Глава 10.1.

— Вот мы и пришли, — заявила Брукс, толкая дверь. В нос ударил запах железа и масла. Из колонок доносилась странные звуки, которые должны были быть музыкой, с рычанием вместо вокала. За столом сидел капитан Морт в грубых штанах и черной майке, волосы его были взлохмачены и он прищурился от дыма, который поднимался от какого-то вещества рядом. Перед ним на столе лежал разобранный турбокомпрессор.

— Ризли, — протянула ректор. Тот вздрогнул, поднял на нас удивленный взгляд и, спохватившись, поспешил убавить свою адскую музыку.

— Добрый день, миссис Брукс, — поприветствовал он хриплым от дыма голосом. — И Табита.

Я кивнула и проговорила что-то невнятное: во рту вмиг пересохло. Скорее всего, из-за того же дыма.

— Ризли, как у вас дела? Есть новости от торговой гильдии?

— Нет, последнее сообщение от них было в прошлом месяце, с тех пор тишина. Но я времени даром не теряю, перечиню вам тут всю технику.

— Ваша отстранение — настоящий подарок для нас. Ха-ха, не обижайтесь на меня, — она похлопала его по обнаженному плечу с той легкостью, с которой могла бы похлопать сына. — А я к вам за помощью.

— Я так и подумал. Просто так ректоры по гаражам не ходят.

— Вы несправедливы. Я люблю в свободное время пройтись по закоулкам Академии, но времени этого в последнее время всё меньше. Но давайте к делу. Помните эту юную особу? — Брукс кивнула на меня. Я замерла под внимательными взглядами.

— Да, я же сам к вам её привёз.

— Дело в том, что Табите необходимо участие в каком-нибудь проекте. И я вспомнила о вас. У вас же нет никакой учебной нагрузки?

— Да, потому что я не учитель. Я случайный гость в Академии, который старается быть не слишком навязчивым. Почему бы вам не обратиться к настоящим профессорам?

— Видите ли, Табита — свободный слушатель, и не все профессора готовы брать её в свои проекты. А кроме того, ситуация у Табиты несколько деликатная, — Брукс понизила голос. — Ею слишком активно интересуется доктор Коро.

Капитан Морт удивленно вскинул брови.

— Ваш… этот Герхард? В каком смысле — интересуется?

— Ничего криминального… на первый взгляд. Просто он слишком пристально исследует бедную девочку. Он мешает ей заниматься и всю уже исколол иголками. И я подумала, если она будет тут, у вас, ему будет сложнее дотянуться до неё.

— Ох, миссис Брукс, я даже не знаю, — он провел рукой по лицу, как будто очень устал.

— Ну же, Ризли. Табита умная девочка, она не будет вам мешать, может быть, даже сможет помочь.

Капитан Морт оценивающе посмотрел на меня, и я подумала, что лучше бы мне провалиться сквозь землю. Я могла бы сказать: “Да! Мой отец был крутым механиком. И часто объяснял мне, что делает. Я знаю довольно много, а чего не знаю, быстро научусь, ведь я с детства играю со старыми чертежами. А еще при виде вас у меня замирает сердце, и я сделаю все, чтобы не разочаровать вас”.

К счастью, ничего из этого я не сказала, а просто выдавила:

— Так и есть. Мне бы просто место, где доктора не будут меня лишний раз дёргать.

— Ладно, — вздохнул капитан, глядя на меня, — можно попробовать. Только потому, что вы просите. Но предупреждаю: это не последнее моё слово. Посмотрим, что из этого выйдет.

Так я оказалась в проекте “Двигатель TAB-1-TA” капитана Ризли Морта. Почти каждый день после занятий я собирала учебники и, стараясь не наткнуться на Артура, сбегала вниз по лестнице, шла мимо учебных лабораторий с приборами и механизмами и пробиралась в гараж Морта. Обычно он уже был чем-то занят, и я здоровалась, садилась за стол в углу и открывала учебники. Кроме пары фраз капитан ничего мне не говорил, атмосфера становилась довольно напряженной, так что я пару раз даже пожалела, что ректор придумала мне такого наставника. Пару раз я заставала гараж пустым. Не было ни самого капитана, ни его хромированного красавца-магнитоцикла. Тогда я оставляла учебники в стороне и бродила мимо столов, стеллажей и механизмов, разглядывала детали, чертежи и записи, старалась ничего не трогать и тем не менее найти что-то личное, что-то, что расскажет больше о капитане Ризли Морте. Например, он говорил о старых навигационных системах с холодной точностью, но стоило его спросить о современных кораблях, его пальцы сжимали отвёртку так, что белели костяшки. Должна же быть причина ненависти к ни в чем не повинным кораблям? Я искала, и ничего не находила.

