрываясь, прячась. Сейчас Дерек прятаться не стал, и Уна, заливаясь краской стыда, сквозь опущенные ресницы рассматривала его обнаженную грудь, плоский живот, по-юношески стройную фигуру… и его возбуждение. Никогда прежде Уна не видела обнаженного возбужденного мужчину, и ей стало невероятно стыдно и вместе с тем волнительно — до прилива волнующего удовольствия, — когда Дерек лег рядом, склоняясь над ее грудью и целуя ее остренькие соски, и одновременно сжимая ее пальцы на своем вставшем члене.

— Я хочу, — хрипло произнес он, заставляя ее пальцы скользить вверх-вниз по напряженной жесткой плоти, — чтобы ты сделала мне вот так…

Уна подчинилась и застонала, когда Дерек навалился на нее, целуя, прихватывая е губы своими губами, снова вводя в ее мягкое податливое тело пальцы, так же жестко, властно, массируя бархатное упругое донышко ее лона. Он нарочно делал все неспешно, но максимально чувствительно, вслушиваясь в жалобные, животно-беспомощные стоны девушки, вылизывая горячим языком ее дрожащие губы.

— Ноги шире, — велел он, едва заметив, что Уна пытается сжать коленки. Ее дыхание было частым, девушка извивалась, стараясь как-то перетерпеть удовольствие молча. Пальцы Дерека, выскользнув из ее узкого лона, чуть погладили девушку, ее припухшие губки, мокрые от возбуждения, и снова вернулись к горячей пульсирующей дырочке, только уже не два, а три, и вошли в ее лоно жестко, безжалостно, выбив из напряженного горла девушки жалкий крик. Эта жесткая, даже жестокая ласка странным образом возбудила девушку, ее бедра бесстыдно двигались, она насаживалась на терзающие ее пальцы и замирала, затаив дыхание и подтягивая колени к груди, когда толчки в ее теле становились быстрее, сильнее, глубже.

— Ножки шире, — мягко повторил Дерек. Его ласкающий слух голос словно принадлежал другому человеку, потому что рука его двигалась в теле девушки быстро и сильно, то ли лаская ее тело, то ли терзая его. Уна заходилась в беспомощных стонах, извиваясь и дрожа, когда его пальцы, чуть покачиваясь туда-сюда, растягивали ее лоно, а большой палец вкрадчиво поглаживал самую чувствительную точку. — Шире. Слушайся меня, или будешь наказана.

— Не могу, — стонала Уна, стараясь подчиниться ему и раздвинуть дрожащие бедра. — Не могу…

— А если я захочу посмотреть?

Руки Уны сжимали, комкали простыни, когда Дерек силой развел ее колени широко и опустился меж ее разведенными ногами, прижался на миг лицом к ее животу.

— Да, — выдохнул он с восторгом, покрывая ее дрожащие бедра поцелуями, жадно стискивая ее мягкие ягодицы. — Красивая…

Уна заворчала, чувствуя, как его язык касается ее там, где невыносимо жарко горел огонь желания. Несмело, неумело, но жадно, словно пробуя девушку на вкус, Дерек вылизывал розовые нежные губки, чуть поглаживал языком мокрую дырочку, щекоча возбужденный клитор. Каждое его прикосновение было слишком тонким, Уна на миг притихла, переводя дух, потому что ласка языком — хоть и страстная, — была намного нежнее, чем пальцами. Но уже в следующий миг она взвизгнула, чувствуя, как в ее разгоряченное мокрое лоно толкается слишком большой гладкий шар, немилосердно растягивая узенький вход, терзая ее не меньше чем пальцы Дерека.

— Что это? — взвизгнула она, чувствуя, как шар исчезает в ее теле, растягивая нежные ткани, словно кто-то его проталкивает в ее тело безжалостной рукой, прокатывается до самого донышка и медленно возвращается обратно, отчего у девушки перехватывало дыхание. — Что это?!

