Глава 41

Весь следующий день я пребывала в отвратительном расположении духа. Вот вроде бы все декан Сарентон разъяснил, все логично и понятно, но все равно что-то царапает. И, переспав с этой мыслью ночь, наутро я поняла, что именно. И вот как раз эту мысль я никак и не могу пережить.

А пришло мне в голову следующее: мне не нравится, что он ко мне ничего не чувствует, что я просто удобна для него как жена. А все эти приставания тогда для чего были? Чтобы завлечь? Чтобы глупая, эмоциональная молодая девочка не отказалась просто из духа противоречия?

Ну, во-первых, я не дура. Если все обстоит так, как говорит Сарентон, то альтернативы у меня не слишком веселые. Так что отказываться от предложенной помощи, если так можно выразиться, я точно не собираюсь. Правда, и говорить ему об этом я пока не буду. А то как-то это странно: я согласна на все, давайте, женитесь на мне! Ну, как по мне, так перебор готовности.

Хотя, если быть перед собой совсем честной, мысль о нем как о муже совершенно не вызывает раздражения. Обстоятельства обстоятельствами, но он — красивый, мужественный и умный мужчина. А еще целуется здорово, м-да…

Но вот то, что я его устраиваю как жена, но не нравлюсь как женщина, печалит. Хотя с чего я вязала, что не нравлюсь? Я молодая, красивая, как сказал сам же декан, умная, так что да, симпатия наверняка есть, может быть даже какая-то пресловутая химия. Только вот настоящих высоких чувств нет.

Меня должно это заботить? Наверное, нет, но мне почему-то обидно.

— Ты чего задумалась, — пихнула меня в бок Микель, которая сегодня почему-то приземлилась за парту рядом со мной. А, хотя понятно, Анель и Марьяна что-то так живо обсуждали, что напрочь забыли про вторую сестру и сели вместе.

Совместное занятие с боевым факультетом по целительству — это еще тот цирк. Обычно у светлых лекарское дело проходит отдельно, но теперь пару раз в неделю по требованию декана Сарентона нас сгоняли смешанными группами на урок по оказанию первой помощи в боевых условиях.

— Да так… — Я пожала плечами. — Вот думаю обо всей этой чертовщине.

И даже ни секунды не покривила душой, ведь наши отношения с Сарентоном и правда какая-то чертовщина. Впрочем, девушка меня поняла иначе.

— Мне это все тоже не нравится. Мы тут с Анель подумали и решили, что если этому, кто бы это ни был, что-то от нас нужно, то лучше не давать ему лишних шансов.

— И что, не любопытно? — усмехнулась я.

— Мне? Вот ни капельки!

— Да? А Анель того же мнения?

— Я же говорю, мы, — девушка выделила это голосом, — поговорили…

— И ты решила?

— Пусть так, — ничуть не смутилась близняшка. — Сестре не дает покоя вся эта ситуация, но в итоге она согласилась с моими доводами.

— Так что ты хотела предложить-то?

— Что за территорию лучше не соваться, по крайней мере без охраны.

— Во-первых, на нас в прошлый раз напали именно что на территории. А во-вторых, не знаю, как вам, а мне никто охрану выделять не торопится.

— Ну да, а декан Сарентон? — подмигнула Микель.

— А что декан?

— Ну-у-у, не знаю… Интересно, у него кто-то есть? Ведь указ Императора, а он не женат… Сама знаешь. — Девушка махнула рукой. — Тут можно подсуетиться. Анель, например, его просто обожает, все заметки о нем из газет повырезала!

— Серьезно? — Эта информация меня неприятно резанула. У меня, конечно, нет для этого оснований, но я почему-то Сарентона уже считаю своим. Хотя не имею на это никакого права.

— Ой, да не парься ты! — усмехнулась Микель и с сарказмом добавила: — У вас же просто деловые отношения, он тебя учит.

— Язва, — буркнула я, отворачиваясь.

— Так он тебе и правда нравится? — наклонившись почти к уху, шепотом спросила девушка.

Я сделала оскорбленно-непонимающий вид, но, вообще-то говоря, ответа на этот вопрос у меня не было. Точнее, был, но он мне не очень нравился. Ну не может быть так, я же разумная, слегка циничная, да и вообще, с чего бы вдруг?

— Ну-ну, — фыркнула в итоге она, так и не получив ответа. — Значит, об эдикте Императора ты слышала?

— Он мне сам сказал, — неожиданно призналась я.

— Вот как? То есть он тебе предложил…

— Он предложил над этим подумать.

— Для тебя это неплохая партия и решение вопроса со сплетнями и репутацией, — задумчиво проговорила Микель.

— А как же твоя сестра?

— Ой, забудь, это же все не всерьез — это я так, подкалываю, — фыркнула она. — Во-первых, уже через месяц после выхода эдикта мы обе были помолвлены. Да, конечно, в этом году мы замуж не выйдем, да и вообще лучше подождать конца обучения, но в целом у нас есть же женихи. Анель выйдет замуж, очень на это надеюсь, за старшего сына герцога Роузвуда…

— Да, он отличный парень, я слышала о нем, — кивнула. О руководителе полевого госпиталя, который во время последних учений спас несколько сотен своих коллег и подопечных, когда одно из площадных заклинаний вышло из-под контроля, знала вся страна. Национальный герой. Награды, хвалебные статьи, приглашение в придворные целители, от которого он, кстати, отказался.

— Очень надеюсь, что он сможет усмирить нрав сестрички. Впрочем, она совершенно не против.

— А ты? Кто твой жених?

Тут Микель очень внимательно на меня посмотрела. Да так, что у меня от непонятного предчувствия аж мороз прошелся по коже.