В тот день я снова пришла к нему в гараж. Кинула привычное:

— Добрый день, капитан Морт!

И получила вежливый ответ:

— Привет, Табита. Как ваши успехи сегодня?

Он сидел за столом, и на голове у него красовались очки с несколькими линзами. Механические очки могли менять линзы местами, настраивать увеличение и яркость света, так что работа с ними шла гораздо быстрее.

— Спасибо, все хорошо.

На самом деле, всё было не так уж и хорошо. В тот день я впервые рискнула поднять руку и выйти решать задачу и с треском провалилась. Хотя мы разбирали с десяток подобных функций, моя показалась какой-то заковыристой и неподдатливой. Профессор Тревор с обычным для него нетерпением разобрал мою задачу, и оказалась она довольно простой, почти примитивной.

— Не расстраивайтесь, мисс, — сказал Тревор. Наши имена он не запоминал. — Вы делаете успехи. Вам повезло, что вы не среди студентов, у вас достаточно времени, чтобы освоить материал.

Наверное, профессор хотел поддержать меня, но вместо этого болезненно задел моё самолюбие. Я была готова умереть прям там, у доски, от стыда, и только мысль о том, что в своём гараже меня ждёт капитан Морт, дала мне силы пережить этот позор.

Я надеялась, что он меня ждал. Хотя капитан не показывал ни словом, ни жестом своей заинтересованности во мне. Сидит, не мешает — и ладно.

Перед ним на столе лежал старый навигационный модуль модели NX-7 — устройство, которое он когда-то снял со старого корабля, что недавно списали. Модуль был покрыт царапинами, а на корпусе виднелись следы пайки, свидетельствующие о многочисленных ремонтах. Капитан ворчал себе под нос, пытаясь вставить крошечный чип серии Alpha-9 в разъем, который казался слишком маленьким для его грубых пальцев.

— Чёртовы технологии, — пробормотал он, откладывая отвёртку с магнитным наконечником. — Почему всё должно быть таким... миниатюрным?

Я усердно выписывала формулы в электронную тетрадь, стараясь не мешать. Внутренний искусственный интеллект тут же раскладывал их на составляющие и предлагал методики, как лучше их запомнить. Я вдруг осознала, что здесь, среди железок и проводов, формулы из учебников оживали. В классе они были абстракцией, а капитан Морт превращал их в нечто осязаемое

— Эй, Табита! — неожиданно позвал он, и я вздрогнула. — Подойди сюда, мне нужна помощь.

Я медленно подошла, стараясь не показать, как сильно нервничаю.

— Что случилось? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Вот этот чёртов чип, — сказал Морт, указывая на крошечную деталь. — Он должен встать в слот B-12, но мои пальцы слишком большие. Поможешь?

Ему была нужна моя помощь. Эта мысль вспыхнула в мозгу, и странное онемение прокатилось по рукам и ногам, мне потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться и кивнуть. Я села напротив, осторожно квантовым захватом — устройством, которое Морт смастерил из деталей какого-то старого робота. Его щупальца дрожали, будто чувствовали моё напряжение. Я наклонилась над модулем, стараясь не задеть другие детали. На экране модуля мигало предупреждение: "Ошибка: чип не обнаружен".

— Знаешь, что делать? — спросил Морт, наблюдая за моими движениями. У него был прямой и простой взгляд, я никогда не чувствовала таких на себе.

— Да, — ответила я, хотя на самом деле не была уверена. — Я изучала навигационные системы в библиотеке. Модуль NX-7 использует устаревший интерфейс, но я понимаю его логику.

