Глава 11. Практика по плохим решениям и выживанию.

За высокими окнами Академии дождь практически не прекращался, мелкий и назойливый, но профессора все ещё называли погоду за окном “сухим сезоном”. Я не была против: дождь для меня всё еще был сравни чуду. Вода льется с неба! Конечно, я читала о том, что такое дождь, но привыкнув экономить каждую каплю влаги, не могла себе его представить. И пусть на Саносете дожди были отравлены (“Не смертельно, но неприятно”, - как говорил доктор Коро), я то и дело застывала у окон, любуясь его красотой.

В последние дни “сухого сезона” профессор ботаники Шард запланировал практическое занятие в ближайшей роще. Я была уверена, что меня не возьмут, все-таки свободный слушатель практически незаметен для учителей, но профессор Шард увидел, как я жмусь в углу, посмотрел на меня строго и сказал:

— Ли Фрост! Если вы хотите слушать мои лекции, будьте так добры принимать участие в практических занятиях. Иначе всё это выглядит, как пустая трата времени.

Дважды повторять мне не пришлось, я схватила бланки практической работы и присоединилась к Трейси и Беате.

Выходили мы рано утром. На нас были специальные гидрокостюмы, которые не пропускали отравленную влагу к коже (мне выдали запасной, уродливой сине-красной расцветки с буквами “АА” на спине). Поверх них — плащи с капюшонами, на лицах - маски-обтюраторы “Фантом Визор” — полоски из биополимерного материала, которые закрывали нос и рот. Крепились они на магнитах-полумесяцах, что располагались на скулах. Фильтры — наноуглеродные жабры — находились по бокам масок, а на переносице помещался чип, который проецировал данные на сетчатку глаза: “состав воздуха: кислород 17%, углекислый газ 5%, сероводород 0,02%, озон 1%”.

Мы с одногруппниками шумной стайкой толпились у подножия лестницы, когда из дверей появился профессор Шард в стильном серебристом плаще и улучшенной маске, а следом за ним показался капитан Морт. На нём был черный гидрокостюм,а поверх — неизменная кожаная куртка, маска скрывала но си губы, но чёрные глаза ярко сверкали недовольством.

— Доброе утро, господа студенты! — поприветствовал нас профессор. Его голос глухо раздавался из-за маски. — Готовы совершать открытия? Отлично, напоминаю правила безопасности: первое — слушать преподавателя, то есть меня, и делать строго то, что я говорю. Второе: не трогать ничего голыми руками, использовать перчатки. Третье: быть внимательными и не отставать от группы. Мы уйдем недалеко, и скорее всего, вы самостоятельно вернетесь в Академию, но от практических занятий вы будете отстранены. Четвертое: не трогайте грибы! Их споры могут быть опасны, некоторые проникают сквозь жабры маски. И последнее: не снимать защиту, ни при каких условиях. Воздух отравлен, дождь тоже, растения также вам не рады. Если не хотите ближайший месяц провести в лазарете, соблюдайте эти правила.

Трейси наклонилась к самому моему уху:

— Это же капитан Морт, да? Он пойдёт с нами?

Я пожала плечами, сохраняя равнодушный вид. При виде меня Ризли кивнул, единственной из всех, и я сдержанно кивнула в ответ, хотя внутри поднялась непрошенная буря.

— Капитан Ризли Морт любезно согласился нас сопровождать на случай непредвиденных обстоятельств, — тут же добавил профессор. — Но я убедительно прошу вас не создавать капитану проблем.

Мы выстроились в неровную шеренгу и пошли за профессором, как птенцы за мамой-уткой. Мы шли веселой (но не очень шумной из-за масок-обтюраторов) толпой легкомысленных студентов. По мокрой от дождя серо-зеленой брусчатке мы прошли через высокие кованые ворота, мимо оранжерей (в одной из них проходило наше Посвящение) и служебных построек, вперёд, на просторы неизведанной Саносете.

