Глава 34

“Присмотрись к лорду Сарентону, Амелия” — набатом в голове звучала эта фраза, прокрученная уже тысячу раз. Двойного толкования здесь быть не могло. Интересно, они уже сговорились или приемный отец только планирует поднять эту тему?

Скорее всего, первое. Тогда становится понятна эта внезапная ревность декана. Кому понравится, если девушка, которая в будущем претендует на роль жены, на глазах у всех целуется с другим?

Или я все же себя накручиваю? Мне ведь ничего напрямую сказано не было, верно? Вот если бы герцог сказал, что они с Сарентоном договорились о помолвке, меня при этом не спросив, и мне стоит это учесть при выборе линии поведения, — это одно. Но ведь он сказал иначе, намеком. Значит ли это, что окончательное решение пока не принято?

И как мне теперь к этому относиться? Ну, я всегда знала, что мне подберут будущего мужа, если я сама не справлюсь. В том смысле, что если бы мне предложил встречаться достойный молодой человек из хорошей семьи, то Дорнтоны не были бы против. Но мне двадцать, а я ни с кем не встречаюсь. В первую очередь виноват мой практически затворнический образ жизни. Мама побоялась отпускать меня вместе с Нореном в столицу, я не парень, к тому же силой защитить себя не обладаю, так что, кроме пары обязательных балов в год, ровесников я, по сути, и не видела.

Что же касается самого факта замужества с тем, кого мне подберут, то это как-то никогда меня особо не волновало. Ну подберут и подберут, всех же так женят. Но не волновало оно меня ровно до этого момента, до намека, что мне стоит обратить внимание на взрослого состоявшегося мужчину, с которым у меня вообще нет ничего общего. Хотя пикировки с ним мне нравятся. М-да…

Точно так же, как к Хармсу, я не относилась к Сарентону как к возможному парню, мужчине, жениху, любовнику. Просто не думала об этом. Но если выбирать из этих двоих, то…

Так, стоп. Отставить. Возможно, тут вообще пока не о чем думать. Да, намек герцога был жирный, жирнее не придумаешь, тем более что любовные отношения с тем же Хармсом мне напрямую запретили. Но и статус декана пока не ясен. Может, с ним самим поговорить?

Хотя нет, это глупо. Что я ему скажу? “Лорд Сарентон, а не собираетесь ли вы жениться на мне?” — бред же. Только выставлю себя не пойми кем. Даже слово не подберу, чтобы описать девушку, которая спросит о таком малознакомого мужчину старше ее и занимающего гораздо более высокие общественные позиции. Дура? Не, это слишком мягкое определение. Инфантильная тупая курица — вот это больше похоже на правду.

Так что молчим и наблюдаем.

А вот, кстати, и сам объект наблюдения. Декан Сарентон вошел в кабинет, в котором я, как послушная девочка, его ждала.

Герцог Дорнтон уехал еще вчера, забрав с собой Норена. Того решили долечивать в фамильном имении под присмотром семейного целителя, заодно там он будет в большей безопасности. Защиту Академии вроде бы восстановили, по крайней мере, так было объявлено, но никто из знающих подноготную произошедшего иллюзий не питал. Как в прошлый раз ее отключили, так и в другой раз отключат. А пока мы не узнаем кто и как, даже сделать ничего не сможем.

— Рад видеть, что на этот раз вы решили не прогуливать занятие, — усмехнулся мужчина, подходя.

— Рада, что вы рады, — буркнула в ответ. — Но не хотелось бы тратить ваше время на такую ерунду, как занятие со мной.

Намек получился более чем жирный. Вместо того чтобы проводить со мной полноценную тренировку, кое-кому стоило бы уделить внимание расследованию.

— Амелия, не понимаю, чем вам так не нравится идея развивать ваш дар? Тем более под руководством такого опытного обладателя этого самого дара. — Не знаю уж почему, но в словах декана мне почудилась какая-то двусмысленность, намек. Или я уже паранойю после того, что сказал герцог?

— Я уже говорила, чем мне не нравится вся эта затея. Но раз уж мы оба здесь, давайте сделаем то, ради чего мы сюда пришли, — предложила я, садясь за парту и доставая переговорный артефакт.

Мужчина нахмурился. Мой тон ему явно не пришелся по душе, но тут уж я ничем не могу помочь. Я свою позицию в принципе обозначила четко. Не имеет значения, прочат меня в жены Сарентону или нет, выглядеть в глазах всей Академии его любовницей мне неприятно.