Морт хмыкнул, но ничего не сказал, только показал рукой на модуль, мол, вперёд, а затем откинулся на спинку стула, наблюдая, как я работаю. Я чувствовала его взгляд на себе, и этого хватало, чтобы взвинтить моё напряжение до максимума. Я вставила чип в разъём, но что-то пошло не так — модуль издал тревожный звук, и экран погас.

— О нет, — прошептала я, чувствуя, как лицо заливает краска. — Я... я, кажется, что-то испортила.

Морт наклонился вперёд, чтобы посмотреть, что произошло. Я ожидала, что он начнёт ругаться или хотя бы вздохнёт с раздражением, но вместо этого он... засмеялся.

— Не переживай, — сказал он, улыбаясь, и от глаз его разбежались веселые морщинки. — Этот модуль уже столько раз ломался, что я потерял счёт. Давай попробуем ещё раз.

Я удивилась его реакции, но кивнула. Снова взяла чип, на этот раз более уверенно. Морт пододвинул ко мне увеличительное стекло с подсветкой, чтобы мне было удобнее. Я покрутила колесико, настраивая увеличение.

— Вот так, — сказал Морт, указывая на разъём. — Дави под углом, вот так. Эти контакты вечно окисляются, как зубы у старого хряка.

Я последовала его совету, и на этот раз чип встал на место. Модуль ожил, и экран засветился, показывая строку: "Инициализация... 10%".

— Получилось! — воскликнула я, не скрывая радости.

— Ну конечно, получилось, — сказал Морт, улыбаясь. — Я же знал, что ты справишься.

Мы замерли и некоторое время просто смотрели друг на друга, довольные друг другом и стареньким модулем, который цеплялся за жизнь. Я спохватилась первой, смутилась, отвела взгляд.

— Ты молодец. Давай я вживую покажу, как работает навигационный модуль. А то видел я картинки в этих учебниках…

Мы так и сидели вместе, голова к голове. Морт объяснял, как устроен модуль, показывая схемы на своём планшете. Он рассказал, что NX-7 использует устаревший алгоритм ST 2.0, который всё ещё считался надёжным, несмотря на свою медлительность. Иногда я перебивала его, задавала вопросы, сначала робко, а потом всё более уверенно, а в конце настолько осмелела, что предложила заменить конденсаторы C-серии на более современные, чтобы улучшить производительность.

— Неплохая идея, — сказал Морт, одобрительно кивнув. — Но сначала давай убедимся, что он вообще запустится.

Когда работа была закончена, мы откинулись на спинки стульев, глядя на модуль, который теперь работал как новый. Экран показывал: "Система готова. Введите координаты".

— Спасибо за помощь, — сказал Морт. — Возможно, идея создать для тебя проект была не такой уж плохой.

— Вот уж спасибо, — с возмущением выдохнула я, но внутри ликовала. Мне было приятно до колючих мурашек.

Я вдруг поняла: сегодня впервые за месяцы кто-то смотрел на меня не как на чужачку, а как на человека, который может быть полезным. Не "Астероид-01", не студентку, а просто… Табиту

***

Помимо исследований доктора Коро, лекций, домашних заданий и “проекта” капитана Моро, теперь мне полагалось присутствовать на собраниях Кварк-Клуба. Академия выделила для встреч небольшую комнату в северной части главного корпуса. Здесь было много шкафов с книгами и цветами в горшках, стрельчатые окна с зелеными витражами поднимались до самого потолка, и на столах стояли лампы под зелеными абажурами. Зелёные витражи отбрасывали блики, похожие на знаки из языка астероидных рудокопов — те самые, что я видела в учебнике по геологии. Пахло мокрой травой, дождём, огнём и книгами, и запахи эти смешивались с чем-то металлическим, запахом проводов под напряжением. Сюда можно было приходить хоть каждый день, но раз в неделю. по средам, — обязательно.

— Иначе вылетите из клуба, как искра из плазмрезака, — отрубила Оливия с таким видом, будто ничего хуже и не было, как вылететь из её клуба.