— Уверена, Морт пошёл с нами не просто так, — зашипела Беата, повисая на моём локте. — Наверняка, Шард ему что-нибудь обещал.

— Бутылку чего-нибудь покрепче, — фыркнула Трейси.

— Нет, — раздался голос капитана прямо над нашими головами, — только трех болтливых студенток на перевоспитание.

Беата вскрикнула и затихла, смущенно уставившись под ноги, Трейси выругалась, а потом промямлила “извините”, а я почувствовала, как моё лицо заливает краска стыда. Ризли усмехался, в уголках его глаз залегли лукавые морщинки, но мне от этого не становилось легче.

— Думайте, что говорите! — накинулась я, едва Ризли ушёл вперёд. — Мне с ним ещё проект делать.

— Ой, не волнуйся, — отмахнулась Трейси. — Мор - не глупый мужик и не будет обижаться на глупости. Уверена, другие обсуждают вещи поинтереснее, например, его зад.

— А ну перестань! — я легко шлепнула подругу по плечу.

— Нет, ты только сама посмотри! Тут есть, что обсудить!

Мы шли добрых полчаса, но шпили Академии так и не скрылись за горизонтом, остались напоминанием и ориентиром. Наша группа ступила под сень леса. Я много раз рассматривала его из окон, но никогда — так близко. То, что издалека казалось деревьями, оказалось цветами… если эти гигантские растения можно было назвать цветами. У них не было привычного ствола с корой, их стебли покрывали тёмно-зелёные чешуйки. Стебли с частыми узкими листьями цеплялись друг за друга, образуя зелёный потолок, и на них повисали лохматые лианы. Под ногами стелился мягкий ковер из напоенного влагой мха и густой травы. Под сенью этого странного леса было очень тихо: никто не стрекотал, не шелестел, не выл и не пищал, не шуршал и не шумел, только листья колыхались над головами. В такой торжественной тишине голос профессора Шарпа показался громом:

— Так, все подошли? Подтягиваемся, подтягиваемся, задние ряды? Вы там, на северных шпилях, ничего не услышите.

Северные шпили были самой далекой и холодной точкой на родной планете Шарда, и это выражение наверняка имело переносное значение. Я мысленно поблагодарила чип за подсказку.

— Смотрите направо, там на камнях Sanguina musla — кровоточащий мох. Пятая страница практической работы. Слегка надавите, соберите содержимое в пробирке. В лаборатории нагреете и запишете результаты. Над головой у вас gugus liana и voxa liana — лианы обыкновенные шепчущие. Нас интересуют шепчущие приложите стетоскоп и запишите звук, дома сравните с записями из архива. Далее…

— Космодрянь! — выругался Питер. Я обернулась к нему. Его новенькие резиновые сапоги были измазаны красной клейкой жидкостью, и она продолжала толчками выделяться из поврежденного мха. Питер с отвращением поднял ногу, и от подошвы протянулись тонкие красные нити.

— Питер, вас мама к порядку не приучила? — разом вспылил профессор Шард. — Вот, студенты, смотрите, как делать не надо. Ну, чего стоите? Собирайте образцы.

Я достала пипетку и набрала немного клейкой жидкости в пробирку. Приклеила готовую наклейку, белые буквы на черном фоне: sanguina musla. Ив этот момент меня захватили такие глубокие чувства, что я задохнулась и едва не расплакалась: мама, папа, смотрите, я на другой планете вместе с классными ребятами собираю образцы! Вы же видите меня?

— Ли Фрост, чего застыла? — прервал мои размышления профессор. — Что ещё нужно собрать?

— Зеркальные ягоды, — ответила я, сверяясь с бланками.

— Вон там, южнее. Возьми с собой кого-нибудь из своей группы. Эй, вы двое! Чего встали? — услышали мы, когда отходили. — Найдите мне плод-тень. Он у вас под носом!

Мы собрали ягоды, а потом вернулись за морозным корнем, который крошился под нашими руками.

— Мне его жалко, — сказала Беата.

— Да ладно, — отозвалась Трейси, — все равно мертвый.

