Глава 7.1.

Момент был максимально неподходящий. Я стояла посреди столовой, испачканная в супе-пюре, и выслушивала неловкие объяснения от парня, которому минуту назад врезала головой по носу. И на всё это смотрел ироничный доктор Коро в этом его дорогом шерстяном пиджаке. Пиджак тоже выглядел иронично. И все-таки это был один из самых волнующих моментов в моей жизни, тот, о которых я читала в книгах. Не то, чтобы я хотела пережить этот момент с Алексом, но от волнения все равно зашумело в ушах, и вся столовая будто уменьшилась, оставив нас вдвоём посреди приглушённых звуков.

— Нет, ты что, — я тронула его за руку. — Я с удовольствием посмотрю на луны, сколько бы их ни было.

Доктор Коро молча ел своё рагу и как будто не обращал на нас внимания, но в аккуратных усах пряталась лукавая улыбка старого кота.

***

У нас на “Элджерноне” была прачечная. Маленькое помещение, в котором были установлены стиральная и сушильная машины с замкнутым циклом очистки воды. Прежде, чем начать стирку, нужно было включить влагоуловители, они были установлены у самого пола и надсадно шумели, собирая каждую каплю воды обратно в систему, где она очищалась от грязи и химии и запускалась обратно в машины. За двадцать лет полета мы потеряли треть воды из системы, она все равно оставалась на одежде, выпадала конденсатом и испарялась, и мы ничего не могли с этим поделать. Сильно концентрированные прессованные таблетки стирального порошка и дезинфектор Ольха выдавала лично и в строго ограниченном количестве. Меня всегда это возмущало: на складе я видела ящики этих бело-голубых кубиков, но стоило мне заикнуться о них, как Ольха заявляла, что не быть мне экономистом и вообще я глупая.

— Ты знаешь, сколько нам ещё лететь?! — спрашивала она. — Вот и я не знаю. И если мы предстанем перед внеземной цивилизацией в грязных портках, это будет твоя вина, так и знай!

Если бы Ольха только знала, что однажды её драгоценные припасы будут дрифтовать по бескрайнему космосу, никомы не нужные, потому что на “Элджерноне” не останется никого, кому они бы пригодились.

Я сердито шмыгнула носом и потерла его ладонью. Нечего раскисать. Если я стану достойным человеком, если найду, кому доверить тайны Земли, то жертва моих родных будет не напрасной, а слезами тут не поможешь.

В прачечной Академии было просторно и прохладно. Она заняла большое помещение на подвальном этаже, и эхо шагов отскакивало от стены к стене, затихая. Пахло влагой и порошком. Окна, длинные и узкие, располагались тут под самым потолком, и через них косыми столбами свет проникал в прачечную. Никаких влагоуловителей, а в углу под одной из машин блестела лужа. И никто не заботился о ней. Какое расточительство! Большие блестящие машины занимали целую стену: внизу стиральные, в двух таких задорно крутились чьи-то вещи, сверху — сушильные, с глухими дверцами. И как назло ни одной кнопки или рычага! Поэтому я уже несколько минут стояла и смотрела на машины, не понимая, как заставить их работать.

— Телепатия тебе не поможет.

Я вздохнула. Знакомый голос. Ну, конечно, Коул!

— Признайся, ты меня преследуешь?

Он презрительно хмыкнул:

— Не слишком ли ты высокого мнения о себе, чужачка? Или думаешь, что мне больше нечего делать?

Коул подошёл ближе, встал рядом. На нём не было фирменного пиджака Академии, только тёмно-зелёная рубашка с нашивкой, у которой были закатаны рукава и расстегнуты верхние две пуговицы. На локте висела сумка, вероятно, с одеждой. Я же свернула свою многострадальную форму в ком и прижимала его к груди.

— Я думала, такие, как ты, не стирают сами, — проворчала я.

Коул удивленно посмотрел на меня.

— Почему?

— Ну, ты сын какой-то шишки, у таких, как ты, должны быть слуги. Разве я не права?

— Какой-то шишки, — усмехнулся Коул. — За такое пренебрежение отец бы тебя уже раскатал по земле. Тебе повезло, что я не он, — он немного тянул слова, и эта его манера раздражала. — Да и я бы не отказался от слуги, но правила Академии запрещают. Мы все равны и служим науке и светлому будущему Федерации, — судя по его тону, он передразнивал девиз. — Глупый бесполезный пафос. Послушай-ка, чужачка, — Коул вдруг просиял.

— Чего тебе?

— А давай ты будешь моей служанкой? — он положил свою сумку поверх моего кома одежды. — Я куплю тебе костюм и передник. Шёлковые! Лучше, чем у кого-нибудь из слуг… Ай!

Я схватила сумку и со всей силы кинула ему в грудь. Мне ужасно хотелось убежать, и эта форма в моих руках выглядела так нелепо, что я не знала, то ли швырнуть её в одну из машинок, то ли вылететь из прачечной прочь. Я тяжело вдыхала запах свежести и порошка. И всё-таки совсем не похоже на нашу корабельную прачечную…

— Прекрати так себя вести.

— А ты прекрати ко мне цепляться! — я подошла к стиральной машине и принялась рассматривать её вблизи. Решила, что этот наглец не сможет заставить меня уйти.

— Хах, я даже не начинал ещё!

— Вот и убирайся тогда, — я сердилась, и не только на Коула, но и на собственную беспомощность, и на то, что ему удалось втянуть меня в эту детскую перепалку, заставить пойти на глупый принцип.

— Монеты пускаются справа.

— Да чего тебе? — воскликнула я, а потом осеклась. Коул подошёл совсем близко и говорил теперь тихим спокойным голосом.

— Прорезь для монет справа. Никогда в прачечных не была?

И посмотрела сбоку и действительно увидела прямоугольное ответстие, рядом с которым висела наклейка с изображением кирри.

— Деньги нужны?

— Нет, у меня есть, — буркнула я в ответ. Внезапное дружелюбие меня нисколько не смягчило. Я достала кирри, который одолжил Артур, и опустила пять монет в прорезь, одну за другой. Пару секунд ничего не происходило, а потом машина как будто вздрогнула, очнулась и зажгла экран.

— Управление сенсорное. Вот тут выбираешь материал и вид одежды… У тебя какая? — для выбора нужно было водить пальцем по разноцветным шкалам, и Коул начал с красной.

— Форма.

— Для неё есть отдельная программа, вот тут. Здесь указываешь вес или количество вещей, у тебя?

— Две.

— Вот так ставишь — две штуки. Программа рассчитывает количество средства и время стирки. Если загрязнение сильное, жмёшь вот эту кнопку. Потом забрасываешь вещи в барабан и готово! Не сложнее, чем математическая физика, — он подмигнул мне, и я толкнула его в плечо. Машинка заурчала, набирая воду, а потом с шорохом начала раскручивать барабан.

— Прекрати издеваться надо мной! Вам-то повезло, вы можете учиться и работать над проектами в такой академии, — в сырой прохладе прачечной мой голос звучал грустно. — Вы можете изменить мир. Ты не понимаешь, каково тем, кому это недоступно.

Коул помолчал.

— Ты очень плохо разбираешься в людях, да? — наконец сказал он.

— Не знаю… Надеюсь, что нет.

— Ладно, забудь. Иди лучше отсюда. Не хочу перед тобой вещи доставать. Форму свою через час заберешь. Ну же, не заставляй меня кричать!

Перемена вновь была столь разительной, что мне стало неуютно. От этого парня можно было ожидать чего угодно, и я поспешила убраться из прачечной. Если не хочет меня видеть, так зачем мучить его своим присутствием?