А потом я обнаружила, что в той комнате хранились сокровища. Книги, настоящие, бумажные, а не электронные планшеты, старые, и информация в них зачастую была неактуальная, но попадались и настоящие сокровища. Например, “Справочник галактического металлурга”. Как бы далеко цивилизация ни продвинулась, металлы плавятся все при той же температуре, не изменяя ни своей плотности, ни твёрдости. Никто не знал в точности, какие металлы залегают на Саносете, а сканирование дало лишь очень общую информацию, поэтому геология и металлургия имели блестящие перспективы. Стоило задуматься о них, если я хочу закрепиться…

— Привет, чужачка.

Приятный голос, насмешливые интонации, взгляд сверху вниз — Коул. Он тоже состоял в этом Кварк-Клубе, кто бы сомневался.

— Привет, — сказала я и снова вернулась к чтению, жалея, что на этот раз пришла без электронной тетради.

— Чем занимаешься? — он упал на стул рядом.

— Изучаю… Эй! — воскликнула я, когда Коул выхватил у меня книгу из рук.

— “Справочник металлурга”. Серьёзно? Это какой год? ВЕ-345-ый? — он листал книгу, держа её высоко над головой, не давая дотянуться.

— Это. Хорошая. Книга, — я пыхтела, стараясь вернуть себе учебник, подалась вперед, стараясь дотянуться, достать до страниц хотя бы кончиками пальцев, но у Коула оказались слишком длинные руки. Он вдруг перестал дергаться, замер, и я невольно последовала его примеру, и только тогда поняла, что подвинулась слишком близко, буквально налегла на него, стремясь заполучить книгу обратно. Мы оказались лицом к лицу, и Коул посмотрел мне в глаза таким взглядом, каким никто никогда не смотрел. Коул был так молод, так силён и свеж, и во всем теле его чувствовалась такая легкость и страсть, что я замерла и не могла отвести от него взгляд. Ничто не может сравниться со страстным очарованием молодости. Вот только тогда я не осознавала, сколько такой же безудержной страсти во мне самой.

— Коул, оставь новенькую в покое, — сухим, раздражённым тоном приказала Оливия. Она встала на своё привычное место посреди комнаты, и это означало, что будет речь. — Пожалей девчонку, займись кем-нибудь из бывших.

Все тут же обратили на нас внимание, и Коул перестал меня прожигать взглядом.

— Оливия, дорогая, я хотя бы помню их имена, — лениво протянул он, — а ты уже со счета сбилась.

— Коул, ты омерзителен, — ответила она, но это не спасло её от насмешек присутствующих. Оливия перехватила бумаги поудобнее, прочистила горло. — Итак, приближается Посвящение.

— Ещё одно? — простонала я. Ночной прогулки мне хватило с лихвой.

— Посвящение для всех студентов. Ты же не считаешь себя избранной, ли Фрост? Мы устроили маленькое развлечение для вас, но и все остальные тоже заслужили праздник.

— Оливия, давай поменьше пафоса, — попросил Коул. Я обернулась: оказалось, что он положил руку на спинку моего стула и оставил её там, будто это само собой разумелось. Я ненавидела, когда он так делал: ломал границы, подбирался слишком близко, — но все еще не научилась его ставить на место.

Оливия обожгла его взглядом, но промолчала.

— За музыку, как всегда, отвечает Ти-Дэсс.

— Здесь, — парень с большими выпуклыми глазами, совсем как у Таоос, поднял руку.

— Подберешь список музыки, — сказала Оливия, делая пометки в своих бумагах. — Только без этих твоих каосийских… барабанов и стихов.

— Эй, это рэп! — возмутился Ти-Дэсс, разводя руками. — Если ты не любишь рэп, ты не разбираешься в музыке.

— Хорошо, я не разбираюсь в музыке, но ты его приносит на посвящение не смей! Так, напитки. Где у нас Шати? — Оливия обвела взглядом комнату, нашла Шати. — Обсуди с деканатом, что нам можно принести. Обязательно уточни, можно ли пунш! Чтобы не было, как в прошлом году. Да, и спроси, какой бюджет нам выделят на праздник.

У Оливии все было распланировано. Я не понимала, зачем общее собрание, если она могла подойти и просто выдать каждому задание, а в гостиной Кварк-Клуба не было слышно ни горячих обсуждений, ни энтузиазма. Как будто Кварк-Клуб был личной игрушкой Оливии.