Надиктовав короткое послание — новостей особенно не было: расследование продвигалось вяло, — декан повернулся ко мне и внимательно, с ног до головы, осмотрел. И под этим взглядом захотелось сжаться. Не от страха, нет, от смущения, наверное. Неправильный это был взгляд, неуместный.

Я приподняла бровь и делано-недоуменно взглянула на декана, всем своим видом выражая немой вопрос: что это он так смотрит?

Мужчина лишь усмехнулся, но ни извиняться, ни отводить взгляд не стал.

— Итак, что вы успели узнать о вашем даре? — Он взял стул, поставил его спинкой вперед и сел сверху прямо передо мной. Нас разделяла только неширокая парта, и от этого стало несколько неуютно. Хотя ничего такого здесь не было.

— Что, возможно, у меня есть дар управления магическими потоками, но он развивается как-то не так. Скорее всего, из-за основного дара зачарования.

— Вы не хуже меня знаете, что не бывает основного и неосновного дара. Он либо есть, либо нет. Но у зачарователей второй дар проявляется не так уж часто.

— Ну да! — фыркнула я. — Только здесь, в Академии, сейчас двое из пяти зачарователей с двумя способностями.

— Это лишь совпадение.

— Кстати, о совпадениях. Салья, одна из зачаровательниц, обладает даром тени, но очень слабеньким. Если бы ее дар чарования был на том же уровне, его бы попросту не заметили. Так что все же тут что-то не так.

— Не так, — согласился мужчина.

— Но вы же!..

— Ты дослушай, — перешел на неформальное обращение декан. Мне его что, теперь тоже лордом величать, а не как положено? Или вообще по имени? Нет, это явный перебор. — Так вот, дело не в самом даре, а в контроле. С самого детства магов и ведьм учат контролировать их силу, чтобы они не навредили себе и окружающим. Всех учат, кроме зачарователей.

— Но мы тоже должны контролировать свой дар, чтобы провести ритуал! — возмутилась я.

— Правильно, для проведения ритуала вы должны уметь контролировать поток и силу, но при этом ваш дар в постоянном, ежеминутном контроле не нуждается. То есть восьми — десятилетние дети должны постоянно думать о том, чтобы случайно не выпустить свою силу в мир, а ваша и так закрыта.

Ну тут он прав. Если вспомнить Норена в этом возрасте, ему приходилось особенно тяжело. Кстати, именно тогда он и стал таким говнюком, до этого мы если не дружили, то вполне ладили.

— Я все еще не понимаю, как это связано с тем, что второй дар явно намного слабее. У меня на порядок.

— А что будет, Амелия, с магом, у которого не развивается дар или ему не позволяют с ним работать? Почему в Адвертесене, недалеко от шахт, где добывают руду для блокираторов, запрещено растить магически одаренных детей?

— Ну… потому что, если не развивать дар, он в итоге выгорает. Постойте, так мой второй дар выгорел, потому что я его не развивала? Тогда он должен был проявиться раньше и перестать проявляться сейчас.

— По логике так и есть. Но дело в том, что дар у вас был, просто вы его не замечали. Из-за неумения контролировать силу вы считали, что все в порядке вещей, что чувствовать натяжение поля — это нормально, что это просто небольшой бонус вам к основному пассивному дару. Никто, ни один ведьмак, обладающий силой манипулирования потоков, не умеет чувствовать магию или колдовство на таком расстоянии.

— Как можно не замечать активный дар? — абсолютно искренне возмутилась я. То, что говорил декан, даже звучало нелогично. Да я бы от счастья до потолка прыгала, если бы могла развить такую силу!

— Если вы это за дар не считаете, то вполне можно. Это же не управление тенями, как у вашей одногруппницы, такой неосязаемый дар, основанный лишь на волевом усилии, вполне можно не заметить, если эту самую волю не проявлять. Так же как вы бы наверняка не заметили дар проклятийника и напроклинали бы всех вокруг просто случайно.

— Я не такая кровожадная, — буркнула в ответ на подначку. На что декан только усмехнулся, явно не поверив.

И тут опять эта воля. Может, мне занятия помогут и управление зачарованными предметами с помощью воли обуздать?

Стоп!

— Что? — заинтересованно посмотрел мужчина, не без оснований полагая, что я до чего-то умного додумалась.

— Декан Сарентон, а скажите мне… — попыталась это поточнее сформулировать. — А что, если я уже управляла зачарованными предметами с помощью своего второго дара?