— Ты не знаешь?

— О чем?

— О том, что меня выдают замуж за Эрика, твоего старшего брата.

Теперь уже я посмотрела на девушку. Нет, вроде не шутит. Да таким вообще не шутят! Но тогда почему мне никто ничего не сказал? Посчитали, что это внутрисемейное дело? А я, выходит, не семья? Ну ладно герцог или Норен, но ведь и Эрик, и герцогиня считали меня родной… по крайней мере, мне так казалось.

— Слушай, ты не надумывай много… — попыталась исправить ситуацию Микель. — Ты же знаешь, что было прямо перед нашим отбытием в академию, я говорила. Скорее всего, такая секретность была продиктована мерами безопасности. Твой младший брат, Норен, тоже об этом не знал, уверена.

— Почему ты так думаешь? — вообще, в ее словах был смысл. Как я понимаю, перед началом учебного года на их дом напали, но вся эта ситуация тянулась уже несколько месяцев.

— Потому что он нас с Анель обхамил с ног до головы.

— Это его нормальное состояние.

— А еще потому, — Микель посмотрела в сторону, поджала губы, — что мы сами об этом узнали только после нападения некро-ларгов.

— В смысле? — не поняла я. Потому что то, что сказала близняшка, было совершенно невероятно.

— Наш отец заключил договор о помолвке с женихами, а нас в известность не поставил. Я хотя бы Эрика знаю, видела несколько раз, мы даже танцевали на одном из приемов в столице. И мне он, честно говоря, очень понравился, так что я бы совсем не возражала против брака, если бы меня хоть в известность поставили. Но вот Анель Калена Роузвуда ни разу вживую не видела. Как-то так…

— Супер! — покачала головой я. — Даже не знаю, что сказать…

— А что тут скажешь? Папа в очередной раз перемудрил с конспирацией. Он ведь не только нам не сказал, но и матушке, так что я даже не знаю, жив ли он там еще вообще.

— Весело!

— Не то слово, — грустно согласилась Микель. — Надеюсь только, что Эрик и Кален не против и их не поставили так же, как нас, перед фактом.

— Если хочешь, брата я могу спросить.

— Нет уж. Папа, может, и перемудрил, но основания у него явно были нешуточные. Ты тоже никому, ладно?

Я лишь кивнула, ответить уже не успела, потому что в аудиторию вошел опоздавший почти на двадцать минут преподаватель вместе с деканом Сарентоном.

Занятие прошло странно. Магистр нервничал, особенно поначалу, когда наш декан еще присутствовал в аудитории. Кстати, преподавал у нас военное целительство не тот же человек, что и обычное.

Сарентон же оглядел аудиторию, орлиным взором, кажется, отметил мое местонахождение, нашел взглядом и на секунду его на мне задержал. Кивнул, но не мне, а, такое ощущение, сам себе. Впрочем, мне показалось, что наличие сестер он тоже проверил.

Потом декан рассказал, для чего необходимо это занятие и почему он попросил дополнить расписание и вести его вместе у законников и боевиков. Оказывается, а я об этом не знала, довольно часто бывают совместные операции. Точнее, когда нужна силовая поддержка, следователи просят помощи у военных. Именно при таких крупных и опасных операциях, как правило, и бывает много раненых и погибших.

Конечно, при обычной следственной работе казусы тоже случаются, но все же с криминалом в Империи дела обстоят не так уж плохо. Точнее, плохо… для преступников. Не то чтобы мои будущие коллеги сидят без работы, но и не выходят на смену каждый раз как на войну.

После вступительного слова Сарентон передал полномочия магистру, а сам покинул аудиторию, еще раз коротко взглянув на меня. И что бы эти взгляды значили? Хм…

После уроков девочки, а также присоединившиеся к ним Гарет, Серина и Шах предложили устроить пикник где-нибудь на поляне из честно добытых в столовой продуктов, но у меня были другие планы. Очень не хотелось ударить в грязь лицом на занятии по зачарованию. Кстати, по настоянию того же декана теперь они у нас проходят каждую неделю. То-то на меня так магистр смотрел недобро, работать его, бедного, заставили.

Так вот, мне нужно будет под бдительным оком все того же недоброго магистра, двух стервочек и остальной нашей дружной компании наложить целительское зачарование. Готова спорить, что мне спокойно закончить не дадут. А значит что? Значит, надо заранее потренироваться, отточить словесную форму чар и состав трав, чтобы не попасть впросак.

Все необходимые вещи у меня были с собой, так что я отправилась сразу на поляну зачарователей. Ничего незаконного я делать не собираюсь, а там удобно работать. Кроме того, есть некоторые сомнения в том, что я найду действительно уединенную поляну, ведь сегодня как раз середина недели и очень многие в этот день либо делают выходной, либо освобождают его от занятий по максимуму и набираются сил перед оставшимися тремя днями до выходного.

Но поляна оказалась занята, там как раз что-то ваял наш штатный недоартефактор Марек. Что-то убойное, судя по ощущениям. Конечно, я не могла пока сказать, что это, потому что, пока плетение не закончено и не приняло окончательный вид, рассмотреть его и разбить на составляющие невозможно, но я же чувствую силу магии своим другим даром. Поскольку парень ведьмак, ощущается не колебание поля, а его внутренние резервы, но все равно даже без магического зрения я знала, что сейчас используется прорва магии.

И тут главное — не мешать. Потому что если это все выйдет из-под контроля, то зачарователю точно придется несладко.

Я все же переключилась на магическое зрение и поняла, почему ощущаю колебания так сильно — Марек накладывал зачарование на артефакт! Вообще, одно уничтожается другим, но… у него, кажется, получается!