Но Беата достала из поясной сумки пластырь с ярким рисунком и приклеила на корень:

— Корешок, не болей.

Я прыснула от смеха, Трейси закатила глаза, но наша подруга осталась вполне довольна собой. Мы прикрепили образцы к нужной странице и пошли дальше. Вокруг были такие растения, о которых я не могла прочитать ни в одном земном атласе, такие, каких не могла себе представить даже мама. Мы искали розовые ягоды, теневые грибы и морозный папоротник, который в руках Беаты превратился в унылую лужицу чего-то вязкого.

— Зато у нас есть вода на чай, — заметила Трейси.

— Фу, я не буду это пить! — Беата вылила несчастный папоротки на землю и постаралась оттереть руки.

Капитан Морт практически не участвовал в нашем развлечении. Он стоял в стороне со скучающим видом, только иногда доставал что-то из-за пазухи и подносил к губам. Я тогда пожалела, что не оказалась такой же умной и не взяла воды и приходилось просить у Трейси. Только один раз, когда я добывала образец каменного цветка, он прошел мимо и немного притормозил рядом со мной:

— Если ты так будешь орудовать молотком у меня в гараже, я больше тебя туда не пущу.

Я к тому моменту уже устала, да и восторги притупились, хотелось стянуть с себя мерзкий гидрокостюм и опостылевшую маску, залезть под горячий душ (который все еще оставался для меня самым чудесным изобретением) и вытянуть ноги на кровати, а не выслушивать колкости Ризли.

— Может, сами попробуете, капитан? — спросила я, глядя на него снизу вверх.

— Не, ли Фрост, — качнул головой он, глядя куда-то вперед, — я свое уже отучился. Теперь твоя очередь.

Он пошёл дальше, а я продолжила долбить молоточком мерзкий неподдающийся цветок.

Практические занятия закончились, когда солнце уже давно перевалило через зенит и медленно ползло к верхушкам деревьев-цветов. Мы за это время успели раздавить кровавый мох, перепугать все теневые грибы, кто-то порезался о морозный папоротник, кто-то обжегся о синюю пупырчатую лиану. Одним словом, мы были собой довольны, профессор Шард нами — нет. Но он все равно решил перед возвращением показать нам нечто особенное.

— Вот сюда, надо выйти из леса.

Мы высыпали на пологий склон, сверху поросший древоцветами, и перед нами открылось невероятное зрелище: целое поле колокольчиков, отчаянно-фиолетовых в закатных лучах. Ветра не было, дождь временно перестал, но колокольчики все равно медленно качали большими яркими головками, наполняя воздух мелодичным звоном. Они простирались на добрые 500 метров, до следующего лесного массива, и от вида их бесхитростной красоты у меня захватило дух. Мы стояли и смотрели, когда Трейси вдруг спросила:

— Вы слышите?

— Нет, — ответила я.

— Рев какой-то, — она нахмурилась. — Как будто из-под…

А дальше все произошло слишком быстро, так, что даже спустя несколько лет я с трудом восстанавливаю все события. Сначала мы все услышали глубокий рокот, а потом поползла земля. Целый пласт глинистой почвы оторвался от склона и медленно пополз вниз. Трейси оказалась ниже всех — она фотографировала цветы, — и именно она оказалась на движущемся куске.

— Таби! — закричала она, повернувшись. В глазах застыл ужас. Я не успела ничего сообразить, просто выкинула руку вперед, вцепилась в её холодные пальцы. Тщетно, я была слишком слаба. Но Трейси… губы открылись, как будто готовые кричать, в глазах плескался ужас, она тянулась ко мне изо всех сил, а земля ползла всё быстрее.

— Давай, лезь! — заорала я. К нам уже спешили Ризли и Питер, но Трейси справилась сама: уперлась каблуками, подтянулась, оттолкнулась и выпрыгнула наверх.

Она-то выпрыгнула, а я по инерции сделала несколько шагов вниз.

Всего три шага.

И в этот момент земля подо мной обрушилась.