Дерек не ответил, крепче сжав ее бедра и плотнее прижавшись ласкающим языком к ее клитору, а шар, чуть не выскользнув из ее тела, чувствительно растянув сжавшийся вход, снова прокатился внутрь ее лона, наполняя живот Уны приятной тяжестью. Она ахнула и безвольно откинулась на постель, расставив ноги так, как принуждали ее руки Дерека, чувствуя, как шар раз за разом проводит в ее лоне горящую возбуждением полосу. Дерек все ласкал ее, крепко сжав трясущиеся от напряжения и наслаждения бедра, его язык чувствительно щекотал клитор, и Уна застонала, откровенно и громко, жалобно, чувствуя, как шар как будто нашел самое чувствительное местечко у нее внутри и теперь настойчиво давит на него, тревожит, поглаживает, заставляя ее то кричать, то задыхаться от нарастающего возбуждения, скользя в ее теле быстро, часто.

— Вынь его, — умоляла Уна, извиваясь. Ее лицо покраснело, пальцы вцепились в простынь, комкая ее, и Дерек с трудом удерживал ее трясущиеся коленки разведеными. — Не могу, вынь!

— Думаешь, если я выну, — пробормотал Дере, бережно целуя ее трепещущий живот, — тебе легче станет?

— Это слишком… слишком… я не могу, не могу!

— Можешь.

Шар почти выкатился наружу. Теперь он ласкал вход в лоно Уны, то выскальзывая наружу, то погружаясь в ее тело, часто и ритмично, неумолимо, настолько механически, что ей на миг показалось, что он навсегда останется там, и никакими силами его не вынешь. Язык Дерека, лаская ее клитор, наполнял ее тело приятным жжением, и удовольствие обрушилось на нее вдруг, внезапно, сильно, так, что она не смогла сдержать крика, дрожа всем своим напряженным телом, подчиняясь толчкам в своем теле и считая ослепительные вспышки оргазма.

— Все, я больше не могу…

Дерек поднялся, почти насильно поднял и Уну, заставил ее встать на колени и просунул ладонь меж ее разведеными ногами. Шар выпал на его ладонь — но прежде он проделал в теле Уны путь наружу неторопливо, словно вибрируя, отчего девушка поскуливала, приседая, обмирая от обжигающего, невероятного удовольствия, с замиранием сердца ожидая того момента, когда шар, наконец, выскользнет из ее тела, оставив после себя невероятное возбуждение и легкость.

— Хорошо было? — вкрадчиво прошептал Дерек, прижимаясь губами к ее влажным волосам над ушком. — Продолжим?

Он толкнул ее в постель, заставив опереться на локти и повыше поднять гладкую соблазнительную попочку. На миг он жадно припал губами к мягкой ягодице, целуя и покусывая, причиняя боль, перемешивая ее с удовольствием. Упругая головка его члена провела по мокрой промежности Уны раз, второй, дразня и лаская, чуть надавливая на слишком чувствительный после ласк клитор, и девушка застонала, чуть вильнув бедрами, пытаясь насадиться на член Дерека. Ладони юноши любовно погладили ее мягкое, соблазнительное тело, чуть развели ягодицы, раскрывая сильнее вход, растягивая нежную кожу, и головка члена Дерека, сильнее нажав, скользнула в разгоряченное, мокрое тело девушки, крепко сжавшее его напряженную плоть. Он двигался внутри бархатного лона так неторопливо, так сладко, что Уна замерла, чувствуя, как член Дерека заполняет ее наслаждением, скользя мелкими несильными толчками.

— Ох, как хорошо, — шептала Уна, опуская пылающее лицо в прохладные простыни. — Как хорошо…

Толчки стали сильнее, глубже, жестче. Дерек, крепко обняв ее за талию, вколачивался в ее тело, стараясь проникнуть как можно глубже чтобы выбить из ее губ откровенный стон, крик. Он приподнимал ее бедра и насаживал ее сильнее, жестче, и его уверенность, его сила, с которыми он овладевал ею, возбуждали Уну не меньше, чем движения его возбужденной плоти внутри нее.

— Маленькая злая девчонка, — выдыхал он между жесткими толчками, от которых Уна вздрагивала и часто дышала широко раскрытым ртом, ловя горячими губами прохладный воздух. — Я тебе покажу, как дразниться… я тебе устрою…

Удовольствие горячим потоком хлынуло в живот девушки, она изо всех сил выгнула спину — и закричала, подчиняясь частым спазмам, выкручивающим ее тело в оргазме, чувствуя, как движения Дерека становятся все сильнее и чаще, и как его голос срывается на стоны, полные удовольствия и удовлетворения.