Глава 39 Дерен

Когда мы с Ником вышибли двери склада, мир для меня сузился до одной-единственной точки. До лезвия ножа, которое медленно, с каким-то тошнотворным наслаждением, скользило по шее Анны.

Я увидел алую каплю, сорвавшуюся с её кожи. Увидел лоскуты её разрезанной одежды и её лицо... Она крепко зажмурила глаза, и в этом жесте было столько безнадежного отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Она не боролась, не кричала — она просто закрылась от этого мира, покорно ожидая последнего удара. Это зрелище — Анна, которая уже попрощалась с жизнью и приготовилась к самому страшному — выжгло во мне всё человеческое. В ту же секунду внутри меня осталось только бешеное пламя, раскаленное до температуры плавильной печи.

Воздух вокруг меня вспыхнул. Я не помню, как преодолел расстояние от дверей до Сета. Секунда — и я уже выбиваю нож из его руки, чувствуя, как хрустит металл под моим ударом.

Я бил его, не заботясь о том, чтобы использовать сложные плетения. Магия сама вырывалась через кожу, раскаляя мои костяшки докрасна. Каждый удар отдавался в моих руках глухим толчком, вколачивая Сета в гнилые доски пола. Я видел, как под моими кулаками ломается его челюсть, как его лицо превращается в кровавое месиво, но мне было мало. Я хотел, чтобы он чувствовал каждую крупицу того ужаса, который пережила Анна.

Это была казнь. Воздух вокруг нас вибрировал от переизбытка моей силы, но я не мог остановиться. Я слышал его хрипы, видел, как он пытается закрыться руками, и бил именно туда, ломая кости, которые посмели коснуться её одежды.

— Дерен, стой! — Ник рванулся ко мне, когда я занес кулак для удара, который мог стать последним. — Не убивай его! Оставь хоть что-то!

Ник буквально повис на моем плече. Между нами вспыхнула искра — моя огненная аура столкнулась с его мощью земли. Я замер, тяжело дыша, и пламя в моих глазах постепенно начало отступать, когда я посмотрел на Анну. Она сидела на полу, и её била крупная дрожь.

Я оттолкнул обмякшее тело Сета.

— Забирай, — выплюнул я, отступая на шаг. Мои руки всё еще дымились.

Ник не заставил себя ждать. В его глазах не было ярости, как у меня — там была холодная, вековая тишина кладбища. Он посмотрел на синяки на ногах Лиры, и я почувствовал, как пол под нашими ногами дрогнул.

— Теперь моя очередь, — голос Ника был тихим, как шуршание оползня. — Ты думал, земля молчит, Сет? Она всё чувствует. Она чувствовала, как ты тащил их сюда. Чувствовала, как ты касался её.

Ник медленно поднял руку, и склад наполнился жутким скрежетом. Доски пола лопнули, и из глубины вырвались каменные тиски, усеянные острыми кристаллами гранита. Они сомкнулись на запястьях и лодыжках Сета, пригвождая его к земле.

Я смотрел, как Ник методично, сантиметр за сантиметром, сжимает эти каменные челюсти. Раздался сухой хруст — это крошились фаланги пальцев. Сет выгнулся дугой, его лицо побагровело, а из горла вырвался вой, который уже не принадлежал человеку. Это был крик зверя, которого заживо перемалывают в жерновах.

— Ник, хватит! — я закрыл уши Анны ладонями, прижимая её голову к себе. Я не хотел, чтобы она слышала этот звук. Не хотел, чтобы она запомнила, как звучит окончательная расправа. — Оставь его для Отдела Магического Контроля.

Ник обернулся. Его лицо было забрызгано кровью, а взгляд казался пустым и темным, как заброшенная шахта. Он в последний раз усилил давление камня, заставляя Сета окончательно провалиться в беспамятство от боли.