— Что еще? В этом году в первокурсников появится свой символ: летающая свинка, — и опять это происходит: она не говорила “свинка”, но чип подобрал наиболее понятный мне образ. — У нас даже костюм будет, если успеем дошить. И исполнять её роль будет… будет… Беата!

Моя подруга вздрогнула, подняла голову.

— Я?

— Здесь есть ещё Беата? — спросила Оливия. — Конечно, ты! Я дам тебе текст песенки, нужно выучить. Будешь напевать на празднике и…

Кажется, даже со своего места я могла рассмотреть, как изменилось лицо Беаты. От шеи поднялась краснота, лоб мигом взмок, а по щекам пошли белые пятна. Если я хоть что-то понимала в людях, ей было крайне, мучительно стыдно. И ещё как назло этот Огури сидел в гостиной, правда, по его виду не было заметно, что ему хоть что-то интересно в этой комнате.

Мне стало жаль Беату, а потом жалость сменилась горячим возмущением. Оно поднялось от живота к горлу — будто внутри меня включили плазмерез. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. На “Элджерноне” я бы уже закричала. Но здесь… здесь я училась жечь тишиной

— Оливия, тебе не кажется, что это перебор? — громко спросила я и буквально кожей почувствовала, как все обернулись.

— Что именно? Ты думаешь, Беата не похожа на свинку?

Кто-то хмыкнул, кто-то беззастенчиво хохотнул, и даже Оливия сдержанно улыбнулась. Беата обладала пышными формами, пусть и прекрасно пропорциональными, но это не давало Оливии никакого права потешаться над ней, как будто Посвящение не закончилось вовсе.

— Я считаю, что никто из первокурсников не заслужил такого маскота. Они все трудились, чтобы попасть сюда, ничуть не менее, чем ты, — я говорила быстро, стараясь не обращать внимания на любопытный взгляд Коула, — а может, и поболее.

Била наугад. Возможно, Оливия была выдающимся ученым, может, её с руками оторвали, лишь бы заполучить в Академию. Но я знала, что её родители были совсем не простыми людьми, не то, что у Беаты или Трейси.

— Ты на что намекаешь?

— Оливия, правда, это перебор, — едва справляясь с улыбкой, поддержал меня Коул. Этот всегда меня поддерживал, так что на его честность денег я бы не поставила.

— Да, Оливия, давай за раньше: пунш, легкие закуски, все такое, — попросил один из старшекурсников. — Познакомимся с первокурсницами, потанцуем. Что за дошкольную группу ты хочешь устроить?

Остальные небурно, но поддержали нас. Я подмигнула несчастной Беате.

— Я вообще-то стараюсь ради вас! — заявила Оливия. — Я писала этот сценарий, распределяла роли, выбивала у секретаря финансирование, а вы знаете, какая она стерва! И все я! Я одна.

— Представляю, как ей пришлось поунижаться перед секретарём Ту-Се-Пи, — негромко сообщил мне Коул. — Ту-Се-Пи лишнего клочка академской бумаги не отдаст без боя.

Я внимательнее присмотрелась к Оливии. Она хотела унизить Беату? Бесспорно. Из злости? Скорее из жажды контроля, а козел отпущения — это всегда элемент контроля над обществом. Но было в ней и что-то еще, что-то сильное, несгибаемое и правильное до тошноты.

— Так а кто тебя просил? — поинтересовался Огури. Я впервые слышала его голос: приятный, певучий, со скрытой ленцой.

Оливия задохнулась от возмущения. Обвела взглядом гостиную, но,кажется, не встретила сочувствия.

— Знаете? Знаете… Идите вы в бездну!

Она кинула листы, и те, завертевшись в воздухе, быстро опустились на столы и пол. Оливия ушла, не забыв громко хлопнуть дверью.

Тишина после хлопка двери длилась ровно три секунды. Потом Ти-Дэсс фыркнул:

— Ну что, теперь без её «сценария» обойдёмся?

Кто-то засмеялся нервно. Но большинство переглянулись — мы все знали: Оливия не прощает таких поражений. Коул вздохнул и поднялся:

— Вот и отлично. Кажется, собрание закончилось. Кто со мной в кафетерий?