Эпилог

Солнце заливало главный зал Аурора сквозь высокие стрельчатые окна, и мраморный пол сиял так, что казалось — идёшь по зеркалу. Сегодня здесь собрались все: преподаватели в парадных мантиях, студенты в отглаженных форменных платьях, почётные гости из столицы и даже королевские гвардейцы, застывшие у дверей в сине-серебряных плащах. Церемония вручения дипломов была самым торжественным днём в году, и для меня он был особенным вдвойне.

Я стояла в первом ряду выпускников факультета заклинателей, и сердце колотилось где-то в горле. Четыре года. Четыре долгих, невероятных, счастливых года пролетели с того дня, как я, испуганная и упрямая, переступила порог этой академии. Тогда за моей спиной был Туманный лес, а впереди — неизвестность. Теперь за моей спиной была правда, а впереди — целая жизнь.

— Адептка Киара Морвейн, — прозвучало под сводами, и я шагнула к кафедре.

Новый ректор — тот самый магистр Корвин, что когда-то допрашивал нас с Вольдемаром, а теперь возглавлял Аурор, — протянул мне диплом с серебряной печатью. Его глаза, всё такие же проницательные, на мгновение потеплели.

— С отличием, — добавил он негромко. — И с рекомендацией в королевские заклинатели. Вы заслужили это, адептка.

— Благодарю, магистр, — я склонила голову, принимая свиток, и почувствовала, как по щекам катятся слёзы. Самые счастливые слёзы в моей жизни.

Из зала донеслись аплодисменты, и я увидела, как в первом ряду для гостей поднимается со своего места мама. Она была в тёмно-зелёном платье — не броском, но изящном, — и на её плечах лежала серебристая мантия с гербом клана Теней. Верховная ведьма. Король полтора года уговаривал её занять этот пост — тот самый, что когда-то принадлежал Этерции. Мама отказывалась, ссылаясь на то, что клан только вернулся из изгнания и ей нужно время, чтобы наладить жизнь в столице. Но король был настойчив, и в конце концов она согласилась — с одним условием: никаких придворных интриг. Только служение короне, как когда-то служила её бабка.

Теперь она сидела рядом с бабушкой, которая, несмотря на почтенный возраст, специально приехала из Туманного леса, чтобы увидеть мой выпускной. Бабушка опиралась на посох и смотрела на меня с гордостью, которую не скрывали даже её строгие черты.

А рядом с ними, в форме королевской гвардии с нашивками старшего офицера, сидел Вольдемар.

За эти четыре года он изменился — но не внешне. Внешне он остался всё тем же: высокий, широкоплечий, с пронзительными голубыми глазами и вечной тенью скул, которую я так любила касаться пальцами. Но внутри… Внутри больше не было ярости, не было боли, не было страха. Он был спокоен — той глубокой, уверенной силой, которая приходит только после большой бури. Его служба в гвардии шла блестяще: он быстро дослужился до старшего офицера, и, по слухам, король уже подписал бумаги о его повышении до капитана. Говорили, что такой стремительной карьеры гвардия не видела уже полвека. И он заслужил каждую каплю этого признания.

Когда я спустилась с кафедры, он поднялся мне навстречу и, не обращая внимания на любопытные взгляды, взял мои руки в свои.

— Поздравляю, — сказал он тихо. — Ты была лучшей с первого дня.

— Ты просто пристрастен, — улыбнулась я.

— Я объективен. Ты — лучшая ведьма этого выпуска. И будущий королевский заклинатель. Я горжусь тобой.

Мама подошла и обняла меня — крепко, как в тот день, когда я вернулась из Горного хребта.

— Твой прадед гордился бы тобой, — прошептала она. — И Этерция — особенно.

— Спасибо, мам.

Бабушка, не удержавшись, всё-таки всплакнула, хотя тут же сделала вид, что просто в глаз попала соринка. Тин, сидевший у неё на плече — за эти годы он привязался к ней не меньше, чем ко мне, — деликатно сделал вид, что ничего не заметил.