Магия опала. В помещении воцарилась тяжелая, липкая тишина, прерываемая только нашим тяжелым дыханием. Я не стал ждать. Я подхватил Анну на руки, стараясь не задеть её раны. Она была такой хрупкой, что у меня внутри всё переворачивалось от мысли, что я мог её потерять.

— Закрой глаза, Анна, — прошептал я. — Просто закрой глаза. Всё закончилось.

Я шел по аллее, почти не чувствуя веса Анны. Она была такой легкой, словно из неё вытянули всю жизнь. Я чувствовал через ткань своего плаща, как её тело сотрясает мелкая, непрекращающаяся дрожь, и каждый этот толчок отдавался во мне вспышкой вины. Вдали, разрезая ночную тьму, замелькали огни магических светильников. В тишине сада послышался топот и голоса — дежурные.

Я не собирался опускать её на землю. Наоборот, я лишь крепче прижал Анну к себе, чувствуя, как внутри закипает глухое рычание. Она была моей ношей. И я не собирался отдавать её кому-либо, пока не буду уверен, что её жизни больше ничего не угрожает.

— Ник, — позвал я, не оборачиваясь. Голос звучал чуждо, словно я всё еще был там, на складе, в разгаре боя. — Магистрам всё объясним подробно позже. Сначала — к целителям. Я не позволю им допрашивать девушек сейчас.

Ник, шедший следом с Лирой на руках, лишь коротко и мрачно хмыкнул. Ему не нужно было ничего объяснять.

Навстречу нам выбежали Сирилл и Ворн. Они задыхались, их лица были полны напускной строгости — магистры явно рассчитывали поймать парочку прогульщиков или нарушителей комендантского часа. Но стоило им увидеть нас, как вся их спесь испарилась. Они застыли на месте, словно наткнулись на невидимую стену.

Я видел, как Ворн растерянно переводит взгляд с моего лица на Анну, закутанную в мой плащ, а затем на Ника, чьи руки были покрыты грязью и кровью Сета.

— Что здесь... Дерен? Ник? — пробормотал Ворн, пятясь. — Мы думали... мы получили сигнал о нарушении режима...

— Какие к черту нарушения?! — мой голос хлестнул его, как удар хлыста. Я едва сдерживался, чтобы не выплеснуть остатки магии прямо в него. — Там, на складе, Сет. То, что от него осталось. Вызывайте Отдел Магического Контроля. Немедленно!

Сирилл, всегда такой педантичный, побледнел. Он сделал шаг к нам, заглядывая под край плаща, пытаясь рассмотреть раны на шее Анны.

— Но что произошло... — начал он, протягивая руку.

— Ворн! — я остановился на секунду, в упор глядя ему в глаза. Я чувствовал, как мое зрение затапливает расплавленное золото — верный признак того, что магия готова сорваться с цепи. Магистр попятился. — Идите на склад. Там преступник и улики: остаточный шлейф заклинаний темной магии. Это надо зафиксировать, пока он не рассеялся. А мы идем в лазарет.

Я видел, как в глазах Ворна отразился настоящий, неподдельный ужас. Слово «темная магия» подействовало на него отрезвляюще.

— И не вздумайте нас задерживать, девушкам надо в лазарет, — прохрипел Ник, проходя мимо Сирилла. От его голоса веяло таким могильным холодом, что магистр так и остался стоять с полуоткрытым ртом, не решившись возразить.

Сирилл и Ворн переглянулись и, не сговариваясь, рванули в сторону склада, на ходу активируя свои передатчики и запрашивая подкрепление. Мне было плевать, что они там увидят. Мне было плевать на Сета.

Я ускорил шаг, направляясь к светящимся окнам лазарета.

***

Мэтр Кассий, кряхтя, наконец отступил от кушетки. Голубоватое свечение его целительных заклинаний угасло, и я увидел, что тонкий порез на шее Анны стянулся в едва заметную розовую полоску. Слава Богам.