— Прямо управляли? — мужчина задумался, но потом покачал головой. — Ваши внутренние установки не позволили бы это сделать, да и знаний, как оперировать потоками, у вас просто нет.

— А что, если все произошло на волне сильных эмоций?

— Так, расскажите подробнее, когда вы считаете, что у вас проявился дар.

— Ну, первый раз, когда Хармс меня подвесил на полигоне вниз головой. Тогда мой кинжал, который зачарован на управляемый вектор перемещения, летал, даже когда я не отдавала такую команду рукой. Сам. Потом в тот вечер… Ну после вечеринки. Я была очень зла.

— Интересно, что же вас так расстроило? — недобро усмехнулся мужчина.

— Хармс целуется не очень… Это, знаете ли, расстраивает. Такой перспективный молодой человек… — ответила я, ухмыляясь. После чего с удовольствием понаблюдала, как у Сарентона крутанулись желваки. А вот нечего хамить.

— Он вам совершенно не пара, — отрезал декан.

— Да? А кто же мне тогда пара? — делано удивилась я, хотя это уже становится совершенно не смешно. — И главное, с чего бы вам об этом судить?

Нет, ну я же хотела его спросить, какие виды он на меня имеет, — вот, пожалуйста, спросила. Не напрямик, конечно, но все же. Приподняла бровь в ожидании ответа.

— Что, если я беспокоюсь за вашу репутацию, благополучное будущее?

— Но с чего бы вам об этом волноваться? — пытаюсь дожать я.

— Считайте, что из уважения к вашему батюшке.

— Хм… А как уважение к герцогу Дорнтону соотносится с тем, что все, как только узнают об этих поздних встречах, будут считать нас любовниками? Что там насчет репутации, кстати, не только моей?

— Я думал, мы это уже обсудили, — нахмурился Сарентон.

— Обсудили, — покладисто согласилась я.

— Тогда, если вы уже выплеснули накопившееся раздражение, давайте продолжим.

Нет, он меня сегодня положительно бесит. Прямо настолько, что даже сдержаться тяжело.

— Хм… Вы имеете в виду вот так? — неожиданно спросил он, отвлекая меня от желания его чем-нибудь приложить.

Я посмотрела туда, куда мужчина указал пальцем, и увидела парящий около себя кинжал. Как он вылетел из сапога, я даже не заметила. Какой воле, какому приказу он подчинялся, тоже. Но вот как Сарентон перехватил потоки в его управлении, я ощутила достаточно ясно, прямо будто обрубили связующие нити между мной и оружием, которые я до этого даже не чувствовала.

— Поняли, что я сделал?

Я неопределенно пожала плечами. Что сделал-то поняла, но вот как — совершенно непонятно. Для этого надо учиться.

— Значит, говорите, сильные эмоции?

— Вы меня намеренно из себя выводили? — хмуро спросила я.

— Была у меня одна теория на этот счет. Когда обучают маленьких детей, то играют на их сильных чувствах: любви, злости, жадности, страхе.

— Я знаю, да. Но я не маленький ребенок.

— И чем же вы от него сейчас отличаетесь? — А вот это было обидно. Сарентон, видимо, что-то уловив в выражении моего лица, продолжил: — Не кукситесь и не обижайтесь. Ваша сила, активный дар, о котором вы так мечтали… у вас он есть, и он довольно велик. Более того, вы можете то, что не может большинство из нас, — предсказывать нападение на уровне ощущений. Нас ведь этому не учили. Но степень вашего контроля где-то на уровне десятилетки.

Я опустила голову, признавая, что он во многом прав. Я могла применить против него оружие и даже этого не почувствовать, не понять вовремя. Именно поэтому так важен контроль, он должен въесться в подкорку, о нем нельзя забывать ни днем ни ночью, потому что могут пострадать окружающие.

— Тогда мне лучше покинуть Академию, декан Сарентон. Я сейчас опасна. По какой-то причине мой дар, зачарование, вышел на новый уровень. Мне так кажется. Видимо, вышел не только он, но манипулирование потоками я не могу контролировать. Если меня кто-то действительно разозлит или напугает, я не берусь предугадать результат.

Я смотрела на свои сплетенные пальцы, как они белеют от силы, с которой я их сжала. Опасалась поднять взгляд, потому что тишина стала какой-то давящей, угрожающей. Но тут мои ледяные руки накрыла горячая ладонь мужчины, погладила успокаивающее.

— И как же я здесь останусь без своего связного? — спросил мужчина.