После церемонии был праздничный ужин. Мы сидели за длинным столом в саду академии — там, где когда-то цвело дерево Клариссы. Ирис, уже практикующий лекарь, рассказывала о своей работе в столичной больнице. Вэл, ставшая артефактором и открывшая собственную мастерскую, показывала маме какой-то сложный амулет собственного изобретения. Астраллион, всё ещё куратор заклинателей, но уже старший преподаватель, сидел неподалёку и с улыбкой наблюдал за нами. Мы остались добрыми друзьями — он так и не женился, но, кажется, был счастлив в своём деле.

А Каирра… О ней напоминала лишь короткая строка в королевском указе, который зачитали на суде четыре года назад. «За пособничество заговорщику, за покушение на жизнь адептов академии и за измену короне приговаривается к пожизненной ссылке в Песочные пустыни». Говорили, что она пыталась бежать по дороге, но гвардейцы поймали её у самой границы. Больше о ней никто не слышал. Только иногда, глядя на закат, я вспоминала её безумные глаза и думала о том, что ревность — это тоже проклятие. Просто его труднее заметить.

Когда начало смеркаться и сад осветили магические фонари, Вольдемар вдруг поднялся и протянул мне руку.

— Пойдём со мной. Есть кое-что важное.

Я удивлённо посмотрела на него, но спорить не стала. Он вывел меня на то самое место у озера, где четыре года назад цвело дерево Клариссы. Теперь дерево стояло в листве, и в его кронах пели ночные птицы.

— Помнишь этот день? — спросил он.

— Конечно. Ты тогда злился на меня за прогулку с Астраллионом.

— Я завидовал, — признался он. — И боялся. Но сейчас… — он замолчал, и я увидела, как он нервничает. Вольдемар Рергард, капитан королевской гвардии, демон, прошедший через проклятие и битву с древним злом, — нервничал передо мной.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Он опустился на одно колено — прямо там, на траве, у корней дерева, которое когда-то подарило мне оберег. Его глаза, в свете фонарей казавшиеся почти золотыми, смотрели на меня снизу вверх.

— Киара Морвейн, — произнёс он, и его голос дрогнул, — ты вошла в мою жизнь как враг. Ты стала союзником. Потом — другом. Потом — единственной, ради кого я готов пройти через что угодно. Ты сняла с меня проклятие. Ты подарила мне свободу. Ты сделала меня тем, кем я никогда не надеялся стать. Я люблю тебя больше, чем способен выразить словами, и не хочу ждать ни дня больше.

Он достал из кармана кольцо — тонкий серебряный ободок с камнем, напоминавшим каплю ночного неба.

— Ты станешь моей женой?

Я замерла. Весь мир — сад, озеро, голоса гостей вдалеке — исчез. Остался только он. Его глаза, его голос, его рука, протянутая ко мне.

— Да, — выдохнула я. — Да, я стану.

Он поднялся и обнял меня, и его губы коснулись моих — нежно, бережно, словно обещание. А когда мы наконец отстранились, я услышала, как с ближайшего дерева раздаётся знакомый скрипучий голос:

— Ну наконец-то! Я уж думал, ты до пенсии будешь собираться с духом, рогатый!

Тин спорхнул с ветки и приземлился мне на плечо, довольно щёлкая клювом.

— И не смотри на меня так, — добавил он, обращаясь к Вольдемару. — Я теперь официально твой фамильяр по родству. Привыкай.

Мы рассмеялись. Я прижалась к плечу Вольдемара и посмотрела на озеро, в котором отражались первые звёзды. Где-то там, вдалеке, шумела столица, ждали новые дела и новые свершения. Мама будет служить короне, я — работать в королевских заклинателях, Вольдемар — командовать гвардейцами. Мы будем строить дом, сажать травы в саду и когда-нибудь расскажем нашим детям историю о том, как одна ведьма и один демон прошли путь от ненависти до любви.

И где-то там, за гранью миров, Этерция Морвейн наконец улыбнётся, глядя на то, как её правнучка исправила всё, что было сломано семьдесят лет назад.