— Физически она будет в порядке через пару часов, — негромко произнес целитель, обращаясь ко мне. — Но шок... ей нужен покой и восстанавливающий сон. Я сейчас принесу ей отвар, чтобы она быстрее заснула.

Кассий отошел к шкафу с эликсирами, давая нам передышку. Я тут же придвинул стул вплотную к кровати. Мои движения были непривычно осторожными, словно я боялся ненароком сломать её. Я протянул руку и накрыл её ладонь своей — её пальцы были ледяными, мои же горели, как раскаленный уголь.

— Анна, — позвал я. Мой голос, который полчаса назад грохотал яростным рыком, теперь звучал приглушенно и надтреснуто. Я едва узнавал его. — Посмотри на меня.

Она медленно подняла глаза. В её взгляде всё еще была такая бездна боли и страха, что мне стало трудно дышать. Но сквозь неё пробивалась и какая-то хрупкая, доверчивая надежда. В моих глазах, я знал, больше не было золотого пламени ярости. Только бесконечная вина и что-то еще, что сжимало сердце до невыносимой боли.

— Я не успел всего на пару минут, — я сжал её пальцы, чувствуя, как моя собственная рука снова начала мелко дрожать. Меня колотило от едва сдерживаемого осознания того, насколько тонкой была грань. — Если бы я... если бы мы не нашли этот склад...

Я резко замолчал, не в силах произнести вслух ту кошмарную картину, что стояла перед глазами. Я придвинулся ближе, так что моё лицо оказалось совсем рядом с её.

— Прости меня, — выдохнул я, касаясь лбом её ладони. Это было так чуждо — просить прощения, но сейчас это было единственное, что я мог сказать. — Я должен был понять раньше. Я чувствовал, что что-то не так, но медлил. Анна, клянусь, этот ублюдок больше никогда не коснется даже тени твоих волос. Я добьюсь того, чтобы его стерли из памяти этой Академии.

Я поднял голову, всматриваясь в её заплаканное лицо, и мой большой палец осторожно стер соленую дорожку с щеки.

— Ты в безопасности. Слышишь? Я здесь. Я не уйду, пока ты не уснешь. И Ник не уйдет от Лиры.

Я чувствовал, как она хотела что-то сказать, поблагодарить или просто позвать меня по имени, но её горло всё еще саднило. Она лишь сильнее вцепилась в мою ладонь, словно боялась, что если отпустит, то тьма склада снова поглотит её. Но я не отпускал. Моё тепло было её защитой. И я больше никогда не позволю ему исчезнуть.

***

Кассий вернулся с дымящейся чашей. Я помог Анне приподняться, бережно придерживая её за плечи, и дождался, пока она выпьет отвар до последней капли. Спустя несколько минут её веки отяжелели, дыхание выровнялось, и она наконец провалилась в глубокий, целительный сон.

Но даже во сне её пальцы не разжались, продолжая судорожно сжимать мою ладонь.

Я сидел в полумраке палаты, слушая тишину, нарушаемую лишь мерным сопением Лиры в соседнем боксе и отдаленным шепотом целителей. Вглядываясь в бледное лицо Анны, я чувствовал, как внутри меня медленно оседает пепел недавней ярости, оставляя после себя странную, пугающую ясность.

Раньше я думал, что сила — это способность разрушать, выжигать врагов дотла и подчинять стихию. Но глядя на то, как Анна беззащитно прижимается щекой к подушке, я понял: моя истинная сила теперь принадлежит ей. Она стала моим уязвимым местом и одновременно моим единственным смыслом.

Я осторожно провел кончиками пальцев по её руке, коснувшись нежной кожи запястья. Внутри всё затрепетало. Я хотел бы всегда вот так касаться её — не в спешке, не скрываясь, а открыто. Я хотел бы чувствовать её тепло каждое утро, знать, что она под моей защитой, и больше никогда не видеть в её глазах того смертного ужаса, что застыл там сегодня.

«Больше никакого страха, Анна», — пообещал я ей в мыслях.

Я вспомнил, как она смотрела на меня раньше — с осторожным интересом, иногда с вызовом. Но сегодня, там, на складе, и позже в лазарете, в её взгляде промелькнуло нечто иное. Я хотел бы взрастить это чувство. Хотел, чтобы когда она смотрела на меня, её глаза светились не благодарностью за спасение, а нежностью и любовью.

Я осторожно коснулся губами её пальцев. Теперь я знал точно: я не просто хочу быть её защитником. Я хочу быть тем, кому она добровольно доверит свою жизнь и своё сердце.

Тишину лазарета нарушил шорох мантии и негромкие, но уверенные шаги. Я не обернулся, даже когда тень легла на край кровати Анны.

— Адепт Валори, — голос мэтра Кассия прозвучал сухо и бесстрастно. — Девушки спят. Действие успокоительных и восстанавливающих эликсиров глубокое. Вам и вашему другу пора уходить.

Ник, дремавший на стуле у кровати Лиры, встрепенулся и вопросительно взглянул на меня.

— Мы останемся, — я не отпустил руку Анны, лишь чуть крепче сжал её холодные пальцы.

— Исключено, — Кассий сложил руки на груди, в его взгляде читалась усталость пополам с профессиональной строгостью. — Правила академии едины для всех. В лазарете ночью могут находиться только больные и дежурный медик. Ваше присутствие здесь неуместно и нарушает режим восстановления пациентки. Идите в свои спальни.

Я медленно поднял на него взгляд. Внутри закипало холодное, тягучее упрямство, которое так бесило моего отца.

— Я никуда не уйду, мэтр, — мой голос был тихим, но в нем лязгнул металл. — Мне плевать на правила и на то, что вы считаете уместным. Она напугана. И когда она проснется, первое, что она должна увидеть — это то, что она в безопасности. И что я здесь.

Я продолжил, не давая ему вставить ни слова.

— Можете вызывать ректора, можете звать стражу. Если вам так мешает мое присутствие — поставьте мне койку в проходе. Запишите меня в больные. Считайте, что у меня нервный срыв или что вам будет угодно. Но из этой палаты я выйду только вместе с ней.

Кассий нахмурился, собираясь отчитать меня за дерзость, но тут вмешался Ник. Он поднялся со своего места и встал рядом со мной плечом к плечу.

— Мэтр, при всем уважении, — голос Ника прозвучал серьезно, — я тоже никуда не пойду.

Кассий перевел ошеломленный взгляд с меня на него: — И вы туда же, адепт? У вас тоже «нервный срыв»?

— У меня — солидарность, — Ник сложил руки на груди, копируя позу лекаря. — Дерен прав. После того, что случилось на складе, оставлять девушек одних, пусть даже под вашим присмотром — плохая идея. Мы остаемся.

Мэтр Кассий тяжело вздохнул и потер переносицу. Он выглядел как человек, который внезапно осознал, что у него в лазарете не просто двое нарушителей, а два самых упрямых барана во всей академии.

— Вы понимаете, что я обязан доложить об этом? — уже тише спросил он. — Комендантский час, нарушение режима…

— Пишите что хотите, — бросил я, возвращая всё внимание Анне. Её дыхание стало ровным, а лицо наконец-то разгладилось.

Кассий молчал долгую минуту. В тусклом свете магических светильников он казался гораздо старше своих лет. Наконец, он обреченно махнул рукой: — Черт с вами. Оставайтесь. Но чтобы ни звука, и не смейте зажигать свет.

Он развернулся и быстро вышел из палаты, приглушив свет щелчком пальцев. Мы остались вчетвером в полумраке, наполненном запахом целебных трав и стерильной чистоты. Ник бесшумно опустился на стул рядом с Лирой, а я подвинулся вплотную к Анне.

Мы не ушли. Мы остались сидеть рядом, охраняя их сон до самого рассвета.